— Не держи меня, Мэл, не держи, — едва хрипит он. Из жутких ран хлещет кровь. Я взываю к своей магии и струей пускаю ее в истерзанное тело Доминика. — Отпусти… Я устал… Я не могу, когда все напоминает мне о ней. Это слишком…

— Дурачок! Ты не понимаешь. Это я! Я была все это время и никуда не уходила. Озеро стерло мне память. Не знаю, какими силами я вернулась к тебе. Ты не можешь уйти, просто не имеешь права!

— Мэл? — блеск осознания мелькает в карих глазах, но дыхание Доминика слишком слабое, чтобы могло поддерживать в нем жизнь.

— Я никуда не уходила… — шепчу я. Слезы капают из глаз, стирая с памяти пыль забытья. — Я никогда тебя не бросала. Это все он… отец столкнул меня в озеро. Он надеялся, что новая я не вернется к тебе и будет жить по его планам. Но он просчитался! — из груди вырывается хриплый смех. — Как же он просчитался! Моя душа прошла через все круги ада, чтобы вернуться к тебе, любимый…

Огромная тварь с хлопающими крыльями стремительно спикирует вниз, к нам. Не сожрешь ты меня, ехидна поганая! Направляю руку, и яркий луч света врезается в вурдалака, разрезая его на части.

— Мы созданы, чтобы спасать друг друга, слышишь? Наша история не может вот так закончиться, — реву в голос. Доминик издает последний вдох, и его грудная клетка замирает.

— НЕЕЕЕТ! — ору я, вою в голос раненым животным, погромче вурдалаков.

— Мэл! Мэл! — общего хаоса ко мне пробивается мужской голос.

— Король? — шмыгаю носом я. — Доминик… он… он…

— У нас нет времени, Мэл! Ты должна быть сильной. Озеро, оно поможет. Это наша последняя надежда, — Дамьен шепчет быстро, морщась от боли. Его тоже солидно потрепало. — Оно уже вернуло вас друг другу, надеюсь, магия смилостивится еще раз. Айрус, ко мне! Вы должны дотащить его до озера. Не переживай о нас! Иди вперед и не оглядывайся. Мы прикроем.

С нечеловеческими усилиями я взваливаю на себя и Айруса бездыханное тело самого любимого на свете человека, как тогда давно в особняке. Только в тот раз я его подстрелила. Глупое воспоминание придает мне сил. Улыбаюсь сквозь слезы и переставляю окровавленные ноги. Каждый шаг дается мне с огромной болью, но и каждый шаг окрыляет надеждой. Я становлюсь ближе к шансу спасти его. Я должна. Я справлюсь.

Айрус скулит, с трудом передвигая лапы. Иди на ощущениях. Шаг. Другой.

— Я помогу! — кричит над головой Юстас и исчезает в темноте леса.

То же мне, товарищ.

Однако вскоре из леса вылезают, выходят, выползают тени существ. Василиски, волки, мантикоры и другие волшебные существа показываются на свет. Они готовы выступить и защитить себя.

— Давайте его на меня кладите! — кричит Гюрза, вынырнув из глубины. Сама подставляет спину. Ее рог мерцает в полумраке звездой в полуночном небе.

Единорог ложится, чтобы мы перевалили на нее Доминика.

— И ты что стоишь, запрыгивай! — приказывает кобыла.

Я с трудом забираюсь на черную лоснящуюся шкуру. С кряхтением Гюрза поднимается и пускается вскачь. Айрус бежит рядом, но быстро отстает, поскольку над головой слышны твари, совсем рядом клацают их хищные морды.

Меня бьет озноб, качает из стороны в сторону, я едва не падаю. Слезы рвутся всё обрушивающим потоком, отчаяние готово захлестнуть с головой и навеки погрузить в свои ледяные воды страха и оцепенения. Вся жизнь кажется пустой без Доминика, я не представляю, как буду жить дальше. Смогу ли. Не хочу об этом думать, иначе не сдержу рыданий.

Как он жил без меня…

Из-за деревьев показывается просвет с голубым свечением, и вскоре молчаливая гладь Ледяного озера предстает перед нами. Воды спокойны, им нечего волноваться. Их существование продлится в веках. Для них нет смерти, нет жизни.

— Стой здесь, — прошу Гюрзу, когда мы пришли на пологий берег.

— Ты что, ты его одна не утащишь, — фыркает она. — Я пойду вперед. В этом месте магия теперь бурлит через край, и она никогда не причинит зло волшебному существу. По крайней мере, я на это надеюсь.

