- Доктор Вебер, мне льстит ваше внимание, но я вынуждена отказаться: у меня уже есть любимый мужчина и других отношений я не ищу.

- Понимаю, такая красивая девушка просто не может быть одна, - вполне спокойно отреагировал он, хотя в его тоне все же проскальзывало огорчение, - но может тогда чисто дружеский ужин? Вы ведь совсем недавно в нашем секторе, новые приятельские связи вам не помешают.

Знал бы он, что все было с точностью до наоборот, и что ради собственного блага мне нужно было держаться подальше от любых новых связей.

- Простите, доктор Вебер, но сейчас мне нужно спешить. Возможно, в другой раз, - я взяла паузу, - и, честно признаться, мой партнер очень ревнив. Мне не хотелось бы заставлять его переживать.

- Все в порядке, мисс Нилс. В таком случае, ничего не поделаешь.

К этому моменту мы как раз пришли на остановку, к которой приближался мой автобус.

- Это ваш? - кивнул он на транспорт.

- Да.

- Хорошо вам добраться, мисс Нилс. До встречи на работе.

- Благодарю вас. До встречи, доктор Вебер, - ответила я, выдыхая с облегчением и горячо надеясь, что все нестандартные ситуации на сегодня позади.

О, как же я ошибалась.

Уже привычно сойдя на конечной остановке, я направилась в сторону колонии, дорога к которой занимала около двадцати минут быстрым шагом. Но, когда я проходила мимо автомобиля, припаркованного возле остановки, из него неожиданно вышел начальник моей колонии, мистер Гарднер.

На вид ему было около сорока, высок и подтянут, всегда в идеально выглаженной рубашке и черных брюках. Но мне было достаточно одного взгляда на него при первой встрече, чтобы понять, что он скользкий тип, способный доставить множество неприятностей, и лучше не попадать в поле его повышенного внимания.

- Добрый вечер, миссис Нилс, - мужчина поздоровался первым, преградив мне путь.

- Добрый вечер, мистер Гарднер.

Он бесцеремонно подхватил меня под локоть, крепко сжав мое предплечье и потянул к машине.

- Садитесь в автомобиль, - прозвучал приказ, - я вас подвезу.

За те несколько секунд, что мы шли к машине, я судорожно пыталась решить, как мне себя вести. Здесь явно происходило что-то сомнительное, и садиться в автомобиль мне категорически не хотелось. Но чем все закончится, если я начну упираться и стану звать на помощь? Однозначно дополнительными проблемами для меня. Ведь даже если дело дойдет до службы охраны порядка сектора, на данный момент я не могла им предъявить никакой серьезной жалобы. Начальник колонии просто скажет, что увидел меня на улице, возвращающуюся после рабочей смены, и предложил подвезти до КПП.

Пока я осознавала свое невыгодное положение, время для каких-либо маневров истекло, и я оказалась на переднем сидении черного Нисвагена с тонированными стеклами.

- Пристегнитесь, - обронил он, усаживаясь на водительское сидение и заводя мотор.

Раздался щелчок фиксации ремня, и в следующее мгновение машина начала движение.

- Колония в другой стороне, - сказала я спустя несколько секунд, с замиранием сердца ожидая в ответ что-то вроде «нам нужно развернуться», но услышала совсем другое.

- На сегодня ваша работа еще не окончена, - начал он, - кое-где не хватает врача, а ваша квалификация как нельзя лучше подходит под задачи, которые нужно решить. Если отработаете хорошо, можете рассчитывать на мою благосклонность. Как вам такое взаимовыгодное сотрудничество?

Я мечтала ответить, чтобы он засунул себе в зад такое сотрудничество, но я была не настолько глупа, чтобы идти на конфликт с тем, кто имел все возможности меня уничтожить.

- Я не против помочь, если от меня требуется исключительно медицинская работа, - я старалась говорить максимально вежливо, хотя внутри все закипало от возмущения, - но как быть с моим комендантским часом?

- Этот момент уже улажен.

Кто бы сомневался.

- Сколько часов продлится работа? И что конкретно мне придется делать?

- Вы когда-нибудь бывали в нейтральном секторе? - Ответили мне вопросом на вопрос.

