– Ты меня предал…
– Нет… Я не предавал… Да, так вышло, что обманул, но… Я не предавал тебя, малышка…
Господи, как же режет по больному, а… Малышку, блин, нашёл… Хочется дать по башке, но я не уверена, что мне это хоть как-то поможет. Сердце уже разбили. И втоптали меня в грязь…
– Не называй меня так даже! Мне тошно! – расхаживаю по прихожей, мечтая испариться отсюда и исчезнуть. – Ты реально думал, что я не узнаю?! Думал, что всё так просто пройдёт?! Да вы же оба меня обманывали! Ещё и говорил мне столько гадостей по приезде!
Он хмурится и смотрит на меня виноватым взглядом.
– Я знаю, что накосячил… Знаю… Милен… Но я же…
– Что?!
– Я правду говорил… Я в тебя влюбился… Сахаровская...
Смотрю на него и прибить хочется. Влюбился он. Лгун… Ещё смеет строить такую ласковую противную морду. Снова мной вот так крутить! Это же целый талант, получается! И если я прощу это, спущу вот так, буду круглой дурой!
– А я ни одному слову твоему не верю! Ты чёртов манипулятор! Хочу поскорее свалить отсюда и если ты меня не отпустишь…!
– Я не хочу отпускать… Я хочу с тобой быть… У нас ещё столько дней впереди… Красивая моя…
– Красивая?! Красивая! – возмущенно полыхаю я и нервно смеюсь. – Нет, у меня слов нет… А хотя они есть… Таких как я красавиц ещё поискать, да, Женя?! – говорю его же словами, и он кивает.
– Да, всё так… И где я не прав? Ты же одна такая… – парирует он, на что я снова ржу.
– Это был не такой посыл! Не такой! А оскорбительный! И вообще… Ты всё сделал силой… Всё-всё… Скажи честно, вы поспорили на мою девственность?
– Чего?! – спрашивает он гневно. Аж глаза горят. – Да нет, блин! Я хотел с тобой быть… И сейчас хочу!
– Чудно! А я с тобой нет! – фыркаю и разворачиваюсь, уходя в спальню и по пути расстёгивая свой комбез.
Слышу, что дверь закрывается и он выходит из дома. Скотина такая. Надеюсь, за моими вещами хотя бы пошёл, а не курить… Господи, как же я его ненавижу, а…
Это же надо так поступить. Как совести хватило… А у Анж?! Она вообще чем думала?! Тут же достаю телефон.
«Я с тобой поделилась, а ты!!! Сдала меня ему! Коза! Предательница! Не понимаю, как так можно?!», – отправляю сообщение и заваливаюсь на кровать, забившись под одеяло. Скинув по пути почти всю одежду, кроме подштанников и кофточки. Урод, а… Хочется спрятаться ото всех и забыться.
Чувствую запах, исходящий от подушки, и бью её. Потому что пахнет им… Нами… Швыряю её в ноги и зарываюсь под одеяло с башкой.
Слышу, что он припёрся… А потом идёт ко мне сюда. Но никак не реагирую. Делаю вид, что умерла под этим одеялом…
– Если что, я твои вещи принёс, – говорит он, замолкая. Я продолжаю его игнорировать. – Ладно… Я оставлю себя… Как будешь готова поговорить… Я буду ждать…
Ага, жди-жди, думаю я. Ни за что с тобой больше никогда разговаривать не буду. Ненавижу!
Толкаю наушники в уши… И…
«Ты надеваешь каблуки уже не для него, не отвечаешь на звонки, в душе цунами, но…».
Тут же встаю с кровати и тащусь за алкашкой. Прохожу мимо обомлевшего Маркова, вытаскиваю виски и колу из холодильника, намешиваю себе убийственный коктейль, разбавляя его четырьмя кусочками льда, и пусть только попробует мне слово сказать. Прихватываю с собой ингредиенты для хорошего настроения и исчезаю за дверью спальни снова… Если бы он знал о том, какое там внутри меня цунами, он бы уже забрал у меня бутылку или вовсе убежал отсюда.
«Девочка, танцуй, всё пройдёт так скоро,
Разгоняй тоску – он того не стоит,
Девочка, кружи, в танце с этой болью
Выжигая чувства крепким алкоголем»!!!
Мне кажется, я тут устроила полный пи…
Всё летит в стороны, разбивается, я топаю как слон и ору, якобы подпевая, пока Марков боится сюда даже заходить, и правильно делает, потому что я его тогда ушатаю просто!
