Мариша стояла рядом, пока я осматривала с любопытством владения Белогора. Развернулась и посмотрела на дом. Это не дом, это терем. Задумчивый, как сам владыка. Стены из дерева, что со временем стали темными, между брёвен – красный мох, наличники на окнах резные, а там не просто узор, а словно письмена предков: солнце, разглядела еще птиц и зверей. Крыша, как шапка Мономаха, покрытая тёсом. На вершине голова птицы, словно уносит дом в небо.

- Стеша, чего застыла? – услышала я голос Мариши. – Так и замёрзнуть недолго.

Мужчины сновали, то и дело поглядывая на меня, сведя брови, будто извиняясь за то, что посмотрели в мою сторону. Все были черноволосы, многие с бородой, что от морозца покрылась инеем. Мужички забитыми не выглядели, наоборот, будто каждый тут был хозяин, деловые все, крепкие.

- Красиво тут, Мариша!

Я потихоньку пошла к воротам, желая выйти к лесу, оглянулась непроизвольно еще раз на дом и увидела в окне Белогора. Он смотрел. На меня. Я чуть подняла руку, оголив ладонь, помахала. Ну, а что? Он улыбнулся, кивнул.

Это был какой-то княжий двор, где умело переплелись воля одного владыки и судьбы многих. В этом месте была Душа.

Мариша отворила дверь, что была вырезана в воротах, и мы пошли к лесу. Она была здесь за главную, похоже, с ней здоровались, уважительно склонив голову.

- Стеша, ты далеко собралась-то?

- В лес хочу.

- А что там? Заметен он весь, спит, как наш Белогор.

- Что значит спит, как Белогор?

- Ну, медведь его в спячке уже тридцатый год, вот и лес словно за ним заснул, неживой стоит, холодный.

- Мариша, а ты кто?

Мариша засмеялась.

- Так волчица, как все, один владыка – медведь, он один такой.

Я пребывала в шоке, похоже это не метафора никакая, Рубиль напрямую говорил.

- А ты кто, Стеша?

- Я не знаю, Мариша, хилая с рождения была, потом видеть недуги научилась, вот исцеляю.

Не ляпнуть бы лишнего. Еще бы знать, что лишнее.

- Спасибо, что решилась приплыть, благо Сурия не замерзает.

Чем дальше от ворот мы отходили, тем снег был глубже, я остановилась.

- Не могу.

- Белогору скажи, он сани запряжет, покатают тебя, пошли, болезн…Стеша.

Мариша меня проводила до двери моей комнатки, сказала, что обед мне принесет скоро. Мне не хотелось сидеть одной, как монашке в келье.

- Спасибо, а можно мне почитать что-нибудь? В библиотеку сходить? Есть у владыки библиотека?

Вот что мне делать? Пока ноги Белогора бегают, поди и не вспомнит обо мне.

- Так есть, туда правда уже лет как двадцать не захаживал никто.

- Можно мне, пожалуйста, а то в четырех стенах сидеть скучно.

Мариша распахнула кафтан, взялась за ремень и крутанула его, на животе оказалась связка ключей, она деловито сняла один и протянула.

Волчица указательным пальцем показала направление вдаль коридора:

- Смотри, самая дальняя комната - книжная, сама идешь туда и читаешь.

- Спасибо, а мне можно, ругать не будут?

Мариша засмеялась.

- Не бойся, Стеша.

В комнате своей я разделась, походила несколько кругов без накидки, разминая плечи, услышав шаги, нацепила снова, села за стол.

Мариша принесла мне обед. Мне было интересно всё:

Кем приходится Мариша владыке? Что я ем тут одна – понятно, болезную прячут от глаз подальше. Кто в доме ещё живет, и что значит двуликие?

Я быстро поела, помыла посуду, оставила её на столике, понеслась, как могла, в книжную. В маленькой темной комнате открыла окно, распахнув шторы, увидела огромный шкаф с книгами, что занимал всю стену, у окна стоял стол круглый деревянный и стул со спинкой. Отлично, домашняя библиотека. Пошла опять к себе, взяла полотенце, намочила его водой, вытерла пыль со стула, стола, у части корешков книг и с трепетом взяла первую, что попала под руки. Детские картинки, песни – я понимаю местную азбуку, взяла вторую – повествование о каком-то походе, вернула на место. Оглядела весь шкаф вдумчиво, не спеша, опустила ткань с лица и с самой верхней полки мне захотелось взять толстую книгу в темно-зеленом переплете, огляделась, в углу лестница, отлично.

