А он меня всю собой оккупировал… Я ощущаю, что просрала эту войну в пух и прах! Полностью ему проиграла. Глупая… Наивная… Ведомая Милена!
– М… М… – стону ему на ухо, как дурочка. Живот ноет. Всё стянуло тугим узлом… Я не могу думать ни о чём, кроме его пальцев там… Что они творят… Как нежно и ласково доводят меня до трясучки. Нет… Это не он. Пусть мне кажется, что меня Шаламе трогает, Господи… Пусть лучше он…
– Пиздец я тебя хочу, – хрипит он, не останавливаясь. Куда-то в район моей шеи и ключиц. Очерчивая линию скул губами и зубами… Прикусывая, словно дикое животное… Практически вжал меня собой в кафель… Я уже с ним срослась. Не могу даже немножко сдвинуться. И произнести кроме стонов ничего не могу, потому что в голове какая-то каша… Живот отстёгивается. Я становлюсь мармеладом, ощущая, как он скользит там. И мне стыдно, что я так реагирую. Стыдно, что затопила его пальцы… Что по бёдрам течёт, но ему это, кажется, наоборот, нравится…
– А… А… А… – звучит, словно симфония из моих уст. Я просто сжимаюсь, крепко его к себе прижав… Почему так приятно… Почему мне так хорошо? Это же Марков… Потому что он извращенец… Маньяк и пошляк… Только поэтому, Господи…
– Ты такая нежная...
Эти губы шепчут какие-то приятности. Раньше они говорили только гадости. Раньше они меня унижали, и я не верю, что они так умеют. Это слишком.
– Секси девочка…
– Прекрати… А… Перестань… Ах… Женя… – вгрызаюсь зубами в его шею. Сама не верю… Что творю… Ёрзаю своим тазом о его пальцы, ощущая, как внизу разрастается здоровенный огненный шар. Давление достигает пика. Я сама натягиваюсь струной.
– Давай, сахарная моя… Лови дзен…
Я и понять не могу о чём он говорит до того, как этот самый дзен со мной не происходит… Нет, я трогала себя, конечно. Но это было не то… Совсем, блин, не то… Это просто сумасшествие какое-то. Губы касаются сладко-солёной кожи. Я дышу, сжав его и повиснув на нём… Ноги как чужие… Осознаю, что он затолкал в меня свои пальцы, и я сокращаюсь на них, только когда наше объятие немного ослабляется и он вынимает их из меня, утрамбовывая свои ладони по бокам от меня.
Шок парализует меня… Я не знаю, что говорить. Как смотреть на него… Хочу убежать, но я в плотном кольце его рук и… Он так дышит…
– Милена…
– Нет, нет, нет… Не говори со мной! – стою с закрытыми глазами и мотаю головой. У меня ощущение, что я сплю. Это просто кошмарный сон! Который приснился мне вусмерть пьяной…
– Прекрати уже…
– Отпусти! – пытаюсь дёрнуться, но он обхватывает обеими руками.
– Кароче, расклад такой… Я тебя хочу безумно… Уже… Блядь, да не могу уже. С сентября месяца, как увидел… – выпаливает он, заставив меня приоткрыть глаза и застыть.
– Что? Ты ещё долго собираешься издеваться, да?! – выпаливаю на эмоциях, прикрывая грудь.
– О чём ты вообще?!
– Ты думаешь я поверю?! После того, сколько ты унижал меня?! Сколько…
– Нет, подожди… Милена, блин! – перебивает он, обхватив мои руки своими. – Я правду говорю!
– Знаешь что?! Катись ты со своей правдой, Марков! – толкаю его, разъяренно сдёрнув со змеевика своё полотенце, тут же выхожу, становясь на прорезиненный коврик ногами, и убегаю оттуда на цыпочках, опасаясь поскользнуться и проломить себе череп. После этой дрочки это точно не лишнее! Я себя ненавижу! Это не день, а сплошные унижения, блин!
Бегу прямиком в комнату и закрываю дверь. Падаю на кровать, начав хныкать, и заползаю с головой под подушку. Я хочу спрятаться. Раствориться! Исчезнуть!
Что это было такое там?! Почему он так говорил?! Потому что я тут одна девушка и ему очень хочется трахаться… Ну, поэтому же! Очевидно!
У меня остался только один вопрос!
Милена Сахаровская!
Как ты это, мать твою, допустила?!
