Жаль, что отсутствие комментариев было воспринято совсем в другом ключе.

— Пожалуйста.

Такое чувство, что этот гад подстреленный сам не понял, что сказал. Он успел меня шокировать, оскорбить ещё и попросить помощи так, как будто я ему должна. Ну да, подстрелила, но не специально же.

— Чего стоите? Дергайте, и покончим с этим, — рычит он и поворачивается ко мне медведем. Ну то есть шкурой. Вот блин, он серьезно!

Малодушно захотелось сыграть в оскорбленную невинность и слиться. У меня вон, ребенок раненый. Так может быть, у этого мужчины есть какие-нибудь познания в медицине? Вон как понятиями оперирует.

— Помните, на счёт три, — говорит мужчина.

Я с ужасом берусь за стрелу обеими руками. Что он там, заклинание хотел? Мне только мантра на ум приходит.

— Один.

Представляю, как ему будет больно сейчас!

— Два.

Соберись и представь, что просто вынимаешь шпажку из курицы.

— Пусть до свадьбы заживет, — выпаливаю первое пришедшее в голову одновременно с его:

— Три.

Дёргаю. Он охает. Я вижу кровь.

Я теряю сознание.

***

Доминик

Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда мешковатая фигура оседает на землю, поэтому успеваю подхватить в последнюю секунду. Для ведьмы эта особа слишком мало ест или, может быть, они наконец изобрели средство, чтобы есть и не толстеть.

Измазанное лицо, волосы выбились из простой косы, старый поношенный плащ, залитый моей кровью, а под ним обычное дорожное платье. Ведьмы какие только методами не чураются, а эту вырубило от вида крови. Молодая, наверное, неопытная.

Наконец мой взгляд падает на белый мех и тихий рык. Подхожу ближе. Белый волчонок, месяц трёх от роду, тихо ползет в мою сторону, оскалив зубки. Защищает. Магическая аура ещё совсем слабая, поэтому я сразу его не почувствовал. Потерял много крови. Почему ведьма его не вылечила? И как волк подпустил ее так близко к себе?

Небо начинает светлеть, ветер совсем утих. Лес вернул себе умиротворение. Значит, мы с магом разминулись. Кикиморская задница!

Синеглазое чудо без сознания, волчонку срочно нужна помощь. Регенерирую я легко и быстро, а вот для помощи другим требуется моя лаборатория.

Взваливаю ведьму на лошадь, волчонка, несмотря на протест, сажаю в дорожный мешок, закидываю его за спину. Лошадь благоразумно молчит, когда и я сажусь сверху. А может, мне показалось, что она разговаривает. Чего только в волшебном лесу не привидится.

Когда добиваемся домой, погода окончательно улучшается. Солнце игриво ласкает черный мрамор моего особняка. Некогда красивый сад сменился дикими зарослями роз всех цветов. Подъездная дорожка потрескалась. Случайным путникам мой дом кажется отпугивающим. Хорошо, что я ненавижу нежданных гостей.

Голуби, кружащие неподалеку от особняка, видимо, предупредили Шарля о моем возвращении, поэтому старый слуга уже стоит возле конюшни, чтобы принять лошадь. Заметив поклажу, он несколько секунд пялится, а затем, опомнившись, опускает глаза. Сплетники-вороны тоже затихарились под потолком. Этих точно сошлю в голубятню, раз у них такие хорошие отношения с другими птицами.

Шарль берет лошадь под уздцы, я перекидываю ведьму через здоровое плечо и иду в сторону дома. Только одно не дает мне покоя.

Все же останавливаюсь. Мне надо знать наверняка.

— Шарль?

— Да, сэр? — слуга появляется из конюшни через секунду.

— Эта лошадь разговаривает?

— Ну… бывает, — медленно произносит Шарль, поворачивает голову к конюшне, потом резко разворачивается ко мне всем корпусом. — Нет, сэр, я ошибся, эта лошадь не разговорчивая.

— Ладно, — киваю, терзаясь смутными сомнениями на счёт собственного здравомыслия.

Стягиваю перчатки, кидаю их на тумбу и целенаправленно иду в лабораторию. Позади раздается шелест: вороны выполняют большую часть работы по дому, кроме готовки. Нас провожают молчаливыми взглядами. Даже Айрус, мой волк, почувствовав сородича, остаётся лежать у камина.

