Я быстро смахнула ее.

Марк вздохнул. Его взгляд смягчился.

— Так, ясно. Домой тебе нельзя.

— Мне нужно…

— Тебе нужно выдохнуть, — он перебил меня. — По-настоящему.

Марк помолчал, словно принимая решение.

— У меня есть дача за городом, от деда досталась. Ничего особенного, но там спокойно и тихо.

Я смотрела на него, не понимая, к чему он клонит.

— Там сосны, — продолжил он, не сводя с меня внимательного, почти клинического взгляда. — Настоящие, корабельные. Озеро. Свежий воздух.

Сосны. «Ты одна. Вокруг только сосны…». Это была строка из моего скрипта, из главы «Лес». Меня передернуло. Я отступила на шаг. Он заметил.

— Это просто деревья, Вероника, — мягко сказал он, словно читал мои мысли. — Просто тихие спокойные деревья. Они не причинят вреда.

Он сделал шаг ко мне.

— Послушай. Самое главное — там нет интернета. Вообще. И мобильная связь ловит только на крыльце, если повезет. Никаких пациентов. Никаких… — он запнулся, — … статей.

Он предлагал мне тишину. Отсутствие связи. Побег.

— Поехали на выходные? — он понизил голос. — Прямо сейчас. У меня в машине есть термос с чаем. Заедем к тебе за вещами — я не оставлю тебя одну ни на секунду — и уедем. На денек. Ты просто будешь спать, гулять и молчать. Тебе нужно выдохнуть.

Я стояла и боролась. Сосны. Лес. Это было безумие. Он звал меня обратно в мой кошмар.

Но потом я подумала о своей квартире. О велюровом кресле. О том, как я буду сидеть в ванной на полу до рассвета, потому что боюсь выключить свет. О том, что будет, если я снова засну.

Силуэт. Он ждал меня там. Он завладел моим домом. Запах тины был тому доказательством.

А Марк… он был здесь. Настоящий. Милый. Заботливый.

Мой мозг, мозг доктора Вероники, кричал об «ошибке в протоколе безопасности». Идти в изоляцию с почти незнакомым мужчиной, когда ты в уязвимом состоянии? Это непрофессионально и опасно. Но женщина, которая до 6 утра сидела на полу в ванной, вцепилась в него, как в спасательный жилет. Я выбирала между двумя страхами. Страхом перед лесом. И страхом остаться одной в захваченной квартире.

— Я… — мой голос сел. — У меня нет…

— Тебе ничего не нужно. Только куртка, сменные вещи и зубная щетка. Я жду у машины.

Марк не дал мне шанса отказаться. Он развернулся и пошел к выходу, а я растерянно смотрела ему вслед.

Я смотрела, как спина Марка исчезает за поворотом коридора. Свет ламп скользнул по ткани его кашемирового свитера, оставив на ней тусклое медовое отражение.

Я стояла, вжавшись в стену, и пыталась заставить легкие работать. Воздух «Гелиоса» — стерильный и правильный — не лез в горло. В груди стояла тугая пробка, дыхание выходило рваными толчками, а сердце билось под горлом, будто застряло между вдохом и выдохом.

«Дача». «Сосны». «Никакого интернета».

Слова крутились в голове, как стеклянные шарики в детской игрушке. Звенели, сталкивались, не давали тишины.

Да это же идеальный сценарий для хоррора, которые я сама так любила писать. Глава первая: Глупая, измотанная героиня соглашается уехать с обаятельным, но таинственным незнакомцем в изолированное место.

Я оттолкнулась от стены и сделала несколько шагов к лифту. Пятки глухо стучали по плитке, звук отдавался в позвоночнике. Ноги не слушались, они двигались по инерции, несли меня к выходу. Куда? К нему? Или домой?

Домой.

При этой мысли меня снова накрыло волной тошноты. Воздух в коридоре будто стал плотнее, тяжелее. Запах вернулся. Я снова его почувствовала — прямо здесь, среди чистоты и кофе, сквозь аромат антисептика. Запах тины. Густой, влажный, липкий, тянущийся из самого нутра памяти.

Я не могу поехать домой. Я не могу войти в свой кабинет. Я не могу остаться одна в темноте. Этот силуэт…

Значит, Марк?

Я нажала кнопку лифта. Металл под пальцем казался ледяным. Двери открылись — резкий свет полоснул по глазам. Лампы гудели, воздух внутри лифта казался спрессованным, чужим. Стены не защищали. Они давили.

