— Вот уж нет! — жарко протестую, а самой хочется улыбаться. — Как он женскую одежду выбирать будет? Вы хоть представляете, как парень вообще отреагирует на нашу просьбу? Ты что, мы так связь с миром точно отрежем!

Шарль мягко улыбается, Айрус кашляет, что больше похоже на смех.

— То есть ты остаешься и больше не сбежишь? — робко спрашивает Юстас, приземляясь рядом с Арни.

— Только если Доминик потеряет свое вечно недовольное очарование. Эй, что сникли? Шучу я, уже по-любому останусь, — обещаю всем. И себе тоже.

Глава 24. Встреча с древним

— Так, вы идете отдыхать, а я буду за всем тут ухаживать, — заявляю строго, подхватываю Шарля под руку и ненавязчиво толкаю его на выход из кухни. Стоило только желудку Арни громко заурчать, как старик тут же побежал что-то готовить, да причитать, что леди оставил голодной.

Пришлось ловить его прямиком на кухне и уговаривать оставить обязанности мне.

— Но вы же леди! — пытается упираться дворецкий. Я одариваю его многообещающим на расправу взглядом.

— Давайте же на ты, дорогой мой. Это мой приказ. Теперь с вещами на выход, я сама справлюсь, — уверяю Шарля, тот нервно сглатывает. Приходится прошептать ему на ухо: — Ну же, подыграйте мне, как иначе я заставлю этих оболтусов работать?

— Вы правы, леди, правы! — громко и очень неправдоподобно соглашается старик, кладет горячую ладонь на мои пальцы, чтобы я убрала руку.

— Отдыхайте-отдыхайте. Мы тут точно справимся.

— Мы? — крякнул Арни.

— Кто эти мы? — боязливо уточняет Айрус.

— Все мы, — с самой обворожительной из своих улыбок обвожу руками собравшиеся зверье.

Шарль, шаркая, идет к лестнице и кряхтит на каждом шагу.

— Вот, — указываю на него, — мы все должны заботиться о братьях наших старших. А теперь чего стоим, давайте готовить!

— Так я ем сырое мясо! — отнекивается Айрус и, поджав хвост, пятится из кухни.

— А мы зерно! — вставляет Юстас и вылетает следом.

— Зерно, значит? — мстительно цежу я, оглядывая оставшихся любителей печенек и булочек.

— Что нужно делать? — нехотя каркает Арни.

— Для начала нам нужны продукты! — задорно восклицаю я.

Меня по жизни редко посещает энтузиазм на готовку, но сегодня так и тянет доказать Доминику, что я не просто какая-то бесполезная содержанка, который, в общем-то, и податься больше некуда. А еще я прямо вижу, как он будет уплетать мою еду и печалиться, какое же горе, что я его не люблю.

Дружной оравой мы приходим к кладовке.

… которая оказывается пуста.

— Обеда не будет, зерно едим? — с надеждой интересуются вороны.

— Ну почему же, у нас же есть огород! Сейчас овощей оттуда наберем и сделаем рагу, а муки наскребем по кухне, — бодренько обещаю им, хотя стоило бы вспомнить, что я ни разу не копалась в огороде в своей жизни.

Поэтому приходится любоваться на ровные зеленые грядки неизвестно чего.

— Нам нужно три пучка этого, — от балды указываю на подобие салата. — Затем надо выкопать эти бежевые корнеплоды, что торчат над землей. Потом… потом те красивые листики с темной окантовкой.

Вороны дружно пикируют на грядки и хватаются лапками за зелень. Айрус держит в зубах корзинку, куда предстоит складывать добычу.

— Дружно, раз-два, дернули! — командую задорно, чувствую себя заправским капитаном.

Бедные птицы с силой рвутся к небу, хлопая крыльями по воздуху и друг другу.

Получилось у всех, кроме тех, кому достались корнеплоды.

Ну что взять с птиц?

Приходится подойти и дернуть самой. Да обломаться.

Каждый корнеплод, напоминающий белую редьку, как в камень вдолблен. Я сначала пробую игриво дернуть. Потом посильнее. Потом еще сильнее, чтобы кожа на ладонях покраснела и пекла. Ни в какую.

— Так, народ, если вы не знаете еще сказку про тыкву, сейчас мы ее разучим. И так, я за редьку, Арни за меня и так далее. Становимся цепочкой. Цепочкой! Линией! Народ, вы заставляете меня обратиться к голубям, они вас быстро построят!

