— А что, леди права, этот замок — пережиток прошлого, — спокойно комментирует Доминик, проявляя чудеса словоохотливости. Я зачем-то опять смотрю на него и на этот раз получаю легкую полуулыбку. Мужчина накладывает себе приличную порцию еды и переводит внимание на нее.

— Ой, кто бы говорил! — возмущается король, впрочем, без злобы.

— Я. А ты в моем особняке давно не был, чтобы жаловаться на его мрачность. Я просто предпочитаю строгий стиль.

— Ты не зовешь в гости, брат.

— Приезжай, — пожимает плечами Доминик. Король хочет что-то сказать, но передумывает и переглядывается с королевой. Молчаливый поединок портит настроение за столом. Воцаряется напряженное молчание.

— Так я могу все оживить, если позволите! — выдыхаю я с нарочитым энтузиазмом и немедленно жалею о сказанном. Королевская чета удивленно поворачивается ко мне.

— Вы увлекаетесь архитектурой? — с искренним интересом спрашивает королева.

— Мэл оформила в нашем доме чудесный сад, — вдруг говорит Леонелла, не скрывая гордость в голосе. — Садовник и не думал, что можно стричь деревья так. Еще она обозвала это каким-то умным словом… Пожалуйста, напомни, дорогая.

— Ландшафтный дизайн, — нехотя произношу я. Не встречала здесь таких слов, и поэтому очень боюсь ненароком ляпнуть что-то не из местного лексикона.

— Когда вы успели этому научиться? — спрашивает король.

Ой! Кажется, я влипла! Что сказать? Как соврать? Но врать не хочется.

— Так Мэл всегда интересовалась архитектурой. Еще до… — Доминик замялся, подбирая слова, — до трагедии. Ты, брат, наверное, забыл об этом? — спрашивает он с нажимом.

Король медленно кивает и улыбается:

— Ну конечно. У вас есть готовые проекты?

— Да, есть один макет… — мямлю я.

— Так принесите его сюда! — приказывает Доминик.

Я вскакиваю с места, чтобы опротестовать это, и медленно сажусь обратно, коря себя за глупое поведение.

Туба с макетом лежит в соседней комнате, где я предусмотрительно ее оставила, поэтому слуга приносит ее сразу же. Другой помогает ему раскрыть большой лист.

— Мэл, расскажите нам, что вы предлагаете, — мягко просит королева.

Я встаю, пряча взмокшие ладошки в складках платья.

Откашливаясь, иду к собственной работе, как на плаху. Интересно, на защите диплома я бы так же волновалась? И предстанет ли мне еще возможность сделать это?

— Ну… — я сжимаю и разжимаю кулаки. Все смотрят на меня с интересом и даже не пытаются отвлечься на еду.

— Давайте, леди, — шепчет король игриво.

Почему же так страшно?

Ладно.

— … Таким образом магазин будет иметь успех как у представительниц элиты, так и других женщин, — заключаю я после получасовой речи. В горле пересохло. Предусмотрительный слуга уже протягивает мне бокал с водой, я впиваюсь в него руками, скрывая дрожь.

— Прекрасная работа, леди, — в глухой тишине раздаются хлопки мужских тяжелых ладоней. Я несмело смотрю на Доминика.

— Это действительно чудесно! — восклицает королева. — Готова вложиться в этот проект немедленно!

— Дорогая, может, подумаешь еще? — с намеком говорит король, и мне становится капельку неприятно, что я не произвела фурора.

— Я тоже вложусь. Хорошо иметь свой магазинчик, — бросает Доминик, чем в который раз за вечер удивляет всех присутствующих.

Я возвращаюсь на свое место и чувствую, как Леонелла сжимает мою ладонь. Она украдкой мне улыбается, хотя на дне ее серых глаз затаилась грусть.

Кусок в горло не лезет. Королевская семья обсуждает мой проект, я вяло вставляю комментарии. Доминик то и дело смотрит на меня, чем вызывает смятение. А я сижу, затаив дыхание, и мое сердце только суматошно бьется, услышав мало-мальский комплимент.

— Мне надо пройтись, — говорю и спешно покидаю столовую.

Наконец можно спокойно подышать. Ну и вечер! Зато какая я молодец, таки высказала свою идею!

— Мэл? — зовет меня самый несносный человек из всех, которому я на самом деле очень благодарна за поддержку. В который раз он меня спасает.

— Доминик? — натягиваю улыбку и поворачиваюсь к мужчине.

