Он дёргает за руку, я поддаюсь… Иду вслед за его широченной фигурой, как за шкафом. Меня не видно даже за его спиной.

Усаживаюсь обратно, а он доливает мне кипятка.

– Вот… Ешь.

Я молча ем и даже не смотрю на него, потому что не хочется. Больше вообще никогда не поведусь на его провокации. Слишком всё очевидно. Он делает всё только для того, чтобы паразитировать и унижать.

На удивление он тоже молчит. И рожа у него такая… Недовольная, сердитая.

Когда я доедаю, убираю посуду в раковину. Поняв, что тут уже целая гора, ведь вчера никто ничего так и не мыл, приступаю к мытью. Возможно, так удастся успокоить эту бурю внутри.

Потому что я уже не знаю, как с ней справиться. Он делает всё назло. Провоцирует, злит, обижает… Питается этим как энергетический вампир.

Убираю посуду и за ним тоже, потом вытираю руки и начинаю уходить.

– Милена…

Игнорю. Иду прямиком в спальню и беру с собой телефон. Уже там ложусь на кровать и начинаю листать не прогруженную до конца ленту. Картинки не открываются, я уж молчу про видео…

Скука смертная… Просто ужасная.

Тогда я решаюсь немного прибраться. Все вещи, которые он вытряхнул. В частности, моё нижнее бельё, блин… Всё заталкиваю обратно, и в один момент слышу, что он стоит возле двери… Просто слышу… Его дыхание и как шаги остановились возле неё. Но внутрь он не заходит…

– Извращенец, – выпаливаю излишне громко и дверь вдруг отворяется.

– Чё делаешь?

– Тебе какое дело… Иди и живи своей жизнью.

– Пошли фильм смотреть…

– В жопу иди, Марков! – выпаливаю, ощущая, как жжёт в груди. Неужели он реально думает, что я поведусь на это дерьмо? После всего, что он сказал и сделал!

– Завязывай посылать меня уже!

– Нет! Не завяжу! Пока ты будешь лезть ко мне! Убирайся и всё будет нормально! – рычу на него, топнув ногой.

– Никуда я нахуй не уйду! Это я арендовал этот дом, так что если кто-то и свалит, то это ты!

– Ой, ну надо же какой важный! Соси, – показываю ему средний палец и швыряю в сумку зеркальце.

– Ты щас сама отсосёшь, поняла меня?! Дерзкая дохуя или чё?

– Я напишу на тебя заяву в ментовку, урод, если ты не выйдешь отсюда!

– Ну давай! Пиши! Раз так, значит, мне уже нихуя не страшно, правда? – чувствую, как меня обхватывают за запястье и тянут куда-то, и тут же начинаю орать.

– Помогите! – пинаю его, бью второй рукой и буксую. – Что ты делаешь?! Придурок, блин, отпусти!

– Ты же в отделение хотела! – открывает он входную дверь, и я оказываюсь лицом к лицу со снежной бурей. – Пиздуй!

– Тут холодно, придурок! Я туда не пойду! – рявкаю и пытаюсь его оттолкнуть, но он выпихает меня на крыльцо, а я всеми силами вцепляюсь в его ворот и запрыгиваю на него вся и полностью, обхватив торс ногами.

– Для той, которая ненавидит меня, ты подозрительно часто прилипаешь ко мне, ты так не считаешь?! – выпаливает он, пытаясь оторвать меня от себя.

– Ты пользуешься тем, что я маленькая! Что беззащитная для такого как ты! Что я не могу сопротивляться! Чего ты хочешь?! Чтобы я себе ноги застудила? Ну и пожалуйста! Всё это на твоей совести тогда! – выпаливаю и тут же спрыгиваю прямо в носках в снег, который лежит на крыльце. – Пошёл ты! Пешком пойду! – сбегаю с лестницы и ныряю в сугроб.

– Дура, блядь! – слышу позади, и его руки вдруг вытаскивают меня из него, не дав мне идти, но я рвусь вперед, повиснув на нем и дрыгая ногами, раскидывая снег повсюду.

– Пусти меня, я дойду! Чудовище! – дерёмся с ним. Падаем в белоснежную вату оба… Всё сразу мокнет. И холодно так, что у меня стучат зубы, но я продолжаю материться и ругаться с ним. – Надеюсь, ты будешь гореть в аду! Я ненавижу тебя!

– Стой ты, курица тупая…

Катаемся с ним, и он стелется под меня, а я оказываюсь сверху. Съежившись, вся дрожу посреди ледяной улицы. Он тут же обхватывает меня обеими руками и встаёт с земли.

