А потом она выдыхает нам обоим под нос:
– Моя мама тебя убьёт…
– Ожидаемо, конечно… Но… Пусть попробует…
Глава 32.
Милена Сахаровская
Не могу его просто выгнать. Он приехал… Сделал такой жест и… Сказал мне, что любит меня. А я не сказала… Потому что ещё эмоционально не была готова, но слышать мне было приятно. Даже сразу задница перестала болеть. Вот что слова любви с человеком делают…
Марков обнимает, когда мы заходим в дом, и мама встречает нас с недоумевающим видом.
– А я не поняла…
– Мам… Это Женя в общем… Мой одногруппник. У нас отношения… И он не делал мне больно… В том смысле, что ты подумала, – бормочу ей, хотя знаю, что если сейчас начнёт орать, то пиши пропало.
Несколько секунд мы молчим, но Женя вдруг открывает рот первым.
– Ещё раз добрый вечер… Я приехал чуть позже, потому что машину немного снегом завалило… Так вышло… Я бы раньше за ней помчал… И я не планирую её обижать. Можете даже не волноваться на этот счёт. Вообще наоборот…
– Мам… Мы хотим нормально познакомиться… Пожалуйста, – прошу её, а сама сжимаю его руку своей. Нервничаю. Мама всегда мало меня понимала, и я делилась с Женей этим… Дом у нас не богатый, у Макрова-то там целый дворец, как я наслышана… Но меня даже не это тревожит, а как раз мамино недоверие к мужчинам…
Она вздыхает и качает головой.
– Проходите... Женя… – делает акцент на его имени, словно нарочно.
– Спасибо, – улыбается Марков в ответ. Я помогаю накрыть на стол. Чувствую себя капец не в своей тарелке. Хотя, кажется, ему вообще наплевать на то, как мама к нему отнеслась. Он на меня смотрит, не переставая…
– Значит… одногруппник?
– Угу…
– Понятно… И что… Встречаться планируете?
– Уже встречаемся, – отвечает он за меня.
– М-м-м, – мычит мама в ответ. Она же не знала никогда, что у меня парней не было вообще. Думала, что я просто в дом не вожу… Мы не обсуждали. Она была уверена, что я просто молчалива. А не то, что я там себе напридумывала.
Начинаем ужинать, пока за окном валит снег… В очередной раз намекая нам на сближающие обстоятельства. Нет, у Маркова точно какие-то свои делишки и договоренности с погодой…
– Я не против отношений, но как-то же надо держать себя в руках всё-таки… Да, Женя? – обращается к нему, и он кивает.
– Бесспорно, это моя вина… Как-то так вот вышло… Больше не повторится.
Боже, как же стыдно…
Я продолжаю сжимать его пальцы, чуть ли не выламывая их. А он бросает на меня взволнованный взгляд… Поглаживая по бедру, склоняется к моему уху.
– Не нервничай… Всё хорошо…
– Угу… Маааам… – обращаюсь к ней.
– Что?
– А можно… Ну, можно… Женя останется?
Наступает неловкая тишина. Мама несколько секунд смотрит на меня так, будто проверяет не послышалось ли ей это. Да, я никогда и никого не приглашал, но… Теперь я хочу показать ему свою комнату…
– Просто там снега столько опять… Метель… До завтра только, обещаю…
– Если обещаете, что всё будет прилично, хорошо? Без всяких этих садо-мазо… – повторяет она, вызвав у меня лютый стыд.
– Мама! – закатываю глаза, прохрипев мужским голосом. – Мы не мазохисты и не садисты! Прекращай уже!
Она ухмыляется и продолжает есть. И мне кажется, ей просто нравится над нами издеваться. Сама та ещё садистка, блин…
– Спасибо за ужин, – благодарит Марков, а я бегаю и убираю за всеми со стола. И когда мама уходит, он закидывает ноги на соседний стул и смотрит на меня с вызовом.
– Такая хозяйственная, оказывается…
– Из-за мамы просто… Не из-за тебя, – отвечаю, хихикая, и пытаюсь пройти, но его ноги мешают. – Подвинься, блин, чего развалился-то?!
Он вдруг резко дёргает меня, и я падаю ему на колени, издав громкий вздох.
– Ну вот чего ты…
Чувствую его пылкие сладкие губы на своих… И то, как мне приятно это… После бриться он такой нежный… Даже если и странно целоваться у себя на кухне, когда мама дома. Сминаю его широкие плечи и позволяю оккупировать мой рот. А он ласково очерчивает скулы и спускает ниже… Без грубых засосов, а просто нежные слащавые поцелуйчики, вызывающие дрожь.