— Вы готовы ехать ко мне после окончания вечера?

Я стою и просто глазею на него.

— Прошла неделя, — напоминает Доминик, — которую я вам дал, чтобы собрать вещи и подготовиться. Я подумал, как удачно, что мы уедем вместе на глазах у брата, чтобы не пришлось ничего объяснять. Я всячески выказывал вам свою поддержку, чтобы все всё поняли.

Вурдалаки, какая же я дура!

— То есть все это было наигранно? — реально обижаюсь я и губу закусываю, чтобы не расплакаться.

— Нет, конечно нет! У вас талант! — восклицает Доминик и потирает шею. — Н-да, жаль, что вы меня неправильно поняли.

— Я с вами никуда не поеду. И точка. А теперь оставьте меня в покое наконец! — рявкаю и убегаю обратно в столовую.

Глава 19. Средь бела дня!

Я выпрашиваю у Леонеллы возможность поехать домой, и, сославшись на мое плохое самочувствие, сбегаю под покровом ночи. Доминик провожает меня недовольным взглядом. Королева обещает прислать весточку на счет моего проекта.

— Где отец? — спрашиваю у мачехи, чтобы хоть как-то перечеркнуть послевкусие разговора с Домиником.

— Я не знаю, когда он сможет прибыть домой, — уклончиво отвечает Леонелла бескровными губами.

— Почему?

— Он… сейчас очень занят. Я не могу тебе сказать, дорогая. Просто поверь, что он действует только для твоего блага.

Я заметно напрягаюсь. Перед глазами мелькают разные сцены, где отец закрывается в своем кабинете с разными сомнительными личностями, постоянно строчит письма. Теперь я твердо уверена, что он что-то замышляет. А вдруг недоброе? Еще одно упущение мое.

Теперь и во дворец ни ногой. И в лес тоже не пойду. Надо держаться от Доминика подальше. И от всех его подопечных. Но как же развивать проект? Ох уж дракон несносный! Все мне проходу не дает. Может, поторопиться со свадьбой? Но с Тристаном всю жизнь провести? Едва ли это лучший вариант.

Надо возвращаться домой. Твари еще всякие бегают. А если инквизиторы скоро пожалуют?

Голова разболелась. Пойду спать

***

Утро оказывается совсем безрадостным, потому что я просыпаюсь от криков людей. Причем орут так, будто небо послало нам стаю вурдалаков и все они хотят напасть именно на наш бедный дом.

Бу-бух!

Быстро одеваюсь, выбегаю в коридор.

— Осторожно, атака с воздуха! — орут вокруг люди. Что-то тяжёлое врезается в особняк. Вековые стены замка, укреплённые магией, идут мелкой рябью. То тут, то там падают камушки. Испуганные слуги то и дело вздрагивают при очередном ударе.

— Не выдержит, — еле шевелит губами стражник, к которому, пользуясь случаем, прижимается кухарка. — Сгинем тут! Доберется, окаянный, всех огнем спалит.

— А чего это, собственно, этот дракон так разбушевался? — спрашиваю, нервно сглатывая. Надеюсь, здесь живут несколько драконов и этот не тот самый.

— Если бы кто знал, — глухим басом отвечает второй стражник. — Говорят, так ведут себя драконы, когда встречают свою пару. Страшное дело! Второй раз дом такого не переживет.

— Может, он просто заболел? Бешенством, например? — с трудом выдыхаю. Не хотелось бы мне быть парой дракона. Ну точно деспот какой-то за стенами. Не пришел чинно-мирно поговорить, а долбится об камни, людей пугает. Бедная та, за кем он пришел.

“Выходи, иначе хуже будет,” — раздается в голове так неожиданно, что я подпрыгиваю от удивления. На всякий случай оглядываюсь, мол, кто чушь такую сморозил. Но испуганные жители замка на шутников не тянут.

“Куда-с выйти?” — нервно уточняю мысленно. Я давно подозревала, что психическое здоровье мое оставляет желать лучшего. И вот добилась своей нерешительностью только того, что поехала кукушкой.

“На башню. Мы не закончили наш обстоятельный разговор. А ещё ты мне должна, жен…" Я принимаюсь фальшиво насвистывать "В траве сидел кузнечик", дабы перебить в голове этот ехидный голос, ибо нечего влезать туда, куда не следует. К слову сказать, голос-то мужской, хриплый, шероховатый. Щекочущий нервы.