- Насосут! Права купят! Прижмись правее, курица! Тупорылая овца, прижмись же!

Громкий сигнал ударил по мозгам, агрессивный, безжалостный, злой, противная физиономия в открывающемся окне орала на меня, а хозяин этой морды прижимал своей машиной мою к обочине.

«Урод! Мудак!»

Я не кричала ему в ответ - боялась, про себя обзывала водителя, конечно, как умела. Его серебристому JAECOO J7 помешала моя маленькая бордовая Skoda Octavia. Да, я купила её недавно, да, я плетусь иной раз как черепаха, и да, я выперлась на середину, но тут разметки нет. Сука, ненавижу мужиков, не мужики, а мудаки!

Остановилась на обочине у продавщицы, торгующей медом, орехами, грибами, ягодами. Живенькая женщина, лет 65, стояла под самодельным навесом, видно чьи-то заботливые руки позаботились об удобстве: стульчик со спинкой и мягкой подстилкой, переносной большой холодильник со столешницей, стоящий рядом с прилавком, на котором находились термос и ланч-бокс, айфон последней модели тут же, от чего мои брови взлетели удивленно.

- Тоже до Аглаи, красавица?

- Ага, - я выдохнула.

Мужик выбил из колеи, вот зачем потащилась в такую даль на машине, 350 км, ладно полтинник остался, уже почти приехала.

- Туалет там, - женщина недовольно показала в сторону леса.

И вправду под насыпью виднелись две наспех срубленные покосившиеся кабинки из необтесанных досок: М и Ж.

Я поплелась вниз, поскользнулась, прокатилась по траве задницей и разревелась. Вот столько держалась, а тут полилась слякоть.

«Ну, блядь, чё реву-то? А потому, что жизнь – дерьмо, Паша – чмо, Ирма не помогла, поверила в монашку – еду к ней за помощью, а что она сможет-то? на дороге обосрали. Тетка недовольная, что не купила ничего у неё. Было бы не так обидно, если бы насосала, я вообще не сосала никогда никому по-человечески, от души! Сама накопила, заработала, с рук купила машину».

Открыла скрипучую дверь, и слезы пропали моментом, запах отрезвил махом. Прокашлявшись, сразу включилась логика и здравый смысл: забыла взять влажные салфетки, в кармане нашла носовой платок – привычка с детства. Осмотрелась по сторонам, может в кустики все же лучше. Встретилась взглядом с торговкой – бесит, и зашла в преисподнюю, закрывая дверь за собой.

Пятьдесят км осталось до Аглаи этой, у неё и надо было сходить. Вот чего спустилась-то?

Я схватилась за устойчивые косяки, так мне показалось надежнее, молясь всем Богам, чтобы не провалиться в вонючую Нарнию, чуть присела, сосредоточилась и обоссала джинсы.

Пиздец, может сразу развернуться и домой уже, ну не складывается всё! Наспех оделась, задержав дыхание, и выскочила на свежий воздух, поплелась до бизнес-леди деревенской.

- Медку возьми. Попробовать хочешь?

Мне захотелось, как в детстве, обмакнуть корочку хрустящего белого хлеба в свежий липовый мед и запить молоком, аж слюни сглотнула.

Внимательная продавщица заметила, взяла салфетку – молодец, подняла чистое белоснежное полотенце, отломила кусок толстого мягкого лаваша и протянула мне, затем тонкой бесконечной струйкой влила в разовый пластиковый стаканчик мед, снова протянула мне. Я с жадностью опустила кусок лаваша в золотистую жидкость, и весь кусок с пчелиным нектаром захватила ртом. Закрыла глаза, сзади шум дороги стал сливаться, уходя на второй план, в нос ударило приятное першение, и я стала медленно жевать эликсир, по-другому не скажешь. Ни мыслей, ни слуха, ни взора, я стояла закрытыми глазами и слушала только вкус. Блаженство! Я хочу быть медом, чтобы от меня балдели мужики, а не орали и не пользовались. Прожевав, проглотив, открыла глаза.

- Брать будешь?

- Давайте!

Я купила три баночки литровых разного меда у продавщицы, мешок земляники, какого-то травяного чая, что никогда не заваривала, потому что на это времени не было. Знаю, что через год, разхламляя ящики, выкину скорее всего его, но сейчас купила с мыслью, что обязательно его использую.

Мне захотелось поговорить с этой посторонней женщиной, наверное, потому, что такое послевкусие у меня сейчас внутри, будто стенки желудка обволакивает ароматная сладость.

