Миг - и его Белогор оттащил. У меня плыло перед глазами, в комнате был и Влад, и Белогор.

- Руки убрал, медведь, - хрипло прорычал Владислав.

Белогор не слушал, силой усадил Влада в кресло.

- Я тебя одним хвостом придушу, косолапый.

Белогор молчал. Подошел ко мне, закутал в одеяло, вдыхая запах, что заполнил всё пространство. Посмотрел мне в глаза, как в душу.

Я смотрела, мысленно прося у него прощения за свою реакцию на другого мужчину.

- Глупенькая моя, - он захватил своими теплыми родными руками меня в охапку прямо в одеяле, усадил на колени себе.

Грудь его вздымалась, он был в одних легких брюках, скорее всего, ему их дал Влад. Опять Влад. Я специально не смотрела в сторону демонюги.

Глаза мужа потемнели. Я не ожидала: Белогор захватил мой рот, жадно сминая его, страстно целуя, пропуская пальцы в волосы, углубляя язык. Я стала слышать запахи: в комнате пахло сексом, возбуждением. Тяжелое дыхание мужчин, мое уже почти бессознательное тело. Я взмыла руками, обхватывая шею Белогора. Мы ласкались языками. И вдруг я почувствовала, как одеяло опускается, как мои груди жадно смяли, Влад…

Да так, как надо: сильно и нежно одновременно, захватывая мякоть, сминая. А потом его поцелуй в плечо, нет не поцелуй, а засос с мычанием, мокрый чувственный жадный.

- Мяу!!!! – раздалось за окном.

Я встрепенулась, мгновенно соскочила с рук и пулей понеслась на выход, подхватывая одеяло, поднимая его над полом.

- Тебе пиздец, кошак! – услышала крик Влада.

Я ликовала! Куда рванула? От кого бегу? Сама же прибегу к ним!

Я смеялась от души, открыла дверь. Черный стоял в образе коня, запрыгнула, скидывая одеяло.

- Черный, ты даешь! Лети, мой красавчик!

Я слышала, как мужчины выбежали на крыльцо. Вот что они увидели? Мою аппетитную голую задницу, прекрасную спину и красивые волосы. Пусть! А то пришли! Я была счастлива, внутри меня словно расцвел сад, о котором я и не подозревала. Я смеялась и летела на Черном. Обнаженная, как Маргарита, как настоящая ведьма!

Я ощущала еще легкую дрожь от возбуждения, кожа помнила прикосновения Белогора и Владислава. Я часть пары, я и это чувствовала! Они мои: Белогор и Владислав. Мои!!!

Встреча с собой!

Черный меня почувствовал, мою где-то еще скованность, давая мне возможность принять решение не умом – телом, довериться истинным тотально, без единой мысли сомнения.

Я знала, что Черный - фамильяр Владислава, но я ещё с первой поездки ощутила с ним связь.

Мы забежали в лес. Воздух, как жидкая темнота одел мою кожу, прохладный вязкий он ласкал и щекотал одновременно. Я вдохнула глубоко, в нос, в легкие вошел запах хвои, влажного мха - всё это смешивалось с моим запахом кожи, создавая волшебный дикий парфюм. Там, где я касалась Блэка, кожа была горячей, она словно пульсировала теплотой, а где была открыта миру, я чувствовала мурашки, дрожь, острое, почти болезненное оживление. Я не сидела на коне, я вросла в него, бедра ловили каждый его шаг, каждый толчок силы могучей спины. Мы летели! Волосы бились по плечам, грудь подпрыгивала в такт, моё дыхание и дыхание Блэка слилось в один тяжелый влажный ритм. Я ожила! Я чувствовала тело, как никогда в жизни. Подо мной был живой взрыв мускулов и сухожилий, я не управляла Черным, конечно, я доверилась! Мы как два существа, оголенные до сути, неслись по чаще леса.

Я не смотрела по сторонам, от быстроты бега мелькали лишь силуэты деревьев и черное небо, мерцала роса в редких лучах луны, стволы берез мелькали изредка как призраки, остальное дорисовывала моя кожа, а не воображение. Я отключила мысли давно. Кожа и тело чувствовали приближающую ветку за секунду до того, как она коснётся плеча. Я была слухом, кожей, ощущением. Главное было осязание: капли росы на коже, как буквы в тексте, который лес писал на моем теле; внезапный поток холодного воздуха из низины, как погружение в Сурию.

