– Не, нет там нихуя, так и знал…

– Урод! Насильник, блин! Псих! Извращенец! – отряхиваюсь, задыхаясь. Съедая слова, чувствую себя облапанной и грязной. Словно кто-то окунул меня в чан с какой-то липкой вязкой жидкостью. Фу…

– Ты чё больная совсем? Про обоюдное удовольствие не слышала? Или ты фригидная? – спрашивает нагло, после чего уходит на кухню, как ни в чём не бывало, а я продолжаю материть его вслед.

Удовольствие! Где он, а где удовольствие?! Я получу удовольствие только когда он откинется, блин! И уж точно не тогда, когда бесчувственная груда камней лапает меня против воли,!

Чуть Богу душа, блин, не отдала! На секунду мне показалось, что он реально меня сейчас изнасилует. Какой же придурок…

Страшно теперь с ним в одном доме находиться. А вдруг ему что-то ещё в голову взбредёт? Вдруг он реально сказал про свои замашки без секса? Думаю, держать что-то тяжёлое возле себя, чтобы если что, двинуть ему по голове. Вот этот шар с блёстками подойдёт… Двигаю его к себе поближе и только тогда становится чуточку легче.

Но после этого вижу, как он прихватывает бутылку с кухни и проходит мимо меня куда-то в сторону. Видимо, бухать… Господи, если он напьётся, я вытащу его на улицу пьяного и просто оставлю там замерзать. Мне похрен! Я даже не пожалею об этом потом! Минус один долбоящер в природе!

Время здесь тянется вечность. Придурок в комнате… Там играет музыка и, судя по всему, он совсем ужратый… А мне так одиноко и скучно, что хоть вешайся. Кроме того, сети почти нет. А когда одно деление всё же появляется, я вижу сообщение от Анжелки со ржачными смайлами… Она сто процентов всё поняла. Господи…

А как вишенка на торте сообщение от мамы.

«Не забывай пользоваться презервативами!».

Закрываю глаза и громко озлобленно выдыхаю, аж пар из ушей идёт. И как я могла так опростоволоситься?! Ощущение, что вселенная решила меня добить.

Ну и позорище…

Единственная попытка найти себе парня в Новом году обернулась таким фиаско. Нет… Я навсегда останусь одна! Лучше умереть в гордом одиночестве, чем при выборе наткнуться на такое чудовище! Мне в любом случае повезло! Иначе бедная девочка Марго, которая его не знала, была бы брошена им сразу после первого раза… Он бы просто поимел её и показал истинную сущность. Потому что мудак по жизни…

Слёзы катятся по щекам. Трудно вообразить ещё худшего исхода ситуации…

Однако, ровно через мгновение в доме вдруг полностью гаснет свет, заставляя меня погрузиться во мрак и ужас этого места окончательно…

Милена Сахаровская

На цыпочках крадусь в тёмную комнату, из которой теперь доносятся лишь мёртвая тишина…

Стучусь, но реакции не следует. Тогда я осторожно отворяю дверь и шепчу в темноту спальни:

– Жееень… Женяяяя…

Сердце в груди наяривает как на аттракционах. Тяжело соображать в такой ситуации. Ладно я хоть можно подсветить пространство телефоном. Слышу его сопение и хмурюсь, глядя на то, как это тело лежит в обнимку с бутылкой. Просто прекрасно… У нас свет вырубили, а он ни сном, ни духом. Будто вообще пофигу. Даже его колонка перестала играть, а ему хоть бы хны. Алкаш!

Только не смотри на него! Глаза всё равно тянутся по рельефам.

Спина как каменная… А ещё… Он в трусах, блин. Я вижу его жопу. И взгляд она притягивает похлеще «Рождения Венеры» Боттичелли. Ужасно-то как… Дайте уже оторваться и на ослепнуть!

– Марков, блин! – швыряю в него тапочек, и он начинает ворочаться.

– М… Чё тебе надо, дура…

– Сам дурак! – возмущенно топаю ногой и рычу. – Свет отключили, блин! Просыпайся, пьянь! – подхожу ближе и пытаюсь его разбудить. – Женя! Жень, алё! – боюсь даже касаться, чтобы растолкать. Кипяточный на ощупь… Весь горит, блин, словно при лихорадке.

– Иди сюда, – меня вдруг резко дёргают под одеяло, и я деревенею на несколько секунд, оказавшись в плену у этого недочеловека.

– Марков, отстань! Что ты творишь, блин! Очнись! Свет вырубило! Госссподи! Отвали! – ругаюсь, устраивая бунт на корабле. Путаюсь выбраться из-под одеяла, но он прижал меня и не отпускает.

