– Ты жалишь и целуешь… Целуешь и жалишь…

– Это плохо? – кусает мой палец, и я смеюсь.

– Не знаю… Сейчас чуть проще стало понимать…

– Сахаровская, – вздыхает он, вжав лоб в мою ключицу. – Ты сводишь меня с ума…

– Почему? Потому что впервые после секса ты не сбежал как трус? – смеюсь, и она вдруг находит мой взгляд своим.

– В смысле? С чего ты вообще взяла?

– Это была шутка… А что это так?

– Ну… Не совсем так. Не сразу же… Просто, блин… Почему мы вообще об этом говорим? Ты что… Ты типа не ревнуешь меня?

– Это сложно объяснить, – отвечаю я, глядя на него.

– А ты уж постарайся… Потому что если бы я выслушал что-то подобное и думал так о тебе, я бы уже спятил…

– Но ты знаешь, что я девственница. Тебе проще…

– Была… Ты ей была. Теперь ты моя…

– Твоя? Да неужели? – спрашиваю, издеваясь и насмехаясь, а у него такой взгляд. – Ну чего ты… Мартовский котяра… – тереблю его за щёчку. – Прекрати обижаться… Я твоя…

– Вот и всё, – сжимает меня со всей силы, заставив уткнуться носом в его грудную клетку и рассмеяться. Не могу понять почему он так для меня пахнет… Каким-то волшебством… Вот мы, казалось бы… Оба пропотели, ещё и солёные от тех бомбочек… Но он для меня такой вкусный и невозможный, что хочется вернуться в подвал и спросить у крысы не заразила ли она меня каким-то бешенством… Матки в том числе… Потому что рядом с ним постоянно хочется…

Даже зная, что будет больно…

Но было, кстати, потрясающе. Потому что я уже была полностью расслаблена. И почти не ощущала боли… Резко было, конечно, когда это самое случилось, но потом отпустило…

– Я писать хочу… – бубню ему в подмышку.

– Потом… Всё потом…

– М… Нечестно… Я обоссусь… Донеси меня до туалета… У меня ноги дрожат…

– Так всегда со мной будет, – горделиво произносит как индюк.

– Дурак, а…

– Ладно, пошли… – сгребая меня на руки несёт голую до туалета… А я болтаю ножками, обхватив его за плечи. Вот сейчас он и впрямь ведёт себя так, будто влюбился… Я это нутром чувствую… Наверное. Хотя парни умеют хорошо притворяться, чтобы добиться желаемого, правда? Анж всегда говорит так. Поэтому и юзает их первой, чтобы не ранили…

– Ссы давай, – помогает мне сесть на унитаз.

– Может ты выйдешь, – ржу я, глядя на него. Сжимаю ноги и чувствую себя максимально стеснительно.

– Лаааадно.

– И сделай мне, пожалуйста, чай!!! – кричу вдогонку, пока он уходит… Расплываюсь в улыбке, сидя на унитазе… Как же это смешно всё-таки… Господи, мы и впрямь вышли на такой странный уровень взаимоотношений? С ума сойти…

Выхожу оттуда и иду в ванную, ополоснувшись под душем, смываю с себя кровь и закутываюсь в полотенце, спуская воду…

– Ваш чай готов, принцесса, – показывается Марков без трусов. Я тут же ржу, глядя на него. – А ты чего оделась?

– Ничего, блин… Дурак, а… Сейчас я приду, – расчёсываю волосы, рассматривая его в зеркало и продолжаю хихикать, а он, главное, стоит и не уходит. – Иди, Жень…

– Не хочу… любуюсь тобой.

– М… И как?

– Прекрасная, – отвечает, чем просто загоняет меня в краску, а ещё… Чуть не доводит до слёз. – Ты чего?

– Ничего, – шмыгаю носом. – Ощущение, что мне всё это снится…

– Почему? – хмурится он, убирая назад мои волосы. Снимая их с плеч. – Милен…

Я тут же становлюсь на носочки и обнимаю его. Достаю лишь до его ключицы носом. Выше не выходит… Слишком уж он большой.

– Успокойся… Я не хотел обижать тебя… Опять что-то ляпнул, да? Прости меня…

– Нет… На этот раз просто слишком мило… До безумия, Марков…

– Я стараюсь… Ты должна растаять в итоге…

– Зачем тебе это?

– Сама как думаешь? – находит мои глаза своими и касается лица. Очерчивая линию скул пальцами, прихватывает за подбородок. – Я не хочу, чтобы это кончилось здесь… Так понятнее?