Угроза срабатывает, и вороны выстраиваются в ровнейшую линию, что сэр Иккинг позавидует их умению строиться.

— Раз, два, дернули!

Вытащить злополучные корнеплоды — это теперь дело принципа.

— Раз, две, дернули! — рявкаю я с каждым разом все злее и злее.

— Леди Мэл, что же вы делаете! — раздается над нашими головами кряхтение Шарля.

Нехотя поднимаю голову. Старик перевесился через окно, чтобы со своим плохим зрением хоть что-то разглядеть. В этот момент Юстас подносит ему очки, нацепив которые, Шарль хватается за голову.

— О, вурдалаки! Леди, это же лекарственные растения сэра Доминика!

— Что ж тогда вы так громко кричите, — бубню себе под нос, окидываю вырванные пучки оценивающим взглядом и думаю, как бы всадить или воткнуть в землю их обратно, да незаметно.

— Вы слишком рано вмешались в процесс созревания плодов, — пробирает до щекочущих мурашек голос Доминика. — Теперь все, на выращивание чего я потратил несколько месяцев, можно выкинуть в мусорку. А, Йен, ты бы лучше выплюнул сорвияд, он очень токсичный.

— Фу! Бе! — ворон с проплешиной на крыле тут же избавляется от вредной травы. Остальные дарят мне осуждающий взгляд, включая Доминика, что стоит возле угла дома.

Ага, значит, на шум пришел! Отныне все мне помогающие будут давать обет молчания при исполнении.

— Отличный вы хозяин, сэр, раз ваши кладовки пусты, — иду в нападение я, как истинная русская женщина, уткнув руки в боки, да так, что ребра заболели.

— Смеете меня отчитывать? — складывает руки на груди Доминик.

— Смею. Коль вы меня своей женой назвали, так будьте любезны предоставить женщине всю возможную свободу самореализации.

Мужчина кривится, будто наелся лимона. А что поделать. Не мытьем, так катанием заставим его ускориться, чтобы разрушить наш странный брак.

— Зачем же вам самореализация?

— Готовить буду. Щи да борщи!

Разумеется, Доминику это ни о чем не говорит. Более того, я смогла выбить его из колеи своим боевым настроем: маска недовольства слегка съехала, сменившись удивлением.

— Это зелья какие-то? — на всякий случай уточняет он.

— Я ж не ведьма.

— Ну, всякое в женщинах просыпается.

Ах ты знаток несносносный!

Я уже готовлю пламенную речь, а Доминик берет да улыбается.

— Надеюсь, не отравимся, — говорит он и уходит, оставляя нас без провианта.

Приходится копаться на кухне в поисках хоть чего-нибудь съестного, попадается лишь мука да яйца. Вроде еще где-то видела молоко. Значит, сделаем блины!

Вороны с сомнением наблюдают за тем, как я готовлю, а очередной блин взлетает над их головами. Чувствую себя мастер шефом, все же я спец в дешевой еде. И даже сковородка, на которой обычно все пригорает, не помеха опытному блинопеку.

Жаль, что никто не рискует попросить кусочек. Даже обидно, что не выпрашивают, а я-то ждала!..

— Может, стоило все же Шарлю нам обед пр-риготовить? — в который раз спрашивает вечно голодный Айрус.

— Сейчас как блином зазвездю по твоей клыкастой морде, будешь знать, как произносить при мне такие вещи, — бурчу я, вся раскрасневшаяся и мокрая. Я уже целую горку выпекла, осталось всего ничего сил. Мне даже интересно, что Шарль приготовил бы из такого скромного набора продуктов.

В холле раздаются тяжелые шаги. Мы все синхронно поворачивается к дверям, где останавливается Доминик. Что-то видеть его так часто мне не нравится.

— Я не буду обедать, срочные дела в лесу, — бросает он и уже собирается уйти, но втягивает носом воздух.

— Так я уже приготовила, можешь поесть. Или положу в дорогу, — зачем-то ляпаю я, растеряв всю гордость и предубеждения.

Доминик смеряет меня взглядом, потом все же пересекает столовую в несколько широких шагов. Ровняется со мной, берет с блюда первый блин из ровной стопки. Присматривается к нему, будто он может стать угрозой для человечества, затем сует в рот.