– Если ты хочешь, мы можем написать на него заявление в полицию… Раз так…
– Что? – выныриваю я из её объятия. – Какое заявление… Не понимаю… – вытираю сопли, вытекшие из носа. Просто рёва-корова какая-то…
– Ну… – мама отодвигает волосы с моей шеи. – Не думай, что я не заметила… Он тебе денег за это дал или… Напоил, наверное? От тебя так разит…
Я тут же хмурюсь. Потому что вот такого вообще не ожидала услышать… Тут же встаю и бегу к зеркалу… Что так такое, блин?!
– Мужчины подлые, циничные, грубые… Никто не имеет права так с тобой…, – продолжает мама, когда я смотрю на своё отражение, а у меня по всей шее синяки и его засосы… Мысленно пытаюсь справиться с дыханием. Просто я травматичная худая, на мне часто синяки, а я ещё просила вчера его о всяком. Сама его придавила и лезла всячески, Господи… Он прикусывал, конечно… А я гундела, чтобы придушил. Чиканутая, блин… Катались с ним по кровати и оставляли друг на друге отметины… Ну, любовь, она же разная бывает, да?
– Мам… Нет… Это совсем не то, что ты подумала…
– Не оправдывай его. Не надо… Он поступил ужасно… Насилие не заслуживает никаких оправданий…
– Мам… – не успеваю договорить, как слышу гудок под окном, а потом и смачный звук в окно, словно кто-то что-то кинул в него…
Мама хмурится и встаёт с кровати, открывая шторы в моей комнате, свет от фар тут же долбит в окно, а Марков стоит напротив и швыряет один за другим снежок, не переставая и орёт:
– Миленаааа!!!! Выйди ко мне! Милен!!! Пожалуйста!!! – срывает горло на морозе, пока наши с мамой глаза встречаются. И я вижу, как её лицо искривляется в гневной гримасе.
– Я убью его!!! – тут же срывается с места мама, громко топая ко входной двери, а я бегу следом за ней… Становиться свидетелем того, как моего Маркова убивают за принесённые мне увечья и размазывают по асфальту его самооценку…
Глава 31.
Марков Евгений
Какое-то время понадобилось, чтобы убрать осколки с остальным пиздецом, что мы устроили, а ещё расчистить машину от снега… Я всё проклял за то, что вечно сплю как убитый, и до меня очень сложно добудиться, блин. При том, что это она была бухая в говно, а не я.
Пока ехал за ней, меня всего пидорасило. Потому что я испугался, что она уже всё для себя решила… Что думает, будто я всё врал, и между нами ненастоящее… Мне показалось, будто она в этом вчера была уверена. Хотя это вообще не так, и я не знаю, что мне делать ещё, чтобы она поняла. Решил приехать прямо к ней домой, за ней…
Чтобы поняла, что я не намерен ждать и что она мне важна… Очень.
Однако вместо ласковой добродушной сексуальной кошечки, которую я драл вчера половину ночи подряд, навстречу ко мне вылетает её осатанелая мать. И выглядит при этом, как террорист-смертник на задании…
– Мама, до подожди ты! – бежит за ней Милена, но та рвётся вперёд. Прямиком ко мне. Что делать не знаю. Женщин не бью… Но если придётся защищаться, то…
– Здравствуйте… – едва пытаюсь поздороваться, как мне объявляют войну.
– Пошёл вон отсюда, пока мы на тебя заявление не написали! Изверг!
Так-так-так…
– Ээээм… Что? – спрашиваю у них обеих, пока Миленка морщит лицо рядом.
Это за то, что мы анал попробовали? Из-за этого изверг, да? Ну, из-за чего ещё?
– Что, что! Не притворяйся! Имей в виду, молодой человек, я всё зафиксирую! Все синяки и шрамы на её теле! – выпаливает её мать, а меня моментально как кипятком окатывает. Она чё там удумала… И чё маме своей рассказала?! Нашлась мне… Всем известная Диана Ш…
– Чё?
– Чё, чё?! Да он ещё и издевается!
– Мама… – встревает Милена. – Можно мы поговорим, ладно? Ты всё не так поняла… Правда…
– Как это не так?! – приподнимает её мать бровь. И та, кажется, сейчас улетит к херам прямиком над городом… Быть может, и до Парижа доберётся. – Что скажешь, что он ничего не делал?!
