Он стоял на коленях, опираясь на меч, и его трясло мелкой дрожью. Цзян Та н и Лань Чжэ застыли, боясь подойти поближе.

А ведь ему было плохо. В пылу своего гнева он чуть больше впустил в себя тьму. Да так, что даже оружие стало продолжением его ладони. Он смог разрубить руку цзянши. До этих пор я полагала, что такое невозможно.

Вэнь Чжэнь буквально попрал законы природы, но сейчас расплачивался за свою мощь. Если он не справится в этот момент, то проклятие поглотит его целиком. Он станет демоном не через время, а прямо сейчас.

Прямо сейчас?

Вот уж нет. Потом этот мужчина меня точно не отпустит. Я слишком хорошо знаю высших демонов, Вэнь Чжэнь обидится из-за нарушения его планов и явно прикончит меня.

Больше я не думала. Упала на колени рядом и прижала ладонь к его пылающему лбу.

— Сегодня, господин Вэнь, — прошептала я, — ты в Диюй не уйдешь. Но помни мою помощь. Теперь ты будешь мне обязан.

Я закрыла глаза и погрузилась внутрь себя, туда, где бился холодный, ясный источник моей лисьей ци. И направила тонкую струйку этой прохлады ему навстречу.

Надо было забрать себе немножечко тьмы, чтобы он смог сам бороться с ней.

Внутри него бушевала буря. Черная, липкая, ядовитая энергия пыталась выжечь из него все светлое. Она сжигала его изнутри. Без моего предупреждения она бы скоро вырвалась наружу, и тогда Вэнь Чжэнь стал бы тем, с чем сам клялся бороться.

Моя ци, как ледяная вода, вплеснулась в этот омут. Отсекала крошечную, почти неосязаемую частичку той чужеродной ярости, успокаивала ее, делала инертной... и втягивала в себя. В меня.

Это было как глоток раскаленного пепла. Я сдержала стон, чувствуя, как внутри меня поселяется крошечное пятно леденящего жара. Капля его проклятия теперь была моей.

Его дрожь стала слабее. Дыхание выровнялось. Алый отсвет в глазах погас, оставив лишь глубокую, измученную темноту. Он поднял на меня взгляд — мутный, невидящий, полный вопроса и стыда.

Я резко одернула руку, словно обожглась. Вскочила на ноги, отходя прочь.

Не дав никому опомниться, я снова обернулась лисой. Схватила в зубы уже запечатанный свиток и куль с отвратительными останками, прыгнула в сторону от тропы, в густые заросли карликовых сосен. Я бежала, пока не нашла на самом краю обрыва место с мягкой землей. Там, под воющий ветер, я вырыла когтями глубокую яму, сбросила туда то, что осталось от цзянши, и засыпала, утрамбовав лапами. Пусть лежит и не отсвечивает.

Когда я вернулась, уже в человеческом облике, Суань Кун первым бросился ко мне.

— Куда ты ушла? Куда отнесла останки?

— На край обрыва, человек туда не доберется, и цзянши больше не возродится, — ответила отрешенно. — А что с господином? — повернулась на генерала.

Вэнь Чжэнь сидел и медитировал. Выглядел он лучше, чем сразу после битвы.

Мы долго друг на друга смотрели. Уверена, он чувствовал мое вмешательство. Может, хотел объяснений.

— С ним все в порядке. — Обронил культиватор. — А ты не двигайся, наложу новые оковы.

Прежде чем я успела возразить, за меня вступился генерал.

— Нет, Суань Кун, больше этого не потребуется.

Большего он не добавил, и никто не стал спрашивать.

Вернулись мы в Байша под покровом уже густой ночи, с видом, достойным свиты повелителя демонов, а не героев-освободителей. Все в грязи, копоти и бурых пятнах — к счастью, не все было заляпано кровью цзянши.

У Лань Чжэ со вскрытой ладони сочилось, у Цзян Тана царапина на щеке темнела, а я… я просто была перепачкана землей. Только Вэнь Чжэнь и Суань Кун держались относительно опрятно, если не считать смертельной усталости на их лицах. Я проверила всех, к счастью, удостоверилась в том, что порождение злых сил ничем опасным их не заразило.

Староста, выглянувший на скрип ворот, увидел нас и замер, будто перед ним встали призраки. Его старческие глаза расширились, в них мелькнул суеверный ужас, а потом немое, почти истеричное изумление.

