- Я думаю, каждый из нас должен строить свою жизнь там, где живет, - наконец, она прервала наше молчание.

- Нет, Кэм, так просто совпало в этот раз. Что ты говоришь?!

- Джош, у тебя есть официальная жена и скоро будет ребенок. Ребенок, которому нужен отец. По выходным, по праздникам, - слезы снова бежали по ее щекам, а я словно впал в ступор, не мог пошевелиться, не мог ничего сказать. - Ты бесконечно дорог мне, но у нас ничего не выйдет.

Она отвернулась, вытирая слезы рукавом.

Она была права. И это было невыносимо.

- Я бы все равно хотел приезжать к тебе. Я буду приезжать к тебе! - Последние слова я почти прокричал.

- Чтобы что, Джош?!

- Мы же любим друг друга, - сказал тихо.

Она ничего не ответила и опустила взгляд.

- Тогда кто мы друг другу? - Спросил я.

Она подняла на меня глаза и посмотрела с такой теплотой.

- Безконечно близкие люди, - сказала тихо и потянулась ко мне рукой.

Я поймал ее кисть и поцеловал ладонь. Ладонь моей любимой женщины, которую я должен был оставить, чтобы не заставлять ее страдать еще больше. От постоянного ожидания, от понимания, что я буду вынужден все время разрываться между ней и ребенком и все равно не смогу дать одновременно им обоим ту полноту заботы, которую они заслуживали.

- Я могу к тебе приезжать? - Спросил я снова.

- Когда твой малыш подрастет, я бы хотела с ним познакомиться, - ответила она, гладя меня по щеке. - А пока нам обоим нужно время.

Я прижался щекой к ее руке и не мог поверить, что снова теряю ее. В этот раз добровольно и навсегда.

- Я хотел бы тебя обнять, - сказал я и, не дожидаясь ее ответа, подвинулся к ней ближе и аккуратно обнял ее.

Я зарылся носом в ее волосы, вдыхая их аромат, запечатлевая в памяти каждую секунду этого объятия. Кэм расслабилась в моих руках, и я, накоенц, почувствовал, что стена, что была между нами, исчезла.

Мы еще долго так сидели, пока не пришла Ирма, чтобы дать Камилле ее лекарства.

А после я стал расспрашивать Кэм о местной жизни, а она меня — о работе. Мы проговорили до обеда, а после обеда — до вечера. Я касался ее руки, несколько раз нежно обнимал, гладил ее волосы, но больше не целовал ее в губы. И с тихой горечью признавал, что уже, наверное, никогда не поцелую.

Джеймс Рид

За те два дня, что Камилла провела с Джошем, я переделал столько работы, сколько обычно не успевал за неделю. Лишь бы не думать о том, что там у них происходило.

После нашего разговора в прошлую субботу, когда я проговорил вслух свои чувства, мне показалось, что я смогу их отпустить. Пусть и не сразу. Я видел в Камилле не только привлекательное тело, которое сейчас и не было привлекательным. Она была умной женщиной, с принципами и характером — я это уважал. Мне казалось, за последние пару дней я нащупал тот самый хрупкий баланс в отношениях с ней. Но он полетел к чертям, стоило мне увидеть ее Джоша в гостинице.

Высокий блондин с зелеными глазами и точеными чертами лица, одет с иголочки, весь такой вежливый, с манерами. Куда мне до него? Голодный волк никогда не станет домашним сенбернаром. Поэтому я проиграл?

В воскресенье вечером я сидел за рулем машины перед собственным домом, не смея туда войти, и ждал пока выйдет он.

Джош задерживался, и мы рисковали опоздать на поезд. Я уже вышел из авто, чтобы попросить Ирму поторопить их, как дверь открылась, и блондин появился на пороге.

- Я прошу прощения за задержку, - сказал он.

Я мысленно сжал зубы, его приторная вежливость раздражала. Как бы он заговорил, если бы узнал, что я спал с его женой?

Я бросил на него короткий взгляд и заметил, что его глаза были красными. Он что, плакал? Если так, то я даже не знал, как к этому относиться: с жалостью или с презрением.

Мы сели в машину и отъехали совсем недалеко от дома, когда он заговорил со мной.

- Спасибо, что заботитесь о Камилле.

- Я делаю это не ради твоей благодарности, - я не хотел с ним разговаривать и не понимал, зачем я повез его лично. Мог бы попросить кого-то из парней.