- Не доводилось.

- Значит у вас будет прекрасная возможность открыть для себя что-то новое.

Боковым зрением я увидела его довольную улыбку. По всей видимости, настроение начальника колонии заметно улучшилось после моего «добровольного» согласия на сотрудничество, в то время как мое состояние колебалось между тревогой, гневом и расстройством.

- Как вам, наверняка, известно, миссис Нилс, нейтральный сектор предлагает своим посетителям множество развлечений. Например, можно посмотреть на бои без правил — зрелище, которое нигде в полисе не увидишь. Вот при одной из таких бойцовских арен вам и нужно будет поработать. Не волнуйтесь, там ничего сложного: по мере возможностей привести бойцов после матча в более-менее приемлемое состояние — и только. Чудес от вас никто не ждет, но заведение приличное и обеспечивает участникам боев бесплатную медицинскую поддержку по всем правилам. Врач при арене не сможет работать какое-то время, и мне стало известно, что владелец срочно ищет ему замену. Вот я и решил помочь владельцу с поисками по доброте душевной.

Ну конечно, тебе же душевной доброты не занимать.

- Ясно.

- Мне кажется, что вы как будто не рады вернуться к врачебному ремеслу, - с притворным упреком сказал он. - Неужели, миссис Нилс, вы из тех, кто смотрит на ’внешних’ свысока? Они ведь тоже люди, и им тоже нужна помощь врача.

Я всегда на дух не переносила мерзких манипуляторов, подобных ему. И ведь не ответишь, что дело не в пациентах, а в том, что он фактически меня похитил и принуждает работать в месте, где люди ставят на кон свою жизнь и здоровье за возможность немного заработать.

В полисе подобные заведения были под запретом, но вот оно лицемерие Системы: если беспредел творится в нейтральном секторе, то и гражданам полиса можно на такое смотреть и даже делать ставки — и все в порядке, ведь это не они организаторы, и Система никакой ответственности не несет.

- У меня нет предубеждения относительно ’внешних’, мистер Гарднер. Просто я отработала длинную смену и сейчас голодна.

- Да-да, конечно, - сменил он тон, - в бардачке есть протеиновый батончик. Когда приедем на место, я куплю вам что-нибудь поесть. А пока можете перекусить тем, что есть, и вздремнуть, до границы с нейтральным сектором нам ехать еще больше часа.

* Примечание: коллега по работе из прошлой главы обращался к главной героине на "мисс", т.к. по легенде она не замужем, но начальник колонии знает ее реальную биографию и потому обращается к ней, как положено, "миссис". Я внесла правки с предыдущую главу, а в этой все написано правильно. Обращение "доктор" к героине больше не применяют, т.к. ее лишили права на это после обвинительного приговора.*

Обычный протеиновый батончик показался изысканным лакомством по сравнению с едой в колонии. Стоило откусить небольшой кусочек, как мои вкусовые рецепторы испытали восторг близкий к шоку от яркости вкуса. Но когда я закончила свой перекус, стало так паршиво: во что превратилась моя жизнь всего лишь за два месяца, что я впадаю в эйфорию от дешевого снека?

В своих собственных глазах я выглядела жалко. И самым отвратительным было то, что я уже не обдумывала, как доказать свою невиновность. Сокрушенная ложными свидетельствами моего преступления во время судебных заседаний, я быстро сдалась. Но больше удивляло другое: я почти не думала о человеке, по чьей вине я здесь оказалась.

Что это: крайнее милосердие или обычная слабохарактерность? Скорее второе, ведь и сейчас я молча съела то, что дали, и ехала туда, куда меня везли, так как воли противостоять беззаконию и веры в успех у меня не было, а вот осознание того, что моя жизнь могла стать еще более невыносимой — было.

К сожалению, я научилась этой «мудрости» на собственном опыте: судья назначил мне максимальный срок наказания за преступление, которое я не совершала, аргументируя свое решение тем, что я до последнего не признавала свою вину при наличии неопровержимых доказательств. А подпиши я признание сразу, получила бы приговор на пять лет меньше с правом на свидания и звонки близким.