Зато Леонелла нетерпеливо передергивает плечами, и я возвращаюсь к приглашению. После официальных слов ниже выведено красивым почерком:

“Леди Леонелла, вы приглашены на званый обед в честь благотворительного фонда св. Иолары в эту субботу в восьмом часу пополудни. Э. С. Маранелл”

— Мы должны не ударить в грязь лицом! — твержу я и срываюсь в комнату, где лежали каталоги с местных ателье. Я должна выбрать самое красивое платье и подготовить речь, чтобы королева заинтересовалась моим проектом. Впрочем, проект тоже надо бы подготовить.

Стоит ли говорить, что пять дней до субботы пролетели в одно мгновение. Я придумала, начертила, измерила вариант парка у дворца, затем окинула все это критическим взглядом, как обычно смотрели преподаватели, все перечеркнула и создала макет ателье. Параллельно то и дело примеряла платье, к выбору которого я подошла с намного большей ответственностью, чем на свой первый бал. С открытыми плечами, зеленое, по последней моде.

Где-то маячил Тристан, но был вежливо послан по причине моей болезни, а точнее нежелания его видеть.

Лишь подъезжая ко дворцу, я вдруг думаю, а что если он там будет? Что я ему скажу? Наверняка нам стоило явиться вместе…

Леонелла сидит рядом подобно статуе. Ее лицо не выражает никаких эмоций, никакой радости и нетерпеливости, высказанные ранее, и я не понимаю причину этих перемен. Она замкнулась и не желает выходить на свет. Я не вижу причин для этого: цербер в виде моего отца все еще отсутствует по супер важным государственным делам.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления! Но сегодня я намерена много решить в своей жизни!

Глава 18. Цена публичности

Не могу не заметить, что мы совсем не стояли в пробке из карет на въезде, да и дворец в этот раз не украшен цветами и лентами. Пусто еще как-то. Обычно во время бала гремит музыка, ее слышно в нескольких коридорах, а тут никого, ни одного праздно гуляющего джентльмена или подвыпившей вдовы. Наверное, это нормально, тем более Леонелла идет вперед равнодушно, не выказывая ни малейшей тревоги. Тогда и мне нет причин волноваться.

Нас провожают все дальше и дальше, к высоким массивным белым дверям. Они распахиваются, впуская нас в гастрономический рай, потому как глаза первым делом впиваются в длиннющий стол, заставленный разнообразной едой, начиная от поросёнка в центре на золотом блюде, заканчивая рыжими раками и розовыми креветками. Уже потом, поклонившись, я поднимаю глаза на королеву и вижу ее теплую материнскую улыбку, отчего на душе становится легко и непринужденно. Более того, никого, кроме нее, в столовой нет. Такой огромный стол и все для нас!

— Прошу, проходите, — ласково приглашает королева. Она выглядит просто обворожительно! Нежно-фиолетовое платье без корсета подчеркивает ее положение, черные волосы убраны в сложную косу с вплетенными в нее лентами и драгоценными камнями. Бледная кожа мерцает в свете свечей, видимо, присыпанная специальной пудрой.

— Приветствую, королева, — севшим голосом выдает Леонелла. Она что, боится?

— Очень рада увидеть вас снова, — искренне говорю и бодрее мачехи иду к столу.

Нас усадили напротив королевы. Ах, какой аромат блюд идет от стола! Хочется наброситься на еду, притом что накануне я плотно поела, ибо есть на приемах неприлично.

— Прошу, давайте общаться по-простому. Угощайтесь без стеснения, — предлагает королева без всякого жеманства. — Надеюсь, вас не огорчает отсутствие других людей? Я привыкла, что обед в честь святой Иолары я провожу с близкими ко двору людьми в маленькой компании. Хочется узнать друга получше, без лишней суеты.

— Да, это, безусловно, чудесная идея, — тихо отвечает Леонелла.

— Как вам при дворе, леди Мэл? Как ваше самочувствие? Мы все очень рады вашему возвращению.

Я замялась. Я мало что знаю о той Мэл, которая была до меня. Все стараются делать вид, что не было тех двадцати лет моего сна или, возможно, ту Мэл уже попросту не помнят. Однако королева Эльвина могла вполне общаться с прошлой владелицей этого тела, ведь между ними была не очень-то большая разница. А значит, этот прием — это нечто большее, чем просто встреча королевы с подданными. Это встреча старых друзей!

