Орчьи пещеры. Жители скал и пещер - орки, сильны духом и телом, кожа имеет оттенок болотной зелени, приземистые и мускулистые, с клыками. Они кузнецы, рудокопы, следопыты и охотники, философы и хранители преданий. Несмотря на устрашающий вид, существа мирные, добродушные, искусны в резьбе по кости и камню, дружны с гномами. Понятие чести — ключевое. Нарушить слово — хуже смерти. Предатель изгоняется не из поселения, а из реальности — его имя стирают из всех песен, о нём запрещено говорить, как будто его никогда не было. Письменность – руническая. Орки – зеркало, в котором другие расы видят ту часть себя, которую боятся признать: красота – бывает суровой. Верные семьянины.

Я не могла оторваться, читала взахлеб, не ощущая тяжелой ноши на спине. Солнце садилось. Я поднялась, вот теперь отчетливо и болезненно чувствуя поясницу, отыскала огниво для фитиля, что предусмотрительно было рядом со светилом, подожгла, оживив несколько светильников, уселась снова.

И появились в Велионии демоны. Они не были созданы Богами.

Они появились, когда разумными существами стали овладевать пороки: ненависть, гордыня, гнев, зависть, злоба, корысть, властолюбие. Демоны не имели единого облика, их форма - отражение порока. Демон гордыни – прекрасен до мурашек, демон уныния – сер как тень, демон гнева – существо из раскаленных мышц. Их глаза пустые, без души. Их узнавали по бездонным глазам. Демоны питались плохими эмоциями, они игроки, мастера обманов. Чем больше в существах было пороков, тем больше демонов рождалось.

Тогда вмешались Боги и подарили Велионии обереги-ведуньев.

Ведьмы. Созданы были ведуньи как соблазн для демонов, и как угроза. Обладая даром видения всех пороков и достоинств, ведьмы были посланы исцелить зло в существах, не давая пищи для демонов. Они пели, танцевали, исцеляли своей любовью, заботой, дружбой, преданностью, нежностью, давая надежды и возможности.

Никто и не предполагал, что демон полюбит ведьму, а полюбив, сам искоренит свои пороки.

И тогда миру был дан шанс жить в мире и созидании, ведь любовь – высшая благодать в мире.

Демоны и ведьмы создавали самые крепкие и любящие союзы. Появлялись в таких союзах высшие сильные демоны, обладающие даром предвидения, умению договариваться, строить прекрасные дома, они стали созидателями, уравнителями плохого и хорошего, зла и добра, порока и добродетели, ведь тот, кто смог исправиться и очиститься сам, становился неуязвимым, божественным. Они стали самыми могущественными и сильными, как внешне - телом, так и внутренне - духом, к ним приходили за советом, помощью. Пороки остались, но существа теперь сами с ними боролись или призывали на помощь ведьм-целителей. В союзах истинных пар ведьм и демонов рождались и сильные ведьмы-целительницы, способные видеть недуг на расстоянии, чувствовать его и искоренять из плоти.

Не все демоны исцелились. Не находив, чем питаться, демоны озверели и стали ведьм убивать. Жестоко.

Под разными личинами приходили к ведуньям демоны, убивали их, брали в рабство, насильничали. Мир погряз в хаос, расы разъединились, внутри рас стала происходить вражда.

Ведьмы предпочли смерть, чем быть в удобном услужении у демонов, у их пороков. Целительниц не стало. Мир загрустил. Как они в один миг пришли в мир, так и исчезли. С ними исчезла и страсть, и радость жизни, и игривость, и целительство истинное.

Как и демонов не стало, их сожгла земля Велиония, в их собственных домах.

Белогор.

Я дошла до Белогора. С колотящимся сердцем, жадно начала читать. Имя его шло отдельной главой. Все эти записи сопровождались картинками, почерк был крупный, я прочитала почти всю книгу. Перевернула очередную плотную станицу.

В лесах Волкодолья ранней весной под пение птиц из берлоги вылезла медведица с медвежонком, громко завыла, призывая силы земли, отдавая себя миру, Богам. Её сынок, маленький бурый медвежонок обернулся в человека. Осии был дарован царь леса, владыка леса, мудрый правитель Белогор.

Я видела размытые кляксы, словно писавший плакал.

