Чувствую, как полыхают щеки, и только могу представить, как выглядит мое опухшее от слез лицо. Протираю глаза ладонями, запоздало вспоминая, что они, вообще-то, грязные.

— Я выгляжу не очень презентабельно? — на всякий случай уточняю у сидящих на плечах мужчины воронах, потому что на него я смотреть не в силах. — Простите, Доминик, я не имела в виду, что вас тут нет, просто…

Замолкаю, покусываю губу. Нет, словами я делаю только хуже, поэтому лучше буду рассматривать тесемки на мужской рубашке, которые впрочем, приводят взгляд к вырезу, откуда видны курчавые темно-коричневые волосы. Елки-палки!

— У вас лицо грязное, — мягко произносит Доминик и, к моему огромнейшему удивлению, осторожно касается моей щеки, аккуратно вытирает.

— Ты сделал только хуже, — каркает Арни.

— Мэл?!

Елки-палки, видимо, тоже против, когда их поминают всуе, и потому послали мне кару в виде пришедшего без визита Тристана.

Вороны моментально срываются с плеч Доминика и улетают в деревья.

— Вурдалаки! Драгоценность моя, что с тобой?! — восклицает он и подбегает ко мне. Доминик понятливо отходит в сторону. — Ну и вид! Милая, так неприлично появляться в обществе. А вы, сэр, что делаете в саду наедине с моей невестой?!

Тристан встает между мной и Домиником, как будто последний представляет угрозу. Я нехотя украдкой оборачиваюсь в сторону беседки и вижу капли крови. Тошнота подкатывает мгновенно, напоминая, что ем я слишком много, чтобы желудок оперативно переваривал пищу, как в былые времена.

— Проходил мимо, а тут слышу, женщина кричит. Не смог пройти мимо, — равнодушно пожимает плечами Доминик.

— Ну конечно. Красивая история, однако же! Я вам не верю! — рычит Тристан.

— Там… — мямлю я, дрожащей рукой трогаю жениха за плечо. Он оборачивается, я указываю на беседку. Тристан смотрит на нее совершенно равнодушно. Я чуть дар речи не теряю, но потом до меня доходит. Либо он равнодушный мужлан, либо он… ничего не видит! Короткий взгляд на спокойного Доминика подтверждает догадку.

Я медленно выдыхаю и уже собираюсь сказать, когда Тристан буквально визжит:

— Ты что, уединилась с мужчиной в беседке?! И поэтому такая грязная?

Я едва себя не хлопаю по лбу от досады.

— Да нет же! Я просто очень испугалась монстра из книги. Такой он был реалистичный. По описанию. А потом споткнулась и упала на землю. Лицом.

Тристан смотрит на меня как на недалекую, хмурится и строго произносит:

— Не хочу, чтобы ты читала такие книги. Ты слишком впечатлительная для подобного.

— Да-да, ты прав. А теперь не мог бы ты нас оставить на пару минут, пожалуйста? Мне нужно объясниться.

Очень странный аргумент для местного общества, Тристан уже открывает рот, чтобы отказать, затем смотрит на меня, что-то видит во взгляде или в грязном лице. Кажись, решил, что с разодранными ладонями я вряд ли занималась непотребствами.

— Я буду неподалеку и разрешаю тебе подобное в первый и последний раз, — чеканит жених и, кивнув Доминику, уходит к дому.

Ситуации более неловкой у меня еще не было, даже когда отец впервые узнал, что я школу прогуляла.

— Я не понимаю, что произошло… И почему?.. И слуги?.. — связные предложения никак не хотят увязываться в одну цепочку. Я беспомощно развожу руками. Не думаю, что Доминик меня поймет.

Однако он, выслушав мое бормотание, спокойно сообщает:

— На сад наложен полог тишины, настроенный на то, что звуки могут слышать только маги. То есть ни один из слуг вас бы не услышал, потому как одаренные никогда не пойдут в услужение, особенно в нынешнее время.

— Теперь не понимаю еще больше, — выдыхаю я. — А тварь…

— Не беспокойтесь, я ее уничтожил. Можете обернуться.

— Мне страшно, — честно признаюсь.

Доминик неожиданно касается мягко моих плеч и осторожно разворачивает. Я жмурюсь. Он что, не слышал, что я ранимая и впечатлительная? Меня не радует видеть мертвое животное неизвестного происхождения.