Кладу ведьму на диван. Если не очнётся через час, дам понюхать ей аммиак. Пока же займусь волчонком и собой.

Раздеваюсь по пояс, достаю виски, открываю бутылку зубами и жадно глотаю. Я не понял, что пробормотала ведьма, поэтому вынужден вылечить себя самостоятельно. Регенерация быстро зарубцует рану, но вылечить дракона может только огонь. Несмотря на предубеждение, это больно. Но это и благо.

Пока камин топится, вновь осматриваю волчонка. Я, как и многие маги, вижу бреши в ауре магического существа, поэтому могу помочь ему. Обрабатываю раны, сдерживая рык. Охотники знатно поиздевались над беззащитным животным. Волчонок жадно глотает лекарства. Знает, что высший хищник не навредит в таком форме.

Закончив с ним, достаю из камина кочергу. Подхожу к зеркалу, чтобы лучше прицелиться, и прикладываю раскалённый металл к коже. Шумно выдыхаю. Взгляд натыкается на ведьму. Она с ужасом смотрит на меня пару секунд. Затем ее глаза закатываются и, похоже, она снова проваливается в небытие.

Глава 5. Первый и последний поцелуй

Милания

Слишком много впечатлений для меня. Слишком много!

В этот раз даже глаза открывать страшно: кто знает, что ещё я увижу? Нет, я, конечно, бегло читала про методы лечения в средневековье, но чтоб так, чтоб себя!..

Куда я попала и как поскорее вернуться обратно, к своим монстрам-преподам?! Я больше не назову вас за глаза варварами, потому что теперь знаю: варвары здесь!

Живот предательски урчит, ведь в него попал только один пирожок. Второй засунула в карман, да и забыла.

Так, а где малыш? И где я?

Глаза все ж приходится открыть и судорожно вздрогнуть. Здесь дизайнер интерьера явно фанател от готики. Черный тяжелый балдахин и серые стены совсем не съедают пространство, потому что спальня — а я лежу на кровати — просто огромная. В моей комнате, кстати, матрасик помягче будет. Здесь же скоро спина отвалится лежать.

Не сразу замечаю, что зеркало занавешено, как будто владельцу противно смотреть на себя. Почему? Из-за своих мрачных деяний? Стольких убил, что в глаза самому себе стыдно смотреть?

Ой, мамочки!

Так некстати вспомнились фантазии о бывшей владелице этого тела и драконе. Тот, наверное, это тело бы в пещере держал каменной, и там было бы так холодно, что цистит заработаешь в первый же день. Зря я в лес пошла, вдруг бы реально дракона встретила?!

Надеюсь, этот грубиян только с виду злой и не отдаст меня на съедение всяким чешуйчатым гадам.

Или отдаст? Может, они с драконом заодно? Вдруг меня все же похищали? Вроде потенциально было с ненастоящей мной, а так обидно, словно это про меня речь идет.

Я только что услышала шелест крыльев. Честное слово! Или это были простыни парящего здесь привидения? Вот-вот оно подкрадется совсем близко и шепнет на ухо: "Приветики!"

Подпрыгиваю на кровати от резкого шороха. Ужас!

— Дорогие приведения, если вы тут есть, выходите, пожалуйста, на прогулку, только когда я отсюда уйду, ладно? — прошу жалобно, испуганно озираясь по сторонам. Тяжёлые шторы шевелиться не собираются, как и тряпка на вешалке у двери. Приблизившись, узнаю в ней мой многострадальный потрепанный плащ. А где плащ, там и пирожок!

Как только выуживаю вожделенную выпечку на свет, снова слышу шелест и как будто кто-то голодно сглатывает. Резко вскидываюсь, верчу головой до упора, но никого нет. Зато страх пробуждает совесть: малыш явно голоден, ему нужны силы для восстановления, а у меня есть жирок на животе, так что от голода сегодня не умру.

Так что пора найти волчонка.

Не сдержав вздох, возвращаю чуть зачерствевший пирожок обратно в карман. Осторожно открываю скрипучую дверь, выглядываю в мрачный длинный коридор: никого, только свечи в витых канделябрах освещают мне путь по махровому кроваво-красному ковру.