— Все как в первый раз, — честно отвечаю. По лицу Эльвины пробегает тень разочарования, но она стирает его и надевает маску благодушия.

Разговор плавно перетекает на всякие женские темы: украшение дворца, платья, драгоценности. Я теперь сведуща в этих темах и с легкостью могу их поддерживать. Тем более Леонелла вообще не вмешивается, предоставляя нам возможность наговориться.

И меня действительно увлекает. Королева — очень приятный собеседник, хотя меня все время не оставляет ощущение, что мы говорим не о том. Возможно, стоит отложить разговор о проекте на когда-нибудь потом? Как представлю, что надо высказаться об этом, внутри холодом отдает и начинают дрожать коленки...

В какой-то момент входит слуга и заносит фарфоровый расписной графин. Мы обсуждали убранство дворца, и как раз я собралась с мыслями, чтобы рассказать о своих талантах.

— А это мое лучшее вино, прошу, попробуйте, — говорит королева. Нам с Леонеллой тут же наливают.

— У вас собственные виноградники? — удивляюсь я, мысленно прикидывая новый вариант виллы среди зарослей винограда. Получится потрясающе.

— На юге Кассии чудесный теплый климат, — замечает королева.

Я уже подношу бокал ко рту, делаю глоток, когда дверь распахивается, и быстро заходит король. А с ним неспешной походкой и Доминик.

Его взгляд мгновенно встречается с моим, как будто мы два полюса магнита, обязанные непременно притянуться друг ко другу против воли.

Вино попадает не в то горло, и меня пробирает резкий кашель. Бокал падает, содержимое расплескивается, но это все мелочи. Я дышать не могу!

Спазмы раздирают трахею, слезы из глаз текут. Ничего не вижу перед собой, мир подернулся пеленой. Стало все равно на приличия, мой внешний вид. Только я, вино и корсет, из-за которого невозможно вдохнуть. Умереть молодой — вот мой удел.

Все прекращается резко. Узел в груди развязывается, воздух стремительно врывается в легкие. Я делаю еще один вдох и распахиваю глаза, утирая слезы.

— Простите, — лепечу я, однако внимание всех присутствующих сосредоточено не на мне. Точнее, не совсем на мне, а на моем плече, где лежит широкая шершавая мужская ладонь.

Я поднимаю глаза на черный камзол. Смущение горячей волной проносится по телу, и Доминик отдергивает ладонь, как будто я закипела. Уходит в другой конец стола, не оборачиваясь, и садится по правую сторону от брата.

— Ваше высочества, — Леонелла вскакивает, пусть хоть сейчас отдать дань приличиям. Я встаю вслед за ней.

— О, прошу вас, — говорит король, коротко взмахивает рукой, и мы садимся обратно: мачеха привычной статуей, а я то и дело покашливая и оттого смущаясь еще больше. — Сожалею, что мы опоздали.

— Я вас и не ждала на наш ужин, — фыркает королева. — У нас была милая дружеская посиделка, а вы двое превратили ее в официальный ужин, где теперь мы все вынуждены соблюдать правила высшего общества.

— Ну, вы можете нас не стесняться, — отвечает король. Демонстративно дергает белый шейный платок, развязывает его и кладет рядом. — Вот, так достаточно неформально?

— Вы смущаете наших гостей, мальчики, — прямо заявляет Эльвина.

— Чего ж нас смущаться, да, леди Мэл? — король мне подмигивает. Если до этого я была розовой, то теперь стала пунцово-красной, судя по пылающим щекам.

— Дамьен, это провал, — грустно заключает королева. — Девочки, давайте попробуем сделать вид, что их здесь просто нет? Продолжим нашу увлекательную беседу. На чем мы остановились? Ах да, замок. Леди Мэл сказала, что считает его слишком мрачным, — говорит Эльвина, поворачиваясь к королю.

— Да… ну… э… — пытаюсь оправдаться, да только ни одно вразумительное слово не может вырваться из горла, потому как мысли превратились в вязкий кисель.