Белогора вырастила волчица Мариша - старейшина стаи оборотней-волков в тайне от вожака стаи.

Белогор в честной схватке убил черного волка, вожака, что злобой и коварством своим мешал стае жить в доброте. Белогор стал владыкой, почитаемым оборотнями-волками, мудрым, единственным медведем-оборотнем в Велионии.

На полной луне было видение Мариши: будет у Белогора истинная пара, как у волков – подарок Богов.

Я отвела глаза от страницы, выдыхая, потянула шеей в разные стороны, отложила книгу на стол и посмотрела в окно, увидев Белогора в отражении, резко обернулась, спохватилась, уткнулась в колени, цепляя ткань на лоб, закрывая ею глаза.

Надеюсь, в темноте не увидел цвет. Напугал медведь.

- Я заходил уже много раз, ты всё читала. Как ты достала её?

- С трудом.

Он усмехнулся, качая головой в стороны.

- Пропустила ужин. Дойдешь сама?

Не уж-то нести меня собрался?

- Дойду.

Я встала и резко согнулась в коленях, падая. Спина затекла сильно, я просидела несколько часов в одной позе с грузом, ноги не слушались.

Меня подхватили сильные руки и понесли. Я посмотрела на мужчину вблизи, очень близко, он тоже смотрел, поверх носа, на мою тряпицу, но будто в глаза.

- Как ноги? Сегодня посмотрим вас или завтра?

- Ты устала, давай завтра с утра, Стеша.

Я приняла душ. Съела весь ужин больше из уважения, чем от голода, помыла посуду и завалилась под одеяло. Легла снова на бок.

Так, что мы имеем: двуликие – это оборотни, я ведьма, и если бы жила здесь с рождения, то мои папа с мамой, возможно, были бы демоном и ведьмой. Прикольненько. Белогор. Ну, тут прям не прикопаешься, прям такой хороший, аж раздражает. А чего это я? Стеша… Не ведись, у него своя жизнь, истинная где-то. Вылечу его, побежит – отыщет свою зазнобу, про меня и вспомнит пару раз, может. Эх!

Если в библиотеку не захаживали 20 лет, зверя нет у Белогора – 30, Марише – восемь сотен, сколько владыке интересно? Долгожители в Велионии, однако.

Я представляла волков, размером с коня, эльфов, драконов, орков, демонов и, конечно, ведьм, погружаясь в царство морфея.

Стук. Открыла глаз.

- Сейчас, Мариша, - крикнула, потягиваясь.

- Это Белогор.

Я резко села, привыкая уже к камню на спине.

- Я оденусь, приду сама.

- Жду.

Сам доковылял – это хорошо!

Умылась, полюбовалась собой, принимая решение: этой ночью спать без горба - стучатся все.

Перед дверью владыки постучалась, открыл сам Белогор.

- Доброе утро, владыка!

- Мир дню твоему, Стеша!

Я замерла, он внимательно посмотрел своими умными и добрыми глазами. Учит, зараза, так ненавязчиво.

- И твоему, владыка, мир!

Он засмеялся.

- Уважь меня, позаутренней со мной.

На столе уже было расставлено на две персоны.

- С удовольствием, владыка.

Я пошла к столу, он, медленно ступая, шел тоже к столу. Болят так, что и мне отдается болью сильной, вот же ж, терпеливый мужик.

- Стеша, а твой дом далеко?

- Далеко, Белогор.

Он был тактичен, ему тоже, наверное, любопытно, как и мне, многое.

- А дома тебя ждут?

- Давайте, владыка, делом займемся. Еда вкусная, спасибо.

Он кивнул, опустив взгляд.

- Говори, что делать.

Я задумалась, прислушиваясь к интуиции. Ноги его видела, спину и грудь осмотреть, хотя, что я там увижу, ладно, осмотр есть осмотр.

- Снимайте рубаху, закатывайте штаны до колен и ложитесь на ковер, сначала на живот, потом на спину.

Он послушно захватил подол рубахи одной рукой и снял через голову. Я чуть не заорала от восторга эстетического. Спина, даже расслабленная, выглядела бугристой из-за мускулов, захотелось коснуться. А я сейчас и полапаю его, отведу душу, хорошо, что в маске, глаза поди, как у кошки блестят. Мне смешно стало от мыслей своих.