Чтобы он всю жизнь стебался? Чтобы говорил всем, что трогал тебя! Он же прямо сейчас пост в сеть выложит о том, что мы делали… Потому что у него никаких принципов и ни грамма совести за душой! Всё, что у него есть это огромный хер размером с дубину! И куча амбиций, висящих на нём!
Стук в груди такой, что оглушает. Моё бедное сердце предаёт меня, придавая масштаба этой трагедии… То, что случилось сейчас просто выворачивает меня наизнанку…
Не могу дышать… Тут реально нечем дышать… И мне кажется, что стены начинают двигаться на меня… Сейчас раздавят и ничего от меня не останется. Так хотя бы умру раньше, чем он начнёт унижать меня снова…
Опять слышу настойчивый стук в дверь, и я вся, абсолютно вся покрываюсь мурашками. У меня ком подступает к горлу, конечности немеют и жуть как хочется плакать снова…
– Милена… Открой…
Его голос просто врывается в меня острыми шипами. Оказывается, после интимной близости всё вдруг воспринимается намного ярче… Весь человек в целом…
– Нет! Уходи!
– Завязывай… Милен… Открой дверь или я её, нахер, выбью!
Слышу, что он нервует. Но я и сама на пределе. Не могу я с ним говорить! Не могу взаимодействовать. Нам лучше порознь. Вообще никак не пересекаться. Можно же обозначить в доме границы и ходить в туалет по времени, в конце концов!
– Ты можешь просто уйти?! Что тебе нужно!?
– Поговорить…
– Поговорить?! О чём, блин?! Нам не о чем разговаривать!
– Открой и скажи мне это в глаза!
– Пффф! Что за бред! Нет! Ты снова будешь издеваться!
Слышу, что он реально начинает долбить дверь. Точно выломает. Сумасшедший.
– Ты больной?! – выпаливаю, резко открывая ему и застыв. Наши глаза сталкиваются в безмолвной тревоге… Его карие омуты затягивают меня в страну позора и стыда, и я вся деревенею перед ним, особенно, когда эта здоровенная махина неожиданно падает передо мной на колени…
Глава 10.
Евгений Марков
Я смотрю на неё, полностью сложив оружие и распрощавшись со своей самооценкой… Чувствую себя этим ебучим мармеладным мишкой из пачки. Интересно, она откусит мне голову сейчас? Или сжалится.
– Нет… Нет, нет, нет… Ну что это за бред?! – выдаёт максимально истерично. Размахивая руками и перепроверяя, не показалось ли ей. Но я всё ещё стою тут… Прямо у неё в ногах…
– Милен… Это не бред… Я просто… Броня вся спала. Не могу уже…
– Марков, ты псих! Ты адекватный? Возможно… Возможно, у тебя справка есть? Иначе как объяснить, что ты учишься в нашем универе? С твоим возможностями ты мог быть уже где угодно! Ты точно того…
Отрываться на моих чувствах она, видно, планирует долго. А я так и стою на коленях, потому что не хватает ни сил, ни желания подняться. И вряд ли хватит, если она продолжит в том же духе…
– Вставай! Я не намерена наблюдать за этим! – выдаёт агрессивно, расхаживая по комнате и жестикулируя.
– Иди сюда… – прошу её, чтобы подошла, ведь самого всего штормит… Я когда её трогал, чуть не отъехал… Я так её хотел, что у меня кровь забурлила. Таким ядрёным сгустком бомбанула от сердца по всем венам и артериям, что все конечности загорели… Мне казалось, такого просто не бывает. Ну, не существует априори такой тяги… А вышло ровно то, что вы сейчас наблюдаете.
Я перед Сахаровской на коленях, готовый сосать прощения…
– Я не подойду к тебе, совсем уже?
– Я прошу тебя…
– Нет… Женя, я серьёзно… Ну что это за цирк? Тебе самому что ли это нравится? Эти эмоциональные горки? Я не вывожу с тобой!
– Их больше не будет, блядь! Только доверься! Пододвинь свою жопу сюда! – рычу на неё, и она воспламеняется.
– Да как ты смеешь на меня орать?!
– Да потому что ты нихера не понимаешь! Я с тобой по-доброму, блин!
– По-доброму он! – шипит на меня змеище и подходит в упор. – Чего тебе?!
Перехватываю её за поясницу и тяну к себе ближе. Лбом утыкаюсь прямо в махровое полотенце. А она вцепилась в него намертво. Держит обеими руками и краснеет.
– Слушай, я накосячил… Много гадостей говорил и делал… Потому что у меня от тебя весь организм на износ работает… Понимаешь?
– Нет! Не понимаю…