– Пошли в дом, – тащит меня обратно, а я уже плачу… И от холода, и от ненависти к нему. Хотелось бы мне его утопить в одном из сугробов… Но силёнок бы не хватило просто…

Вцепившись в его плечи, вся дрожу и не могу отлипнуть, потому что тело, словно закоченело. А он ещё и пиздит на меня, хотя сам виноват во всём.

– Дура, какая же ты дура бесявая…

Тяжёлые шаги направляют нас прямиком в ванную, я и сказать ничего не успеваю, как он ступает вместе со мной внутрь, дёргает шторку и включает тёплую воду, которая моментально мочит всю нашу с ним одежду. Я только и успеваю, что жадно хапать воздух и возмущенно смотреть на него, потому что он меня всю намочил… Господи…

Оба мокрые… Но сразу так тепло стало… Мамочки…

Куда он вообще смотрит? Отслеживая его взгляд, понимаю, что у меня соски встали, а это животное так жадно облизывается и вдруг неожиданно бодает меня лбом, обхватив за талию и впечатывая в кафельную стену.

– Слушай ты! Отпусти!

– Нет, ты послушай… Милена, я… Я реально хотел с тобой посмотреть что-то… Вырвалось… Постоянно рядом с тобой вырывается… Прежде чем послать меня, знай, что я не специально это всё… Нет, не специально… Я, наоборот, хотел…

Молчу и вся покрываюсь мурашками. В глаза его смотреть не могу, хотя именно это и делаю, постоянно отводя свои. Господи, ну чего он так на меня смотрит?!

– Туплю рядом с тобой… Сильно…

– Ты отпустишь меня?

– Нет.

– М-м-м… – обхватив его за мокрый ворот, ощущаю себя в ловушке… Пошевелиться даже не могу и чувствую, что у него стоит вовсю… Эта твёрдая махина упирается прямо в мой живот. И я что-то чувствую. Что-то ужасно неправильное… Тянет, точит когти и ноет внизу… Перебираю ноги на месте, а он тем временем тянет мою мокрую футболку вверх. Я даже вякнуть не успеваю, как оказываюсь перед ним голой… Шумно вздыхаю от страха. Вся в мурашках, а его взгляд такой серьёзный и следом за моей футболкой отправляется и его. Он прижимает меня к своему стальному горячему торсу, кожа к коже, и находит мои губы своими… Под звуки льющейся воды мы с Марковым целуемся в ванной полуголыми и лапаем друг друга, продолжая скидывать с себя остальную промокшую насквозь одежду…

Милена Сахаровская

Стою в ванной и послушно висну на нём, обхватив широченные плечи обеими руками. Светить голым телом боюсь, хотя мы с ним уже перешли черту. Он всё видел… Мои соски трутся о грубые волоски на его груди. А его ладони гуляют по моему телу, сжимая попу или стискивая талию… Зарываясь во влажные волосы и подталкивая к себе ещё ближе. Я не понимаю, что здесь происходит, но он не перестаёт меня целовать. В очередной момент я и вовсе чувствую, что он давит меня своим телом к стене и лезет между ног своей наглой ручищей. А там внизу и его член, который абсолютно голый… Огромный, стоит и пугает до ужаса, до дрожи, и мне дышать тяжело. Господи, зачем я туда взглянула… Теперь ощущение, что он попал мне в глаз! Мамочки! Так и ослепнуть недолго!

– М-м-м… – мычу ему в рот и отталкиваюсь от него, и он сам разрывает поцелуй, глядя на меня своими тёмными омутами. Одним только взглядом прибивает к месту и заставляет нервно сглотнуть всё, что накопилось на поверхности. Я в аду… Это точно. И путей отступления никаких не наблюдаю. Я в его сетях, под его натиском. И это ещё сильнее меня дезориентирует. Обычно он совсем другой.

– Тихо ты… Я больно не сделаю… – бодает меня лбом, прижавшись снова. – Стой так… Стой и молчи…

– Ты маньяк, реально…

– Блядь, Милена… Замолкни, – снова толкает руку вниз, проходясь по самому моему нежному месту пальцами… Он такой напряженный и дикий сейчас. А я стою и дрожу, вонзив свои ногти ему в плечи. Выдыхаю пар изо рта… Жмурюсь и пытаюсь совладать с собственным телом, которое противоречит моим установкам. Я позволяю Маркову трогать себя между ног… Теребить мою фасолинку… Господи! Я отвратительная… Сама себя предала… Саму себя унизила… Как я так могу вообще?! Это же неуважение к своим границам… Это их расхищение…