Я вошла внутрь. Двери закрылись. Я осталась одна в металлической коробке. Точь-в-точь как моя пациентка Катя. «Мне показалось, что стены… они начали двигаться…». И в этой тесной, замкнутой тишине запах ударил с новой силой. Он не просто был. Он скопился здесь. Сжатый, концентрированный. Вонь тины и мертвой воды заполнила кабину лифта. Я вцепилась в поручень. Металл под ладонью был гладким, почти скользким от пота. Стены давили. Они были влажными. Я будто влезла в шкуру своей пациентки.

И тут же мой профессиональный аналитический мозг… включился… Он искал подтверждение угрозы. «Подсознание — темный лес, Вероника…». Голос Марка зазвучал так ясно, будто мужчина стоял со мной в лифте. «…иногда оно показывает нам то, чего мы сами не придумывали…».

Я инстинктивно обернулась. В тусклом металле стены отразился только мой искаженный, бледный силуэт. Или не только мой? Мне показалось, что тень за моей спиной глубже, чем должна быть.

«…или кого-то, кто там уже живет». Тогда это была метафора. А сейчас? Сейчас это звучало как… хвастовство.

Лифт медленно полз вниз…

«Будьте осторожны. Со своими планами». Тот вечер. Перед «Оврагом». Марк поджидал меня возле лифта. И снова знал, что я иду «нырять». Как? Откуда?

Механизм внутри гудел низко, ровно, но каждый толчок отзывался в груди.

«Будьте осторожны. Со своими планами». Тот вечер. Перед «Оврагом». Марк поджидал меня возле лифта. И снова знал, что я иду «нырять». Как? Откуда?

Я закрыла глаза. В темноте вспыхнули образы — экран ноутбука, строка комментария, имя Nocturne_Fan, написанное черным по белому.

Тот, кто требовал больше. Тот, кто толкал меня. Тот, кто почувствовал «настоящий» ужас.

А что, если… Нет. Это бред. Это паранойя. Но что, если Марк и есть Nocturne_Fan? Что, если он не просто знает о моих ритуалах? Что, если он как-то… в них участвует? Что, если Силуэт…

Нет.

Я резко открыла глаза. Лифт остановился. В груди — пустота, в животе — тяжесть, будто я падала и не достигла дна.

Это иррационально. Это классическая проекция. Я переношу свой собственный внутренний ужас на реальный, безопасный объект. На Марка. На единственного человека, который проявил ко мне… доброту.

Я лечу Катю от этого. Я объясняю ей, что стены — это просто стены. А сама превращаю коллегу, который поцеловал меня, в монстра.

Лифт звякнул. Двери открылись.

Шумный, светлый холл. Воздух пах бумагой, кофе и человеческим теплом. Люди двигались, говорили, смеялись — этот живой гул резал уши, будто я слишком долго была под водой. Инга из регистратуры махнула мне рукой и улыбнулась. Я смотрела на нее и видела не человека, а… картинку. Двухмерную. Фальшивую. Они все казались фальшивыми. Они смеялись и пили кофе, не зная, что в лифте пахнет мертвой водой. Не зная, что в стенах кабинета №403 живет тина. Этот «нормальный» мир больше не был моим. Я из него выпала.

Марк просто… хороший человек. Он видит, что я на грани. Он предлагает то, что предложил бы любой эмпатичный друг. Тишину. Сосны. Отсутствие интернета.

Отсутствие интернета, чтобы я не смогла писать? Или чтобы я не смогла позвать на помощь?

Я замерла на полпути к выходу. Две Вероники боролись во мне. Одна — Доктор Вероника — кричала: «Это паранойя! Ты больна, тебе нужна помощь! Вот он, человек, который ее предлагает! Возьми!»

А вторая — Автор — шептала: «Это слишком хороший сюжет. Зло всегда прячется за самой обаятельной улыбкой. Он заманивает тебя в свой лес».

Я стояла посреди холла, и Инга из регистратуры посмотрела на меня с недоумением. Ее ручка застыла над бумагами. Должно быть, безумие отразилось в моих глазах.

Я сделала вдох. Воздух входил в легкие медленно, будто через сито. Мне нужно было принять решение.

Что страшнее? Уехать с мужчиной, которого я почти не знаю, в изолированный дом в лесу? Или… Вернуться в свою квартиру, где на ковре лежит мой якорь-камень. Где в воздухе стоит запах тины. Где в темноте…