Одеться тоже решаю сама, иначе забуду, как это делается. Служанки только смотрят на меня странно, но молчат. Наверное. Поскольку я их выслала. Завтракать иду как обычно в столовую. К удивлению, там сидит только мачеха, без отца, и Сиерра. Малышка вазюкает ложкой по каше.

— С добрым утром! — радостно здороваюсь я, полная надежд и чудесного настроение.

— Привет! — восклицает Сиерра и подбегает ко мне, забросив о приличиях. Ласково обнимаю ее и поглаживаю по спине. Мне так приятно, что она искренне ко мне относится. Хочется сделать ее жизнь лучше тоже, чтобы наш отец проводил с ней больше времени.

— И тебе, дорогая, — бесцветно отзывается мачеха. Только сейчас замечаю, что она сидит еще более бледная, чем обычно.

— Что-то случилось? Где отец? — встревоженно спрашиваю, усаживаясь на свое место. Слуги тут же прибегают накладывать мне еду, я их не отгоняю. Волнительно что-то.

— Он уехал на встречу на пару дней. Не сказал, когда вернется.

— Так рано?

Отец никогда не уезжал по делам раньше полудня. Просто потому что утренние ритуалы никто не должен нарушать, а он вставал исключительно в одно и то же время.

— Так получилось, — вяло отзывается мачеха и смотрит на меня долгим-долгим взглядом. Я все это время не дышала, вытянувшись стрункой. Потом мачеха хмыкнула и отвела взгляд.

Раз не сказали, то и нечего выпытывать, особенно у нее. Право слово, что могло бы случиться эдакого? Прорыв, что ли? Но они давно не случались, и поговаривают, что Инквизиторы просто так получают жалованье из казны своих государств.

— Слушайте, Леонелла, — начинаю я, мачеха даже глаза не поднимает. — Мама, — нехотя выдавливаю. Только тогда это вызывает реакцию у мачехи. Ее передергивает. — Понимаю, вопрос странный, может, вы знаете, где можно пересечься с королевой? Мне тут такая идея в голову пришла!

— Королева сейчас редко куда-то выезжает, — обронила мачеха безэмоционально.

Наверное, из-за беременности. Это же долгожданный наследник.

— Впрочем, иногда бывают званые обеды, и пока еще нас на них зовут, — добавляет Леонелла сухо.

— Я мечтаю попасть на такой обед!

— И я! — тут же вставляет Сиерра. Ей пришлось вернуться на свое место, а вот развлекаться с кашей она не бросила. Мачеха же никак не пытается это пресечь.

— Подумаю, что можно с этим сделать, — заключает Леонелла и принимается завтракать.

Я тоже следую ее примера, а сама раздумываю, куда бы сбежать. Однако идей, кроме как в сад, нет, поэтому прихватив после столовой книгу о принципах местного строительства, направляюсь в зеленое царство.

Садовник радостно мне машет, а я придирчиво оглядываю выполнение своих рекомендаций, данных ранее. Все в точности, как я хотела. Ровная геометрия уступила легкой растрепанности, отчего сад стал казаться живее.

Скрываюсь от глаз посторонних в чудесной белой беседке, которую уже успела полюбить всем сердцем. Здесь и подушки мягкие, и удобно, и тихо. Негромко шумит фонтанчик из пасти двух уродливых рыб. Ничего, мы его позже заменим. Скульптура будет смотреться намного лучше.

Легкий ветерок треплет волоски на шее, и это отчего-то кажется обжигающим. Такое ощущение, как будто меня взглядом прожечь пытаются. Но кто знает, где я? Слугам на меня глазеть точно некогда, Сиерра ушла на утренние занятия, Тристан тоже не станет подглядывать. Никто не станет, это глупо.

Однако сердце бьется тяжело и быстро. Небо резко темнеет, хотя ничего не предвещало смены погоды. В горле пересохло махом.

Нервно сглатываю и оборачиваюсь.

На меня смотрят круглые желтые глаза из-за розовых кустов.

Я медленно откладываю книгу.

Из кустов раздается рык.

Сердце бахнуло один раз и сорвалось в истеричную аритмию. Кроме желтых глаз я увидела черную облезлую морду.

— Айрус… Айрус, это ты? — лепечу я. Пытаюсь дышать. Может, опять послали за мной, потому что случилось что-то. Может, просто проведать захотели.