Выглянула в коридор – никого, на этом этаже, я уже поняла это: комната Белогора и моя из жилых. Закрыла дверь, скинула плащ и шустро стала карабкаться по лестнице, с трудом достала тяжелый фолиант, под мышкой зажала, спустилась, оделась. Фу! Вытерла полотенцем обложку, развернула стул к окну и с придыханием взяла в руки книгу.

Руки словно почувствовали её. Это не просто книга, это словно спящий мир, она не лежала в руках, ждала, когда мои пальцы нарушат покой и разбудят слова. Я осматривала её, обложка из дерева, обтянутая какой-то кожей (телячьей? овечьей?), на которой ещё угадывается сетка пор — словно кожа помнит, что когда-то дышала.

По углам — потускневшие металлические наугольники, стягивающие кожу, как доспехи на теле воина.

Я развернула обложку. Первая страница. Провела подушечками пальцев: листы плотные, упругие. Чернила не черные, а коричневые, буквы — не печатные, а выведенные пером с неровными штрихами, дрожанием, кляксами, видно, где писец уставал или задумывался — строка плывёт вверх или сжимается. В начале глав красные или синие заглавные буквы, украшенные каким-то орнаментом. На второй странице картинка на весь разворот: птицы с змеиными хвостами, звери с листьями вместо шерсти, красивая женщина верхом на медведе, девушка в окружении трёх волков, красавец с рогами и хвостом обнимает рыжеволосую красавицу, наверное, демон, в центре женщина с белокурыми волосами и зелеными глазами, как звёзды. Мир, который я не знаю, но верю, что он есть. От листов шёл запах пыли, нет - тлена, сладковатый грибок и отголоски дымка - что-то такое ударяло в нос даже сквозь ткань.

Я испытывала трепет, выдохнула и начала читать, нарушая покой книги. Читая, я понимала, что во мне ожило то, что я забыла: слова могут быть священны, а бумага – плоть истины.

Я тонула в сказке, читая об истории возникновения мира, в который попала, о жителях, населяющих его.

Земля Велиония.

Это не просто мир, а живое существо, что на языке Древних значит «колыбель теней и света». Земля изначально Богами была поделена на:

Леса Эльфийских Шёпотов, где проживают эльфы – высокие мужчины и женщины с кожей лунного света, большими ушами, способными услышать шёпот листьев и понять, о чём они говорят. Эльфы управляют памятью земли, снами растений, их заклинания – не слова, а мелодии, которые поют деревья- хранители. Живут эльфы в городах, вплетенных в кроны гигантских деревьев, у них нет письменности – свою историю они хранят в узорах на листьях. Они живут тысячи лет, их философия: «Всё, что рождается, должно успеть расцвести. Спешка - оскорбление вечности».

Волкодолье. Жители лесов и степей – оборотни-волки. Они живут по звериному сердцу, по зову Луны. В человеческом облике глаза их меняют цвет от золотого до желтого. В звериной форме не просто волки, а существа размером с коня. Их оборот – не проклятие, а дар, диалог с дикой частью души. Оборачиваются оборотни по желанию, живут кланами-стаями, их закон: «Кровь за кровь, верность за верность». Чтят старейшин, чьи седины – отметины пережитых оборотов. У оборотней есть истинность - дар, соединяющий женское и мужское в пару, неделимое целое. Их философия: «Два раздвоения в одной груди – полнота, награда Луны».

Гнездо Хранителя. Это поселение с пещерами-дворцами, которое заселяют драконы. Драконы – не просто ящеры, а существа из плоти, камня и снов. Их магия – дыхание, одни дышат огнем, другие - звездным холодом, третьи – вихрем песков. Самые древние говорят с горами и реками. Драконы – двуликие, как и оборотни-волки, принимают облик ящера по желанию. Вознаграждены истинностью, в результате которой мир одаривается драконом. Как и эльфы живут до тысячи лет. Драконы могут вдыхать эмоции и хранить их в кристаллах, которые потом светятся внутренним светом.