– Угу… Я тоже не хочу…

Обхватив его за шею, тяну к себе, и мы встречаемся губами… Он опять поднимает на руки… Уткнувшись членом в мой живот, несёт меня на кухню, а потом усаживает на один из кухонных столов, продолжая целовать… Моё полотенце вот-вот распахнется от давления… Чувствую, как съезжает. И как он проталкивает язык в мой рот, заставляя всё сильнее растекаться перед ним.

– Ещё хочу… Не могу просто, – дёргает за махровую ткань и двигает меня к себе. Я проскальзываю махрой по столешнице, глядя на то, как он утыкается в меня.

– Презерватив?

– Ищу… – рыскает рукой среди тарелок. А потом находит.

– Ты серьёзно?!

Слышу его смех и трескаю его по плечу.

– Ауч…

– Ненавижу тебя, кобель!

– Сюда иди, молчи, – за секунду входит в меня, обхватив за спину. Резко, заставив всхлипнуть. – Прости… Не сдержался…

– Давай… Марков…

Чувствую, как он начинает двигаться. Как нежно скользит языком по моей шее. Как удерживает за бедра… Сцепляю ноги за его поясницей. Держусь за широкие плечи… Утыкаюсь губами в грудную клетку… Слизываю с неё его вкус… Тащусь. Дышу на разрыв.

А он роняет меня назад, заставив растечься там. Уткнувшись головой в плитку на стене. Трахает и лижет мои соски… Господи… Я сейчас точно умру от переизбытка чувств. Когда тебя трогают везде одновременно, это так приятно… И я за ним подглядываю одним глазом… У него вид такой…

Уже вот-вот… И я готова тоже… Стонем с ним на всю кухню. Я ощущаю дикое давление внизу живота. Всё воспламеняется… И меня вместе с ним несёт куда-то… Больше, чем хорошо. Больше, чем прекрасно… В эту же минуту пробирает такая яркая и насыщенная дрожь, что я окончательно срываюсь с цепи, обхватив края столешницы и чувствуя, как сокращаюсь, становясь очень-очень мокрой. Я бы даже сказала неестественно мокрой… Будто обоссалась, прости меня, Господи…

– О, ужас… Блиииин… Что это такое…

– Это сквирт, малыш… – собирает пальцами эту жидкость и толкает себе в рот, наслаждаясь.

– Ты точно в меня влюбился… – выдыхаю, ёрзая на этой столешнице, как кошка после оргазма и смеюсь.

А он вдруг накрывает меня собой и смотрит мне прямо в глаза.

– А что, если так и есть?...

Евгений Марков

Это самое постыдное и самое прекрасное, что я когда-либо говорил…

И хотя сердце при этом совершает сокрушительные оглушающие удары в груди, я чувствую, что сказал правильно. А она так смотрит, что одним своим взглядом выворачивает мою душу наизнанку. Вот так, товарищи… Это дар Милены Сахаровской… Уметь сделать так, чтобы я и сомневался, и был уверен в чём-то на все сто процентов одновременно…

– Ты шутишь, да?

– Нет… А что похоже, что шучу? – обхватываю её за талию и поднимаю всем телом к себе.

– Не знаю…

– Ну вот когда узнаешь… Тогда дай знать… – щёлкаю по носу, помогая слезть. Она закутывается в полотенце, а я, блин… Теперь не знаю, куда себя деть. Начинаю суетиться, доставая печенье к чаю, пока она смотрит на меня со стороны.

– Марков…

– М… Что? Если ты хотела кокосовые конфеты у меня их больше нет… Но есть баунти где-то в сумке… сто процентов был…

Миленка подходит ко мне и обнимает. А я слышу собственное сердце.

– Не нервничай, ладно… – касается моего затылка кончиками пальцев.

– Пф… Да кто сказал, что я нервничаю…

Её хитрая улыбка говорит мне о том, что она давно уже меня раскусила, но я пытаюсь отвлечь нас обоих.

– Садись… Я сейчас принесу…

– Хорошо…

Нахожу свою сумку, начинаю рыскать там в поисках чёртового баунти.

– Да где ж ты, блядь… Я же тебя сто процентов толкал сюда… Помню… – ворчу, раскидывая вещи по комнате. Никогда ещё и ничего с таким энтузиазмом не искал… Но зато когда нахожу этот треклятый батончик, улыбаюсь, как придурок и свечусь как новогодняя ёлка.

Приношу своей с видом добытчика, и она тут же вырывает его из моих рук… Кокос же, ну…

Моментально схомячивает… А потом смотрит на меня с грустью.

– Я тут подумала…

– Что?

– Та мышка, наверное, голодная… – выдаёт, заставив меня заржать.