— Живы? — прохрипел он, не веря своим глазам. — Все… живые?

— Цзянши уничтожен, — без лишних церемоний бросил Вэнь Чжэнь. — Останки запечатаны и захоронены в таком месте, куда не ступит нога человека. Даже если новые сороки прилетят и захотят поиграть с печатями, они ничего не найдут.

Староста молчал секунду, две, а потом по его морщинистому лицу покатились слезы.

— Подождите, подождите, — выдохнул он, вытирая лицо рукавом. — Сейчас… сейчас соберу народ. Весь скот, что остался, весь запас — все на стол. Пир на весь мир.

— Нет, это лишнее. — Вэнь Чжэнь поднял руку. — Мы уйдем на рассвете. Нам не нужен пир.

— Не нужен? — скривился вопросительно Цзян Тан.

Но староста уже преобразился. Из согнутого старика он будто выпрямился в того самого главу большой деревни, каким, наверное, был когда-то.

— Нет уж, доблестные воины, — воскликнул он. — Вы не можете просто уйти, убив чудовище. Вы вернули Байша жизнь. Солнце снова взойдет над нашими террасами без страха. Останьтесь хоть на пару дней, отдохните, залечите раны. А завтра… завтра у нас и вправду великий день — праздник Благодарения Предкам. Как раз время вознести хвалу и живым героям. Не лишайте старика возможности отблагодарить вас.

Он говорил так пылко, с такой искренней, почти отчаянной благодарностью, что даже Вэнь Чжэнь отступил под напором этой человеческой простоты.

А еще генерал устал, как и другие. Идти сейчас, значит, свалиться с ног на первой же тропе.

— Хорошо, — кивнул мужчина, — но на два дня. Вынужден предупредить, с нами есть… маленький лесной демон. Маогуй. Он помог нам в битве. Пусть ваши люди не боятся его и не пытаются прогнать. Он не причинит вреда.

Я не ожидала. Он рассказал о Мао Сяо, признал его помощь. Получается, кот может свободно жить и находиться с ними?

Староста лишь махнул рукой, словно речь шла о барсуке или дикой кошке.

— После цзянши любое иное существо кажется милым соседом. Пусть идет, ест, что хочет. Все, что угодно.

Мао Сяо, услышав это из моей сумки, издал довольное урчание:

— Вот это я понимаю, гостеприимство. Наконец-то люди с правильными приоритетами.

Нас расселили в самом большом, пустовавшем доме. Меня, по иронии судьбы или чьей-то тонкой насмешке, определили в одну комнату с Лань Чжэ. Комната была чистой, просто обставленной, с двумя низкими лежанками, разделенными ширмой.

Мы молча разделись, скинув окровавленные и испачканные одежды. Лань Чжэ, скрипя зубами от боли, перевязывала свою обожженную ладонь свежими бинтами, которые оставили на столе.

— Тебе помочь? — предложила я, заранее зная ответ.

— Справлюсь сама, демон... — вдруг она поперхнулась и не закончила свое оскорбление. Отводя глаза, глядя на стену, она прошептала:— Спасибо.

Я перестала вытирать лицо мокрым полотенцем.

— За что? За то, что бросила в тебя кота? — поинтересовалась я, нарочито легкомысленно.

— За то, что… оттолкнула меня тогда. И за то, что помогла ему, — она так и не назвала Вэнь Чжэня по имени или титулу. — Я видела, что с ним происходило. Без тебя он бы не справился.

В ее словах не было тепла. Была горечь, смирение и тяжесть долга. Поблагодарить демона — для нее это было все равно что проглотить горькое лекарство. Но она проглотила.

Я пожала плечами, хотя она этого не видела.

— Твою благодарность принимаю. Что до вашего господина, он ответит за себя сам.

Лань Чжэ хмыкнула, но больше не делала попыток поговорить со мной. Через некоторое время легла на свою лежанку и отвернулась к стене, но по напряженности ее спины я поняла — сон к ней не идет.

А я подошла к узкому окошку, отодвинула ставню. Внизу, на площади, уже суетились, зажигали факелы, выносили столы. Близился рассвет. Звуки начинающегося праздника долетали сюда приглушенными.

На меня медленно снизошло озарение.

Бездна, почему я до сих пор здесь?

Печати на мне нет, мужчины устали, да и Лань Чжэ не сможет меня догнать, обратись я в лисицу. Я могу раствориться в лесу, как дым, и бежать. Бежать куда глаза глядят.