– Вот хули ты так вкусно пахнешь, а, – елозит носом по моей шее, завалившись сверху и утыкается своей огромной палкой прямо в мой живот. Я же воняю, блин! Я… Он что это такое сейчас вообще сказал?! У него уже бред, кажется, от бухла начался!

– Ты в говно, похоже! Слезь, а!

Пытаюсь сжать ноги под ним, но чувствую давление и ничего не могу сделать. И от него так несёт спиртом… Боже… Фу. Нафига я сюда вообще попёрлась?! Камикадзе.

– Послушай, Марков! Если ты меня сейчас не отпустишь, то я… – пытаюсь подстроить колено к его шарам на противостояние. Но он не позволяет. Зажал и ржёт надо мной, словно только этого и ждал.

– Не, не, не выйдет, дорогая… Я все ваши приёмчики знаю…

– Конечно, тебе ведь не впервой кого-то насиловать! – выпаливаю ему в лицо.

– Да нужна ты мне, – проводит ладонью по моей заднице, и я взвизгиваю. – Ладно, полежи вот так чуток, я сам… – дёргает за пуговицу на моих джинсах.

– Свинья ты проклятая! Убери свои руки! Женя, блин! Будь адекватным! – ору ему в лицо как ненормальная, оглушая, а он вытирается.

– Вот хера ты плюешься, а? Чё тогда приперлась вообще?!

– Я говорю свет вырубили, ты оглох?! – визжу уже осипшим голосом. Как будто достучаться до этого быдлача можно только такими криками. Ужас… Как горло-то болит…

– В смысле вырубили? Оглохнешь тут с тобой… Пиздец… – слезает с меня и трёт свою рожу, пока мой телефон хотя бы немного подсвечивает комнату. В темноте я бы с ним обосралась от страха.

– В прямом, оглядись…

– Твою мать, а… Такой сон обломала. Вот что ты за человек такой?! – обращается ко мне и медленно сползает с кровати, начиная натягивать на себя штаны. Слава Богу…

До сих пор трясёт оттого, что тут происходило. Совсем, блин, дурной… Это надо же вот так нагло к кому-то лезть.

– Подсвети, – ворчит на меня и ищет свою футболку.

Одевается, пока я прячу глаза, чтобы лишний раз не смотреть на этот стриптиз наоборот… Ещё специально светит своими мышцами. Дикарь.

Тащусь за ним, когда он идёт к выходу. А потом вдруг подходит к какой-то другой двери и начинает спускаться вниз в кромешную темноту. У меня аж на месте начинается паника. Я просто зависаю, сильнее сжав свой телефон.

– Господи… Ты куда?!

– В бомбоубежище, блин. Сама как думаешь? В подвал, автоматы смотреть. Они здесь.

– Откуда ты знаешь?!

– Потому что, когда заехал смотрел как всё работает… Свети, а. Не пизди…

Сглатываю и подсвечиваю ему дорогу.

– Я туда не пойду, – стопорюсь, когда он уже внизу. Смотрю на его подсвеченную телефоном морду и трясусь, склонившись головой вниз.

– Тогда давай сюда телефон.

– Нет… Не дам. Мне страшно в темноте…

– Ты издеваешься?!

– Нет, возьми свой!

– У моего батарея села. Давай говорю сюда, – зовёт он, и я мотаю головой.

– Нет, пожалуйста… Я лучше с тобой пойду…

Он ждёт, я начинаю спускаться. Страшно так, что зубы стучат. Я боюсь и темноты, и высоты… Я боюсь подвалов… Я всего боюсь. А ещё крыс и пауков… Господи… Как же жутко… Колени подкашиваются. И ноги как не мои – чужие…

– Давай быстрее, а!

– Я стараюсь, блин! – выпаливаю и спотыкаюсь на предпоследней лесенке. Говорила мне мама, что я из тех, кто не может делать два дела одновременно, а теперь я заваливаюсь прямо на Маркова. Придавив его к полу.

– А-а-а… – кряхтит он, полностью развалившись на бетонном покрытии.

– Господи… Извини. Ты жив?

– Бляяяя… Лошара, а… – ворчит он и ржёт надо мной, удерживая на себе. – Говорил же, ноги кривые…

– Да пошёл ты! Козёл, а, – отряхиваюсь и нервно встаю с него. – Больше никогда ко мне не подходи! – рычу на него и освещаю помещение, когда он тоже встаёт напротив меня и оглядывается.

В мой фокус тут же попадает мелкая серая… Отвратительная гадина с двумя торчащими зубами, как у вампира, и я начинаю истошно орать, бросившись на Маркова всем своим телом и повиснув на нём, словно отваренная макаронина.