– Нет… Точнее, в общем… Мы оба друг другу делали… Ничего такого… Мам… Блин, мне стыдно… – бормочет Милена не в состоянии даже нормально слова произнести. Вот что за человек, а? Довела девочку… Нет сказать нормально. Он делал мне куни, я ему минет. И никакого извращения не было… Разве что один раз в попку, но мне было не больно, даже хорошо… Я бы вот именно так сказал… В такой формулировке, да…
– Он тебя изнасиловал?!
Вот тут меня конкретно прорывает.
– Эй! Я никого не насиловал, дамочка! – сразу же отрезаю, а она так на меня смотрит, что, кажется, сейчас задушит, блин… Не взгляд, а бритва… Просто отсекает всё лишнее… Мгновенно. Ежесекундно. Чувствую себя не человеком, а каким-то отростком… Без мнения и права слова…
– Я тебе сейчас покажу…
– Что покажете…
Она замахивается на меня, я чисто на инстинктах загибаюсь, привыкший получать от семейства Сахаровских по башке. И мне, блин, стыдно… Хотя это я сейчас веду себя как взрослый, а вот она явно, как…
– Я ничего не делал! Такого…
– Мама, это правда, прекрати! Я сама просила! Сама! – выпаливает Миленка, и я хмурюсь. Что она там у меня просила? Да ничего такого… Ну постегали немного, покусались… Что такого-то… В полицию сразу бежать?
Её мама так на неё смотрит, будто у неё ошибка системы…
– Как сама?
– Ну вот так… Ничего такого не было… Просто выпила и…
– Ой, Господи, – недовольно морщится её мама. – Ещё и насилие оправдывает… Вы что ж из этих… Садо-мазо как их там…
Вот тут я начинаю ржать как псих. Просто в истерике… Заливаюсь…
Но, кажется, весело только мне… Потому что Миленке стыдно, она вся красная, а её мама смотрит на меня как на клопа, готовая раздавить меня прямо здесь и сейчас… Хочется сказать – да, это всё она. Ваша дочь… Просила выебать её в жопу! Но у меня язык не повернется…
Тем более, что я просто сделал это, пока она была пьяная. Теперь жалею, блин. Фактически воспользовался ужратой невинной женщиной… Так и знал, сука!
– Мама… Фу. Нет, конечно! Всё… Я не хочу об этом… Иди в дом, я сейчас вернусь, – шипит она на мать, а та смотрит то на неё, то на меня.
– Ты – под моим пристальным контролем, – обращается ко мне. – У вас пять минут. – бросает важно, будто она тут и царь, и Бог… Теперь я понимаю о чём мне вещала Марго, блин…
Она уходит, а Милена вздыхает, глядя на меня.
– Ты не должен был приезжать… И это слышать тоже…
– Что за фигня у тебя такая? Синяки?
– Просто остались небольшие засосы и всякое такое… – опускает она взволнованный взгляд.
– Покажи…
Отодвигая воротник, демонтирует мне следы моего вмешательства, и тут уже мне становится стыдно. Заигрался… Я и не думал, что так сильно останется.
– Извини меня, пожалуйста…
– Это вообще не важно, – отдёргивает она ворот и отходит на шаг назад. – Не нужно было тебе приезжать…
Блин, знала бы как подгорает от этих слова, а… И от того, что сбежала от меня, пока мирно спал…
– Нужно было… С какой стати нет, блин?! И то, что вчера было не имеет никакого значения… У нас ещё раньше началось…
– Ну и что…
– Так нечестно… Скажи, что не чувствуешь ко мне того же?
Она смотрит на меня и явно хочет сказать какую-нибудь гадость.
– Милен… Только честно…
– Ты меня обидел… Если честно…
– Я знаю, – отвечаю я устало. – Я уже говорил тебе… Я сожалею об этом… Ты – самое важное для меня… Я… Я ни о чём другом думать не могу… Милен…
Вижу, как из её глаз льются слёзы. Выглядит она при этом такой глубоко несчастной, и я понимаю, что это я, козёл, виноват в этом. Мне ещё хуже теперь… Я урод.
– Почему? – дрожит её голос… И тут я вспоминаю, что вчерашние слова любви шептал совсем не туда, куда нужно… Она, походу, и не поняла ничего… В пьяном коматозе. Дурашка моя любимая…
– Потому что люблю тебя. Я тебя люблю, Сахаровская…
Едва она слышит это, как её подбородок трясётся, а я впиваюсь в её губы со всей страстью, которую в себе вёз. Которую держал внутри… Обхватываю за голову, аж капюшон спадает. Сосусь с ней и не могу насытиться…