Только Айруса от этого существа кое-что существенно отличает, что раньше я не выделяла. Осознанность.

Из груди вырывается только писк, когда здоровенный облезлый волк выпрыгивает из кустов и в три коротких прыжка достигает беседки. Я как в замедленной съемке вижу неровную рыжую линии на его зубах, местами черную. Хотя при близком рассмотрении это существо даже на волка-то не похоже. Так, жалкая пародия, больше похожая на зомби из фильмов ужасов.

Впрочем, какая разница, на кого похоже это существо, если оно вот-вот меня убьет? Только что я сделаю. Из оружия у меня только книга, увесистый том, кстати.

Пасть щелкает в нескольких миллиметрах от лица, но я успеваю зазвездить по ней от души фолиантом. Тварь это дезориентирует всего на несколько жалких мгновений, тем более теперь оно оказывается со мной в беседке, перегораживая выход.

Недоволк одаривает меня злым взглядом, облизывается красным языком с синими прожилками. Я с нечеловеческой ловкостью заскакиваю на скамейку, прижимая к себе труды неизвестного автора крепче, чем самое желаемое сокровище.

— Получи! — раздается сверху, и в беседку черной стрелой залетают два ворона. Оба вонзаются острыми когтями в тварь. Та визжит. Я визжу еще громче, бросаю инстинктивно книгу и выпрыгиваю через оконную часть. Правда, цепляюсь ногой о перила и стремительно выпадаю из беседки. Задумай тварь перемахнуть через стенку, сразу на меня и приземлится, даже бежать не придется.

Только я не падаю на землю, не ударяюсь головой так, чтобы меня отключило от сознания, да и от мучительной смерти в целом. Я, конечно, падаю и, разумеется, ударяюсь. Но.

Меня перекатывают на землю, весьма бережно, хочу заметить. И вскакивают. Блестит меч, хотя как на нем могут играть солнечные блики, если вокруг темно как при грозе? Мозг явно дает заднюю. Не могу же я видеть спину Доминика? Почему-то уверена, что это именно он, хотя лица не вижу. Только он так гордо, по-королевски расправляет плечи, только он вопреки моде носит просто рубашку и плащ.

Отлично. Я видела этого человека всего ничего, а уже знаю его повадки.

Едва встаю на корточки и ползу в сторону, куда подальше от этого места. Встать не получается, ноги не слушаются. Наверняка представляю собой жалкой зрелище, только мне все равно, потому как внутри колотит озноб. Плевать на впивающиеся камушки в нежные ладони, рвущееся чертово платье, которое мешает отползти подальше.

Страшный хрип вырывается из горла, и сдерживаемые слезы потоком выливаются из глаз. Видимость мгновенно становится нулевой, как при сильном дожде, когда даже дворники не справляются, а ты надеешься на чудо и опыт водителя.

Только я не на дороге, и если Доминик проиграет, тварь быстренько меня настигнет… Лучше бы он не проигрывал, как бы сильно меня не раздражал.

Меня хватают за талию. Я истошно визжу, когда меня отрывают от земли, и дерусь так, как будто получила мастера спорта по боевым искусствам. По крайней мере, судя по сдавленному оху, я заехала локтем в стратегически важное место.

— Мэл! Мэл! Успокойтесь! — за пеленой слез снаружи маячат черный тени, похожие на призраков.

Порывисто оборачиваюсь к держащему меня, отчего, правда, чуть не выронили, хаотично ощупываю мускулистые плечи, крепкие руки и, осознав, что это Доминик, совсем неприлично бросаюсь ему на шею.

— Живой! — плачу я громко, уткнувшись в его рубашку и рыдая сильнее прежнего. Мы все останемся живы! Огромная тяжесть страха скатилась с сердца, и теперь чувствую, будто у меня второй день рождения.

Когда поток счастья немного иссякает, медленно осознаю картину со стороны и ощущаю крепко держащие за талию ладони. И запах… Леса, лошади и чего-то особенного, что еще не встречала раньше. Не в том я состоянии, чтобы различать запахи. Вот Тристан всегда пахнет цитрусом, фисташкой и дешевыми шоколадными трюфелями.

— Извиняюсь, — неловко хмыкаю, расцепляю дрожащие руки и соскальзываю по мощному мужскому корпусу вниз. Доминик понятливо отпускает меня сразу же.