Матерюсь, избиваю ту самую подушку, представляя, что это он. Прыгаю, танцую, кружусь. Кричу как резанная. И пью эту противную мерзкую жижу, которую раньше не могла даже чуть-чуть отпить… Фу, какая же гадость, а…
Как жжёт… Но после наступает такое тепло в груди… Голову кружит… Пространство плывёт… Я снова открываю дверь, чтобы сходить в туалет и обнаруживаю его прямо под дверью с дикими округлившимися шарами. Он что-то мне говорит, а мне всё равно, я вижу только, что губы шевелятся, а слов не разбираю. У меня там новая душераздирающая песня.
Мочу волосы ледяной водой, чтобы протрезветь хотя бы немного и продолжить. Всё капает на пол. А я просто иду мимо него на кухню и пофиг мне на это. Сгребаю в руки кучу тарелок и демонстративно обхожу его стороной, но…
Чувствую, что он хватает за плечо. Смотрю на него яростным взглядом. Ноздри раздуваются. Если не отпустит…
Кажется он, понимает. Отступает…
Пальцы разжимаются, и я снова исчезаю за дверью, которую закрываю прямо перед его носом, и всё повторяется по-новой… Визги, разбитые об стену тарелки и маты…
Сейчас я готова убивать…
Ну и он не тупой. Не заходит… Гасится там снаружи. И пусть…
Пока я пар не выпущу, ему тут только калечиться. На полу уже всё в стекле, а я прыгаю на кровати, как умалишенная. Представляю выражение мордашки бедной мышки в подвале… Она там, наверное, в шоке оттого, что происходит наверху…
Только это останавливает меня от очередной брошенной в стену тарелки. Я падаю на кровать и снова начинаю рыдать… А потом…
Дверь в комнату вдруг открывается…
Глава 29.
Евгений Марков
Я как бы и так долго терпел этот пиздец… Ей же пар хотелось выпустить, но это уж как-то слишком. Я тупо испугался, что она порежется, ну и…
Понеслось…
– Милена, блин… Чё за хуйня…
– Иди ко мне, а… – слышу до боли несчастное с кровати. Как идти по этому стеклу не знаю, но разве могу ей отказать? Еле удаётся пробежать мимо осколков и рухнуть к ней на кровать, пока зовёт. Иначе потом будет поздно… Сейчас хотя бы сама пригласила…
– Ну чего ты… – касаюсь тонкого плеча и меня в момент накрывают хмельные губы. Алкоголем разит на всю спальню. Это жесть конечно. – Милен…
Чувствую, как её пьяные руки шарят по моему телу и ржу. Потому что она прям-таки нагло меня расхищает.
– Сахаровская… Обдолбалась, да?
– Заткнись… Раздевайся… – дёргает меня за штаны, пока я угораю.
– А потом ты скажешь, что я тобой воспользовался, да? Не-а…
– Это я тобой… Всоп… Восп… Восполь…зовалась, – еле произносит и придавливает меня к кровати, засосывая язык в мой рот… Сосёмся с ней, как ненормальные, но мне так даже нравится. Катаемся, лижемся, трахаемся языками.
Хочу мириться… Хочу долго и качественно это делать… А она ещё вся ёрзает, у меня уже член стоит колом. И фляга свистит на почве её опьянения… Хватаю за жопу и не могу натрогаться… Пролезаю под резинку, под трусы… Мну её сладкие булки и между ними… Чувствую, как плоть набухает и сочится. Как я собираю всё это добро подушечками пальцев и толкаюсь в неё.
Сахаровская продолжает изматывать, поглаживая мой хуй через штаны и пытаясь их снять, пока я дышу на износ… Ну вот нахуй так пить, а… Нахуй так стегать?
Нет, мне нравится… Мне определенно это нравится…
Чувствую, как она начинает целовать мою грудную клетку, заставляя вынуть из неё пальцы… Опускается с поцелуями до солнечного сплетения… Касается своими прохладными пальцами моих рёбер… Скользит языком ниже, пока её влажные волосы тянутся за ней. Башку же намочила зачем-то. Видать, чтобы протрезветь, а потом… Забредая в мой пупок языком, моя извращенка начинает тянуть вниз штаны, и я приподнимаю корпус, помогая ей, ну а дальше… Ебать, дальше, всё, как в тумане…
Может она мне так мстит, а? Может хочет его оттяпать?
– Пиздец… Пиздец, пиздец… Твою мать… А… – бормочу не переставая, потому что она как пылесос присосалась. Работая ладонью, сжимая мой член у основания, насасывает головку так, словно где-то этому училась. Аж хочется нахлестать за это по щекам… Я в раю… – Ты… Уверена…
