- Вообще-то я…

- Квалификация миссис Нилс сомнений не вызывает в отличие от твоей, Арни, - перебил меня мистер Рид. - Так что захлопнись и объясни ей все, если не хочешь справляться сегодня со всем в одиночку.

- Сказано — сделано, босс. Дорогая Кэм, без обид, - старик попытался изобразить раскаяние на лице. - Уж слишком нежно ты выглядишь для этой работы, но если Джей уверен в тебе, то я умолкаю.

Он опять широко мне улыбнулся, а я не могла решить, как лучше поступить: сразу установить между нами дистанцию или закрыть пока что глаза на недавний инцидент. Было видно, что у старого врача язык без костей, а мне не хотелось, чтобы он без ограничений выдавал мне все, что придет ему в голову.

- Я принимаю ваши извинения, - ответила ему ровно.

- Обиделась все-таки, - проницательно изрек он, - ну я правда не со зла. Внучка у меня твоего возраста, вот и ляпнул старик, переживал за тебя. Место у нас здесь не для слабонервных.

- Размещайтесь, Камилла.

Рид прервал оправдания старика, избавляя меня от необходимости что-либо ему отвечать. Владелец клуба точно не выглядел так, будто способен переживать о чьих бы то ни было чувствах. А еще мне было странно слышать, как он назвал меня по имени.

- Первый бой через сорок минут, - сказал наш босс, глянув на свои дорогие часы, и покинул медкабинет.

Когда мы остались одни, Арнольд показал мне, что где лежит и рассказал, чего от меня ожидают. Мои задачи были предельно ясны: если боец поступил в критическом состоянии — стабилизировать, если без угрозы для жизни, то по возможности подлатать по полной программе, а если будет мало работы — просто быть на подхвате. Но на последний сценарий мне посоветовали особо не рассчитывать.

Из разговора было понятно, что Арнольд хорошо знал врачебное дело. Однако, руки у него были крупные, с узловатыми пальцами — такие бывают скорее не у хирургов, а у людей, которые привыкли выполнять тяжелую работу. Хотя что я знала о жизни внешних? Вполне возможно, что у старика было несколько мест занятости.

После инструктажа мой новый коллега поманил меня в соседнюю комнату. Я думала, там находятся запасы медикаментов или диагностическое оборудование, а это оказалась небольшая комнатушка наподобие кухни.

- Время еще есть, успеем выпить чаю, - совсем по-домашнему прокряхтел старик, включая электрический чайник, - а то потом даже на минуту присесть не будет возможности.

И все-таки он мне нравился. Несмотря на его недавние неосторожные слова, была в нем какая-то располагающая к себе простота и душевность. За чаем старик завалил меня вопросами. Он делал это так просто и естественно, словно мы были старыми друзьями, и я неожиданно для себя выдала ему всю свою жизнь как на духу.

Скрывать, кто я такая, не было смысла. Рид и так знал, кого ему привез начальник колонии. А с учетом того, что мы находились в нейтральном секторе, всем было плевать на мой правовой статус. Главное, чтобы работу выполняла как следует.

Впервые за последнее время я почувствовала себя самой собой. Иронично, что для этого мне пришлось покинуть родной полис и находиться в компании людей, общество которых я ранее считала сомнительным удовольствием.

- Да, мелкая, перемолола тебя ваша Система, - подытожил Арнольд мой рассказ. - Может, ты лучше к нам? Мышей в наших краях немало, и никто не жалуется. Разве только немного, - хохотнул он. - Если ты и правда толковый хирург — извиняй мои сомнения, но я должен увидеть тебя в деле, чтобы убедиться — то точно не пропадешь.

Здоровый скепсис меня никогда не задевал, я и сама была такой же. А вот фраза про мышей мне была не понятна.

- А при чем здесь мыши? - Озадаченно спросила я.

- А, так ты не знаешь?! Мы так зовем тех, кто добровольно отказался от гражданства в ваших полисах и примкнул к нашему брату. Ну, это как мыши, которые бегут с тонущего корабля, - он опять засмеялся.

Странно было слышать, как мой привычный мир, который я совсем недавно считала оплотом справедливости и безопасности, называют тонущим кораблем. Хотя сейчас я не была готова защищать его с прежним рвением.