Не желая тратить время, я обнимаю Доминика.

Единорог заходит в воду. Веет студеным морозом, не понимаю, как у Гюрзы не свело ноги. Она уверенно движется вперед, хоть и сильно медленнее, чем по земле. Теплый пар дыхания вырывается из наших ноздрей и стелется легким туманом по глади.

Вскоре и моих ног касается ледяная вода. Их сразу же сводит судорогой, я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Холод застилает сознание по мере того, как мы заходим дальше. В голове только и бьется: сейчас все закончится.

Наконец становится достаточно глубоко, чтобы я слезла со спины Гюрзы и смогла с трудом стащить Доминика. Воды милостиво принимают нас в свои объятия.

— Я люблю тебя… Всегда любила. С первого дня, как увидела. С тех пор как мы были подростками, а ты не обращал на меня внимание. Каждый твой взгляд был для меня наградой, и я трепетно лелеяла их в душе, складывала в копилку памяти, несмело надеясь на будущее. Я помню твое первое признание, каждый наш поцелуй. Я очень хотела к тебе вернуться. Где-то внутри я знала, что мой дом там, где ты. И если ты сейчас уходишь, куда бы ни пошел, забери и меня. Я обещаю сносить все трудности, куда бы не занесла нас жизнь. Я обещаю любить тебя, даже если ты меня забудешь. Я найду способ вернуть тебя…

— Мэл, что ты делаешь?! — раздается с берега отчаянный возглас Маттео.

Я прижимаю к себе Доминика. Нет больше сил, чтобы ответить. Меня окутывает тепло и начинает клонить в сон.

— Мэл, не отключайся! Мэл! — сквозь туман доносится голос Гюрзы, но…

Эпилог

Всего четыре человека собрались в этот час возле мягких постелей, засланных атласными простынями. Всего четыре человека, зато жителей леса собралось предостаточно: здесь и волки, и один хитрый древний василиск, и вороны с голубями ровными кругами летают сверху (каждый отклонившийся от траектории получает клювом в задницу), и даже единорог.

— Ну и сони! — тяжело вздыхает старик и гладит по шее белого подростка-волчонка.

— Я что-то чувствую! Чувствую! — скулит он и вырывается из рук старика, прыгает прямо на неподвижное тело красивой девушки с каштаново-красными волосами и бежит к лицу, чтобы наклониться ниже и лизнуть аккуратный нос с веснушками. — Она дышит глубже.

Волчонок принимается истошно облизывать девушке лицо.

— Да, что-то есть! — восклицает огромный черный волк и радостно плюхается на тело крепкого мужчины, лежащего также неподвижно. Если бы он уже не был почти мертв, этот волк его бы определенно добил своей массой.

— Да я рожу быстрее, чем эти двое проснутся, — возмущается женщина с густыми черными косами, придерживающая руками огромный живот, в котором поместилось бы минимум трое наследников. Впрочем, она ожидала двойню мальчишек, которым явно суждено стать такими же крепкими, как их отец.

— Даже Лингбеты восстание быстрее организовывают, — фыркает высокий мужчина средних лет, придерживающий жену за плечи. За эту реплику он тут же получает кулачком в плечо.

— Опять ты мою семью унижаешь, — возмущается королева.

— Опять они мои нервы убивают, — обижается король, которому не далее как сегодня донесли, что дело сэра Риддика возглавляет его первый помощник, Тристан Лингбет. Он скрывается на юге страны, и король искренне надеялся, что того задержат чудесные ароматные виноградники и духу не хватит на новое восстание. Очень уж ему не нравилось казнить людей.

— А я получил послание от отца, — зло выплевывает молодой человек, кудрявые волосы которого убраны в хвост. — Все еще надеется, что я к нему присоединюсь. Даже место в академии обещал.

— Ты согласился? — задумчиво спрашивает король.

— Еще не знаю.

— Мы можем так подобраться к нему поближе, — заканчивает мысль мужа королева.

— Я не уверен, что смогу начать учиться. Я слишком взрослый для этого, — пожимает плечами парень.

— Мы верим, что ты справишься, — верно подбирает слова королева. Парень вздыхает. Она всегда умела его уговорить, особенно озвучивая его тайные мечтания. Кто хотел всю жизнь быть неумехой и простым деревенским парнем? Точно не он. Получить образование, стать кем-то большим… Мечта всегда казалась ему недостижимой.