— Откройте глаза, я рядом, — опаляет мою шею чужое дыхание. Я резко распахиваю глаза, надеясь, что Тристан не видел, как другой мужчина ко мне приблизился. Да и вообще кто имеет право меня так касаться? Касаться дыханием?..

Все же нахожу в себе смелость посмотреть на беседку. Стоит себе целёхонькая, никаких следов прошедшей битвы.

— Магия, — голос Доминика отстраняется, шее становится прохладнее. Вопросы все врезаются в такой простой ответ и крошатся на осколки. Это все объясняет и в то же время ничего. — Твари тоже нет. Я все вернул как было.

И правда. Теперь кажется, что произошедшее мне приснилось, почудилось, померещилось. Самовнушение же сильная штука. У других работает, так и у меня должно. Иначе как мне теперь спать по ночам, зная, что если бы не Доминик, меня бы растерзали?

— Представьте, что это был мираж, — вкрадчиво говорит мужчина. Я поворачиваюсь к нему, попутная замечая, что Тристан скрылся за домом.

— Боюсь, моя фантазия не настолько хорошая, — неловко замечаю.

— Понимаю. Не дергайтесь.

Хмурюсь, Доминик мягко улыбается и касается двумя пальцами моего лба. От его рук идет тепло, и заледеневшее от страха сердце замедляет ритм, внутри становится спокойнее.

— Лучше? — спрашивает мужчина.

Я киваю. Мы неловко молчим.

— Спасибо. Так зачем вы пришли? — с трудом выдавливаю из себя.

— Я пришел сообщить вам, Мэл, что вы должны собрать свои вещи и переехать ко мне в особняк.

— В смысле?! — мгновенно завожусь я, забыв про все на свете. Делаю шаг к Доминику и гневно цежу: — Я уже давала ответ на подобное сомнительнейшее предложение. Нет и еще раз.

— Но я не спрашиваю. Вы должны это сделать, и все тут, — спокойно объясняет Доминик. Он вообще всегда такой спокойный, либо молчаливый. В данном случае я бы предпочла второе.

— И не подумаю сделать подобное! Кто вы такой, чтобы я взяла и все бросила? — громко шепчу я, а то не дай боги услышит кто.

Мужчина бросает скептичный взгляд на особняк Вандельгеймов.

— Даю вам неделю, чтобы смириться с этим решением и собрать вещи. А после вы уедете со мной.

Я снова теряю дар речи. Ну каков упрямец, а? Все мое восхищение перечеркнуто этими фразами.

— И в качестве кого вы меня зовете с собой? — складываю руки на груди. Попробую подыграть, может, хоть что выясню. — Жены, любовницы?

Теперь Доминика перекосило.

— Ни то, ни другое. Вы мое лекарство. А я — ваше.

— Я не больна! — фыркаю, только осознаю, что щекочущее чувство в груди сейчас меня оставило. То ли стресс, то ли само прошло. Главное, что прошло.

— Хорошо. Значит, буду вашей защитой.

— Мне не нужна защита. Я в безопасности, — отступаю на шаг к дому и невольно бросаю взгляд на белую беседку.

— Я заметил, — хмыкает Доминик.

Наши взгляды встречаются в немом поединке. Его ответ застыл в воздухе разрядом молнии. Но стоит мне посмотреть в эти темно-карие глаза, как слова все вылетают напрочь. Зачем родились такие люди, которые одним взглядом тебя могут припечатать?

— Уходите! Ищите себе другое лекарство или ту, кому нужна защита. Мне все это не нужно, — твержу, сдаваясь и отводя взгляд.

Доминик тяжело вздыхает.

— Надеюсь, вы одумаетесь, Мэл. Мы должны быть друг ко другу ближе. Жду положительный ответ через неделю на этом же месте.

Я грустно усмехаюсь. Не думаю, что еще хоть раз найду в себе силы прийти в этот сад, где первый встречный монстр — и по мою душу.

Глава 17. Моя попытка №5

Доминик уходит, я всматриваюсь в небо, ясное и голубое, в надежде увидеть воронов и перекинуться с ними парой добрых слов, прежде чем идти на растерзание к Тристану. Хоть кто-то смог бы поговорить со мной искренне, не ожидая чего-то.

Да, я теперь понимаю, что все от меня что-то хотят, всем я должна. Что в том мире, что в этом. Как будто мне запрещено быть собой и делать то, что хочу я. Разве это так много?