Я знала о возможности отказа от гражданства. Она была доступна даже для осужденных преступников, таких как я. Однако, если воспользоваться этим правом, уже никогда нельзя будет вернуться на территории полиса.

Я никогда не рассматривала такой вариант выхода из своего текущего положения. Во-первых, потому что я искренне считала внешние земли местом, небезопасным для жизни, а во-вторых, потому что я по-прежнему была замужем и в глубине души надеялась, что наши с Джошем чувства смогут пережить двадцатилетнюю разлуку.

Я не успела ничего ответить Арнольду, так как наше внимание привлек шум приближающихся шагов на коридоре.

- Пора за работу, Кэм.

Старик быстро поднялся из-за стола и бодрым шагом направился в боковую дверь, которая вела в медкомнату. Я поспешила за ним, чувствуя небольшое волнение и, если быть честной, — даже радость, смешанную с азартом. Ведь еще сегодня утром я и помыслить не могла, что так скоро снова смогу заниматься тем, что умею и люблю.

Арнольд поспешил распахнуть дверь медкомнаты.

Четверо крепких, молодых парней внесли носилки, на которых неподвижно лежал то ли парень, то ли мужчина. Его лицо представляло из себя кровавое месиво, а потому возраст определить было сложно.

- Встречайте гостей! - вместо приветствия пошутил один из носильщиков. - Оу, красотка, а тебя я раньше здесь не встречал, - все тот же парень умудрялся заигрывать со мной, при этом аккуратно опуская носилки на операционный стол. - Оставишь номерок?

Я пропустила его топорный флирт мимо ушей, вопросительно взглянув на Арнольда, который уже склонился над полуживым бойцом.

- Этот мой, - скомандовал мой старший коллега. - Берешь второго.

Я перевела взгляд на дверь, в которую, припадая на одну ногу, вошел второй участник боев.

Выглядел он немногим лучше парня на носилках: множественные гематомы на теле, разбитая бровь, рассеченная скула, опухшая кисть — то, что бросилось в глаза при первичном осмотре.

- Как тебя зовут?

- Майк, - ответил парень лет двадцати, с коротким ежиком русых волос и глазами цвета светлого пива. Он попытался улыбнуться разбитыми губами, но вышло криво.

- Присаживайся, или ложись, если голова кружится, - я указала на кровать у стены.

Майк опустился на край койки. Я жестом попросила его вытянуть руку и прижала пальцы к запястью, одновременно глядя на секундную стрелку своих часов. Пульс — 92, чуть учащенный, но для человека, который только что вышел из боя, — в пределах нормы. Кожа теплая, сухая — признаков шока нет.

- Посмотри на меня, - попросила я, посветив маленьким фонариком ему в глаза. Зрачки сужались синхронно, живо. Черепно-мозговую можно было условно исключить.

Аппарат УЗИ был занят Арнольдом и его подопечным, и я решила продолжить опрос, чтобы хотя бы предположить вероятность повреждения внутренних органов.

- Майк, мне нужно понять, цел ли ты внутри. Отвечай быстро и честно. Живот болит?

- Ноет слегка, - он положил ладонь на левый бок.

- Острая боль или тупая?

- Тупая скорее. Тянет.

- В спину отдает?

- Не, там просто ушибли хорошо.

Я кивнула. Не самый плохой вариант, но расслабляться рано.

- Тошнило? Рвота была?

- Не, док, желудок пустой был перед боем, - усмехнулся он. - Тошнить не тошнило, но есть хочу — зверски.

Я немного расслабилась. Аппетит — хороший знак.

- Хорошо. Теперь дыши глубже. Больно?

Он послушно вдохнул, поморщился, но выдохнул ровно.

- Есть немного, но терпимо.

- В глазах не двоится?

- Док, если бы двоилось, я бы на тебя смотрел и видел сразу двух красоток, - он снова сделал попытку улыбнуться.

Я вздохнула. Сознание ясное, шутит — значит, с головой порядок.

- Хорошо, Майк, сейчас я буду тебя штопать.

- Звучит многообещающе, - продолжал шутить он.