– Женя… – зову его и слышу:

– Я не куплюсь…

– Нет, серьёзно! Как мы уедем отсюда?!

– Никак, – отрезает беспринципно и безапелляционно.

– В смысле?

– В смысле маршрутки и машины здесь не ходят… Я удивлен, что тебя довезли, по правде говоря. Утром в пять метель была страшенная. Но ты написала, что едешь…

– И ты не предупредил даже?!

– Я предупредил, алё? Сообщения читать надо, мисс всезнайка, – дёргается он и я смотрю наш чат, где он реально писал, а я дрыхла в это время в такси. Вот чёрт! Твою мать! Даже погода берегла меня от этого необдуманного наитупейшего поступка!

Съёживаюсь в проходе и не понимаю, что мне теперь делать, блин…

Как уехать отсюда? Я не вынесу с ним ни дня… Ни даже часа!

Это катастрофа!

Похлеще Армагеддона!

– Марго-Марго… А вдруг я тебе не понравлюсь… – передразнивает он писклявым голосом. – Теперь понял, почему ты аудио не записывала…

– Ты тоже не записывал, блин!

Неужели он реально думает, что я знала, что это он?! Вот это самооценка, а! Я бы ни при каких обстоятельствах… Да и не один человек в здравом уме не связал бы свою жизнь с таким как он, блин. Это нужно быть лютым мазохистом.

– Я от тебя первого ждал… Услышал бы твой голос, меня бы сразу вытошнило в динамик…

– Ты моральный урод! – сцепив зубы, дроблю злобно.

– Не такой уж урод, ты говорила…

– Я была слепа!

Он морщится, глядя на меня и его передёргивает.

– Что?!

– Представил тебя в очках… ещё хуже, чем сейчас.

– Сволочь!

– Ахахаха, – ржёт это чудовище и достаёт еду, расставляя на стол. Причитая себе под нос, давит на гнилуху, чтобы окончательно меня сломать. – Я так старался… И для кого… Для Милены Сахаровской… Это днище… Проще подрочить, если честно…

– Знаешь что?!

– Что? Ты же не думала, что Марк тебя сюда просто так позвал, да?

Ещё хватает наглости… Вот реально. Я же верила… Я ждала тут доброго, милого, заботливого парня, которому выворачивала душу наизнанку, а он… Он… Я просто закипаю от злости.

– Пошёл ты! Пошёл на хер! Ненавижу, ненавижу! – показываю ему факи один за другим.

– Ты как ребёнок… – плюётся он в ответ. – Блин… Угораздило же… Снимай пальтишко, убогая, будем хавать.

– Иди на фиг! Я сяду с тобой за один стол только когда высший разум сообщит мне, что они забирают тебя навсегда в качестве подопытной крысы тестировать свои изобретения!

– Пф-ф-ф… Если высший разум и заберет меня, то только для приплода, – держится он за свои яйца, заставив меня запыхтеть и шумно выдохнуть на весь дом от подступающей злости… Как???? Вот как находиться с этом рептилоидом в одном помещении?

Разворачиваюсь и ухожу, рухнув на диван… Чувствую себя такой дурой. И связи тут ровно одна малюсенькое деление… Если начну жаловаться матери это будет фиаско. Она больше никогда и никуда меня не отпустит. В частности, из-за ворованного пальто… Какой же провал, а.

Не передать словами.

А он как ни в чём не бывало садится за стол и начинает есть. Я отсюда слышу, как чавкает. Причём нарочно. Козлина, а… У меня желудок сосёт и бьётся в болезненных конвульсиях… Я столько ехала. Даже не завтракала утром. А теперь чувствую, что всё напрасно. Такая дура…

Стягиваю с горла шарф пониже и с горечью выдыхаю.

– Ты сама во всём виновата…

– Чё там шепчешь, сахарок? Иди поешь. Я же старался! – выкрикивает он, чем ещё сильнее меня раздражает. Нужно взять себя в руки. Держаться так же, как он. Хамить, грубить, наглеть. Отражать атаки. Только так можно выжить в этой нелёгкой ситуации…

– Нет, спасибо, я лучше умру от голода!

– Зря ты так! А то ведь через уши накормлю, как в прошлый раз, – продолжает издеваться и гогочет. Я тогда так плакала, если честно… Помню, как пришлось убежать. Как Анж потом ему за меня высказывала… Только он, кажется, вообще нифига для себя не уяснил. Как был диплодоком, до которого долго доходит, так и остался.