– Сбежала от меня… Дурочка…
– Ага… – прикрывая глаза. – А как там моя мышка?
– Твоя мышка? – ржёт он, смыкая руки на моей пояснице. – Хорошо… Я положил ей еды на прощанье…
– Грустно, – хмурюсь, встречаясь с его довольным лицом.
– Она переживёт… Этот домик часто снимают…
– Да? Ужасно… А мы там всё обгадили…
– Я это всё убрал вообще-то, – ведёт руку к моей заднице. – Болит?
– Не напоминай, а… Прошу тебя, – жмурюсь, спрятав свои глаза в вороте его кофты.
– Но классно же было… Мне лично в кайф, когда ты такая…
– Какая? Обдолбанная?
– Да… Именно, – улыбается. – Ты закончила?
– Сейчас уберу это в холодильник и да… Пойдём ко мне в комнату…
– Туда, где вечерами ты переписывалась с Марком… Помню… – добавляет масла в огонь, когда я встаю с него и кошусь.
– Я тебя ещё не простила…
– Всё… Молчу, – смеётся, выставляя вперед ладони. Убираю последнее в холодильник и веду его за руку к себе… Мама смотрит что-то в гостиной. Сказала нам не шалить и вести себя прилично. Надеюсь, не зайдёт посреди ночи со шваброй в руках, изображая из себя комендантшу…
Так непривычно тут… Ещё и вещи разбросаны.
– На бардак не обращай внимания…
– Что ты, я привык, – смеётся он, а я трескаю его по плечу.
– Я из-за тебя так сделала вообще-то! Я не чушка!
– Да кто бы спорил… Ты прекрасная… Угомонись, ладно? – подходит вплотную и сжимает мои плечи, а потом лыбится, как придурок, заметив мою детскую фотографию. Там у меня нет двух передних зубов… Просто жесть, а не снимок… Но мама его будто нарочно в рамку поставила.
Он хватает его, а я пытаюсь выдернуть.
– Ну, Женяяяяя! Не надооо… – ною, пока он рассматривает и ржёт, как ненормальный. Тогда я скрещиваю руки и иду к кровати, плюхнувшись на неё и спрятавшись головой под подушкой.
– Милаха такая…
– Заткнись…
– Ну, правда… Классная…
– Ага…
Слышу вошканье и тут же выползаю, проверить, что он делает…
А этот стоит и раздевается. Уже в трусах передо мной…
– Эй, ты чего?!
– А чего? Двинься…
– Я вообще-то не для этого тебя тут оставила! А для совместной ночёвки! Просто ночёвки! Одевайся обратно!
– Да тут жарко просто, – улыбается он, залезая под одеяло и придавливая меня к кровати собой.
– Не смешно вовсе…
– Я знаю… Мне тоже… – накрывая губами и руками, заставляет замолчать, пока я пытаюсь дышать под ним и не спалиться маме своими визгами и стонами… Это и есть настоящее Маркобесие…
Глава 33.
Евгений Марков
В курсе, что нам шуметь нельзя, но помириться же как следует нужно, правда…?
Я и так словил жутчайший стресс, пока ехал сюда. И пока собирал горы разбитого стекла в той спальне. Ещё и несколько раз палец себе порезал, блин.
– До сих пор в восторге от той фотографии… – повторяю, насмехаясь, и кусаю её за маленькое ушко.
– Отстань!
Ржу, обнимая её, и нагло лезу в штаны. За секунды проскальзываю руками по всем изгибам и выпуклостям. И по костям её тоже… Уже и это в ней обожаю. Да всё вообще… Она у меня хоть и острая в некоторых местах, зато там, где надо, чудесная. Жопа у неё огонь просто… А вид сзади… Раком. Пиздец просто, не насмотреться…
– Я сейчас кричать буду… Извращенец, а… Мало тебе того, что там было?!
– Может напоить тебя, а? Ты мне пьяненькой больше нравилась… – бью её по губам указательным пальцем, а она воспламеняется.
– Марков… Я сейчас точно маму позову!
– Зачем? Хочешь тройничок, что ли?!
– Ну, всё! – злится и начинает бить меня подушкой по голове со всей дури. А я получаю и смеюсь.
– Всё, всё! Ты точно садо-мазо, блин… А-а-а… – катаюсь по кровати, пока она довольно поправляет наволочку и ложится рядом. Якобы отбилась, ага… Я проиграл битву, но не войну. Как-то так.