- Спасибо вам! Хорошей вам торговли!

- Спасибо, красавица! А тебе мужика хорошего!

Я не ожидала такого напутствия, рассмеялась, но её слова так согрели мне душу.

- Спасибо!

- Давай!

Я оглянулась, за спиной припарковалась представительская машина, из салона вышел мужчина лет сорока, в строгом костюме, в руке папка кожаная, уверенно зашагал к нам. Лицо его было знакомое, может на выписке выдела, муж или отец мамочки какой-то.

Я уже настроилась отвоевывать у чиновников место под солнцем для этой женщины, защищая её права.

- Мария Павловна, подпишите, это «Ключи», я всё перепроверил, можно сотрудничать. Вас забирать, как договорились, в 16.00?

- Да, Саш, как договорились.

Мария Павловна достала очки из кармана, цепким и умным взглядом начала вчитываться в документы, что ей протянул Александр.

Только сейчас я обратила внимание на аккуратный маникюр с прозрачным лаком, под платком разглядела красивые мелированные пряди.

Села в машину и поехала дальше, поражаясь, как обманчиво может быть первое впечатление.

Хорошего мужика…да, хочу. Да, где его взять только?

По дороге до Аглаи я стала опять рефлексировать, ударилась в прошлое, вспоминая всё, что привело меня сейчас на эту трассу.

Всплывали картинки моего детства. Маленький сибирский городок в Новосибирской области, мои сто баллов по химии за ЕГЭ, поступление на бюджет в престижный МГМУ им. И.М.Сеченова, где обучение за год доходило до 1 миллиона рублей. Как мы жили в общаге с девчонками, каким был тяжелый особенно первый год вдали от привычной жизни с мамой, папой, сёстрами. Тяжелый и потому, что много задавали: особенно анатомия, где надо было зубрить всё. Первый секс с Комаровым на койке в комнате, где через ширму спала Юлька. Мы с Димкой готовились к зачету, потом поцелуи, а потом он так ловко меня посадил на свой член, что я только и успела пикнуть. Помню его удивление от вида крови, признался честно, что не ожидал, что я еще девочка, с моей-то внешностью. Полгода еще терся всё рядом, а мне учеба нужна была, да и к нему я особой страсти не испытывала, а первый секс вообще и вспоминать нечего.

Как я это одолела всё, вынесла, сдюжила? Ведь очень многие с нашего потока не смогли, бросили ВУЗ. Потом она, Лаубер Ирма Генриховна, заявилась, приглашая, вернее, нет, отбирая лучших на кафедру акушерства и гинекологии. Потом диплом, потом работа в Перинатальном центре, первое ведение беременности, потом операционный зал, первое кесарево и пошло-поехало.

Я улыбнулась, работу свою всё-таки обожаю, эти лица счастливые, папочки обескураженные, падающие в обмороки от крови, а потом плачущие от счастья. Трепет при выписке.

Я прижалась правее на всякий случай, ехала в своих комфортных 60 км/ч, снова погружаясь в воспоминания, которые потоком нахлынули именно сейчас.

Вспомнилась наша с Павлом первая встреча. Целая делегация тогда забирала Алину Персиянову: муж, родители Алины и Ярика - её мужа, старший брат Павел. Как он тогда задержал на мне взгляд, когда мы вышли традиционно на выписку: я и акушерка Светлана Аркадьевна. Через месяц мы уже жили у него, мне было двадцать шесть лет, ему тридцать один. Я работала, он тоже, мы так решили тогда, что у каждого есть призвание – и это первостепенное. Это я сейчас понимаю, что я просто согласилась на то, что мы ужинаем в ресторане, а не дома, на выходные у каждого своё времяпровождение, всё было гладко вроде. А потом на стройке тот несчастный случай, и нашли крайних, конечно, обвинили его и прораба в несоблюдении техники безопасности. Павел курировал объект, это потом выяснилось, что конкуренты подставили, но было уже поздно. Паша так наклюкался тогда от горя, достал зачем-то припасы фейерверков, в один заглянул, ожидая, когда тот пальнет, а он и пальнул, прямо в глаз, хорошо жив остался. Ему удалили остатки глаза, вставили стеклянный. Мне это не мешало, я так же его любила, или не любила я его никогда, просто нам было удобно, да. У Паши случилась другая жизнь: депрессия, претензии, придирки: где я так долго, шлюхаюсь, отсасываю всем подряд и по кругу. Ушел с холдинга строительного, засел дома, играл круглыми сутками в онлайн-шахматы, да чё там играл, и сейчас играет.