Так что придётся играть в словесный теннис, пока ему не надоест и он не свалит отсюда сам…

– Надеюсь ты раньше отравишься своей баландой, козлина!

– Слышь, Сахаровская! Не беси! Раздевайся давай, – рычит и выныривает с кухни, заставив меня вздрогнуть. Я тут же нервно встаю с дивана, потому что эта туша идёт на меня тараном. А он как бы не просто не маленький. Он огромный. Метр девяносто, размах плеч как у здоровенного злобного тролля. И точно такая же морда. Я не понимаю, как девчонки вообще могут считать его симпатичным.

– Только попробуй! – ставлю кулаки перед собой, планируя защищаться. Потому что реально его боюсь, от него можно ожидать какого угодно подвоха, и я буду драться не на жизнь, а не смерть, как думаю, но он резко дёргает меня за мой шарф и тащит на кухню, словно собачонку на поводке. Приходится семенить за ним на цыпочках.

– Ай, ай, ай…

– Раз уж кинула меня, дорогая, всё должно быть как положено. Садись и ешь! – толкает он меня на стул, и я плюхаюсь на него, со злостью глядя в его карие глаза, в которых лично для меня отражается одно только отвращение к его душе.

– Ненавижу тебя, – ещё раз повторяю с чувством, и он улыбается, склоняясь ко мне над столом и прохрипев на ухо, словно кайфует от этого:

– Поверь мне, это чувство невероятно взаимно, замухрышка…

Милена Сахаровская

Стол празднично накрыт, еды целая куча… Ощущение, что у него тут были в гостях все шефы города. Ведь я фиг поверю, что Марков умеет готовить.

Зажравшийся мажор. Кусок г…

И даже шикарный стол не сможет затмить того чувства подставы в груди, что я испытываю, когда смотрю на него. Господи. Это не передать словами. Ненависть такая, что я бы удушила его голыми руками, будь чуть-чуть посильнее… Но я слабая – раз, а два – я меньше его в два раза. Этот амбал просто перекаченный самец орангутана. Если я и смогу его чем-то оглушить, к примеру, нужен стальной провод, чтобы связать его и тачка, чтобы транспортировать тело на задний двор… Пока снег не растает и это говно не покажется свету…

– Приятного аппетита, – бурчу ему под нос, и расстёгиваю пальто…

– О… Стриптиз… На стол залезешь?

– Ага, прямо сейчас… – встаю и убираю пальто на другой стул, усаживаясь обратно. Тупые шутки. Тупой Марков. Всё закономерно. Ничего в нашем мире не меняется.

– Как раз твоих двух сосков тут и не хватает… Гладкая поверхность уже есть, – выпаливает он, проводя ладонью по столешнице, и ржёт. А мне так обидно, блин… Он уже не раз обзывал меня доской и прочее.

Мне кажется, что именно он вызвал у меня такое отношение к своему телу. Я совсем себе не нравлюсь. В школе я такой не была… Наоборот. Я же симпатичная. Всегда такой себе казалась, пока не появился он и не выбрал меня в качестве жертвы… Тогда и началось самобичевание… А это серьёзная проблема, между прочим…

– Мудак.

– Да ладно, Ленка, я шучу.

– Я – Милена, – цежу сквозь зубы, а он хватает тарелку и начинает накладывать на неё еду. Терпеть не могу, когда моё имя сокращают.

– Мне всё равно. Вот потому что ты не ешь нифига, у тебя и сисек нет, – издевается, турнув мне полную тару в руки. Урод.

Я буквально ощущаю, как ненавижу его противную наглую морду.

Но есть я хочу ужасно, поэтому приступаю… Ибо тут просто невыносимо вкусно пахнет.

А когда начинаю есть, не могу остановиться… Блииин…

Это не может быть его рук дело…

Я как вспомню его руки… Он ведь отправлял мне фото со своими дорогими котлами. Как у меня ассоциация не сработала? Не понимаю…

Почему я смотрела на них и представляла, как они меня трогают в самых запретных местах. Ужас… Теперь так стыдно за эти грязные мысли о нас. Я бы ни за что не разрешила этому гадёнышу себя касаться. Лучше убейте меня.

– Ну вот, видишь… Аж уши трещат.

Жую и чуть ли не давлюсь едой после этого.

– Ты можешь помолчать, а? Когда ты… Молчишь… Выглядишь более-менее адекватным.