Мысли остановились: нет прошлого, нет будущего, есть только движение, темнота, дыхание, тепло коня подо мной. Остальное сорвалось ветром, осталась только суть: я в лесу!

Впервые я поняла, что значит быть свободной. Это не свобода «От», а свобода «Быть». Быть голой в прямом и переносном смысле: без одежды, без оправданий, без планов. Стыд и скромность растворились, их съела ночь, я доверилась миру, я чувствовала себя не обнаженной, а открытой! Как цветок, который распускается, потому что пришло его время. Я чувствовала себя не человеком, а явлением: ночным ветром, тенью, сном дерева, да.

Внутри меня стала накапливаться эйфория не от восторга, а от почти мистического глубинного спокойствия, как будто я наша место, где меня ждали. Меня! Именно меня! И только меня! В груди образовался тихий, но мощный восторг, похожий на рычание, но он не вырывался наружу, а жил внутри, грел изнутри меня.

Я голая, но чувствовала абсолютную безопасность, потому что я – часть всего этого! Я знала, что любой дикий зверь признает во мне свою, не по сути, а по духу ночи.

Я обняла бедрами Блэка, благодаря его за доверие и за такую возможность. Благодарила лес за принятие меня. Благодарила собственное тело за такую глубокую чувственность. Благодарила ночь, что она и скрывает, и открывает одновременно. Мы летели!..

Блэк стал замедляться. Конечно, бег был не для цели, а для процесса.

Мой умница, он меня познакомил окончательно со мной же. Во мне не было теперь страха ни перед чем. Я доверилась своему телу безоговорочно!

Это была не просто поездка, это - возвращение к моему истоку, к первозданному договору между кожей, дыханием и миром. Полное растворение границ между «я» и «не-я». Каждая пора моей кожи стала глазом, каждое движение — диалогом с древней темнотой.

Мы вышли к дому Владислава. Я соскользнула с мокрой спины Блэка, ноги ватные, дрожащие, кожа горит и леденеет одновременно. Стою обнаженная под луной, Блэк тяжело дышит рядом. Его пар и мое дыхание смешиваются. Я посмотрела в его глаза, он – в мои, мы смотрели друг на друга, понимая, что сейчас мы разделили что-то сакральное на двоих. Я обняла Черного, он поддался, склонив ко мне голову. Внутри лилась тихая дикая радость и знание, что есть лес, который видел меня настоящую, и Блэк, который носил меня не как всадницу, а как часть себя, да. Это был не побег от моих мужчин. Да, моих, я уже приняла это и душой и телом. Это был побег к истоку, ритуал сбрасывания не только одежды, а всего лишнего человеческого. Я поняла: доверие – важнее контроля, а ночь – не отсутствие света, а иная форма видения.

Я словно побывала на исповеди, где молилась без слов, обращаясь телом к древним силам леса, к коню и к собственной душе.

Я ведьма, я ощутила теперь телом свою суть! Не умом! Телом – это, когда во мне есть способность перестать быть человеком, сбросить всё лишнее – мысли, страхи – и позволить ночи, например, написать свою историю прямо на моей коже, напоминая, что под всеми слоями кожи бьётся голое настоящее дикое любящее сердце. Довериться телу, а оно искренне упрямо по-детски тут же доверится миру.

На крыльце меня ждали. Владислав и Белогор смотрели так, словно с небес на них снизошла Благодать в моём облике.

Какой они меня видят, а? Я была влажная от пота и росы, от прохладного воздуха кожа покрылась мурашками, соски стояли твердыми бусинками. В глазах была влага, влага была и во моем сосредоточении женственности.

Я посмотрела на Влада. Я увидела в его глазах не только похоть, я увидела восхищение. Он одной рукой поддел футболку-рубаху, снимая и откидывая в траву, развязал веревки у штанов, снял и их. Пенис стоял. Мужчина шагнул ко мне.

Я посмотрела на мужа, он еле заметно кивнул. Я поняла всё. Медведь мой уступает время демону. Белогор не уходил, смотрел.

Я шагнула к Владу, мгновенно попадая в плен горячих ненасытных рук. Он просто держал меня несколько секунд, приходя в себя, тело его дрожало, руки – тоже.