- Это ведь ты? - Манеры, видимо, закончились, и он перешел на фамильярное общение.

- Что я?

- Тот мужчина, с кем была Камилла.

Я крепче сжал руль.

- Тебе не кажется, что такие вещи ты должен обсуждать с любимой женщиной, а не с посторонним человеком?

- Мы с ней расстались, - сказал он, как будто говорил сам с собой. - Позаботься о ней. Пожалуйста.

Как будто мне нужны были его просьбы. Сердце заколотилось, как бешеное. Что у них произошло? Она ведь любит его. А он? Решил, что заботиться о ней, особенно сейчас, ему будет слишком энергозатратно?

- Ты должен был подождать, пока она поправится, а потом уже расставаться с ней, - сказал я сквозь зубы.

- Она сама так захотела, и я принял ее решение, - он говорил спокойно. Казалось, его не задевали мои упреки.

- Ты идиот?! Она просто не хотела быть обузой. Не хотела заставлять тебя разрываться между твоим ребенком и ней.

- Да, я знаю. И я воспользовался этим, чтобы Камилла могла в итоге быть счастлива. Без меня. Как бы я ни хотел, но я не смогу быть с ней рядом всегда, когда ей это нужно. И это незримо терзало бы нас обоих.

- Хорошо, что ты это понимаешь.

Дальше мы ехали в тишине. Я остановил машину на стоянке вокзала.

- Ты ведь любишь ее? - Спросил он.

- Это тебя не касается.

- Те выходные, которые мы провели с ней в нейтральном секторе.., - он продолжал говорить, будто не понял, что я не настроен на беседу с ним. - Я тогда хотел близости с Камиллой, - черт, что он несет?! - И она отвечала мне, но в итоге не смогла, и мы остановились.

Я сжал руль так сильно, что кожа под пальцами заскрипела.

- Зачем ты мне это рассказываешь?

- Я думаю, что она не смогла тогда, - казалось, он говорил сам с собой, - потому что тот человек значит для нее больше, чем она готова признать.

Он повернулся ко мне:

- Если тот человек — это ты… в общем, я желаю вам счастья.

Он открыл дверцу машины и вышел, но его последние слова на повторе звучали в моей голове.

На обратном пути я не ехал, а летел, вдавливая педаль газа до упора. Кровь стучала в ушах, мысли перескакивали с одной на другую, я безумно хотел увидеть Кэм. Только лишь увидеть — я понимал, что ее боль от расставания с бывшим мужем слишком свежа, и сегодня не лучший момент, чтобы начинать заново отстраивать наши с ней отношения.

Почти бегом я зашел в дом, взлетел по лестнице и замер перед ее дверью.

Вся моя решительность словно испарилась. Что, если она уже спит? Или не хочет никого видеть?

- Джеймс, это ты стоишь у меня под дверью? - Раздался ее голос.

- Да, можно войти?

- Входи.

- Привет, - сказал я.

- Уже здоровались, - улыбнулась она. - Отвез Джоша, все в порядке?

- Да. Мне очень жаль, Кэм.

- Он рассказал тебе, - догадалась она. - Так, наверное, будет правильно.

Я молчал — не знал, что ответить.

- Ты так и будешь стоять на пороге?

- А ты еще не хочешь спать? - Спросил я.

- Наверное, я сегодня еще не скоро засну. Расскажешь мне, чем занимался эти дни?

Я прошел в комнату и сел в кресло у ее кровати. Тем вечером мы проговорили до глубокой ночи, как друзья — обо всем. Камилла в итоге заснула прямо посередине моего рассказа о том, как мы с Дейвом, еще подростками, ездили на рыбалку. Я встал с кресла, поправил ее одеяло и тихо вышел. Впервые со дня нашего расставания у меня внутри было спокойно.

Камилла

С того воскресенья, когда я впервые заснула под рассказы Джеймса, он каждый вечер проводил со мной несколько часов перед сном. Казалось, между нами все обнулилось, и мы начали строить наши отношения с чистого листа.

Рана от расставания с Джошем потихоньку затягивалась и параллельно с этим росла наша близость с Джеймсом.

Почти каждое утро он уезжал из дома по делам, но даже когда мы физически были не вместе, я чувствовала его присутствие: через его сообщения и короткие звонки, через воспоминания наших вечерних разговоров накануне и через запах его шампуня, который теперь неизменно оставался на наволочке одной из подушек в моей комнате.