Ривс обернулся и пояснил:

– Это все из старого театра, сэр.

– Из какого еще театра?

– Ну… в Кокпите ведь прежде играли пьесы. Во времена старого короля.

– Дьявольские увеселения, – изрек Вил. – Где этот коллектор?

– Там. – Ривс подергал ширму. – Феррус, возьмись за другой конец. Да не так. Толкай, дубина!

Вдвоем они отодвинули ширму, и все увидели пыльный деревянный люк в полу. В центре его было железное кольцо. Не дожидаясь приказаний, Феррус развернул сверток, который нес, достал лом и продел его в кольцо. Он приподнял крышку, кряхтя от усилий, и сдвинул ее. Вверх поднялась струя смрада.

– Пахнет лучше, чем я ожидал. – Ривс выразительно понюхал воздух, словно бы желая это доказать. – Чуть ли не сладко. – Он глянул на Хэксби. – Я ведь говорил вам, сэр, почти все отсюда уходит по новому коллектору. Нам же лучше, да?

Хэксби сжал руку Кэт:

– Скажи ему! Объясни Ривсу, где искать то, ради чего мы сюда пришли! – Его голос стал резким. – И поскорее!

– Сам я туда не пойду, сэр, если вы не против. Коли нет особой необходимости. Я в выходной одежде, и все такое. – Ривс подтолкнул локтем своего помощника. – А вот Феррус выполнит любые указания. Так, Феррус? – Он снова подтолкнул его. – И ты можешь пролезть туда, куда я не смогу. Так? – (Феррус отшатнулся.) – Он не такой глупый, как кажется, – пояснил Ривс. – Парень многое понимает, особенно что касается канализационных труб и их содержимого. Надо только объяснить ясно и не пороть чепухи.

Кэт отцепила пальцы Хэксби от своей руки. Она подошла к Феррусу ближе и почувствовала идущий от него смрад, способный перешибить ту вонь, что исходила из темной дыры, окруженной плитками.

– Все в порядке, Феррус, – сказала она так, как говорят, когда хотят успокоить собаку или ребенка. – А теперь послушай меня.

Он впервые взглянул на нее прямо, по крайней мере левым глазом, правый уставился куда-то за ее плечо.

– Когда спустишься, иди вон туда. – Кэтрин показала на юг от Кокпита и главных жилых апартаментов, примыкающих к нему. – Примерно двадцать шагов. Когда будешь идти, смотри на ряд кирпичей с левой стороны на высоте приблизительно два фута. – Она снова показала рукой, на этот раз левой, отмерив на себе два фута. – Ищи кирпич вот с такой меткой. – Она присела и нарисовала пальцем на пыльном люке: «хХх». – Три креста, и запомни: тот, что в середине, намного больше других двух. И они не нацарапаны, они вырезаны в кирпиче зубилом. Ты меня понял?

Феррус кивнул. Тем временем Ривс нагнулся и стал разворачивать сверток. Там оказались кремень и кресало. Он сложил ладони лодочкой и стал дуть на трут. Искра выскочила почти сразу, и между пальцами показался колеблющийся огонь.

– Когда найдешь этот кирпич, – продолжала Кэт, – отсчитай три кирпича вперед, – она продемонстрировала ему три пальца, – а потом еще два вверх, – она показала два пальца, – выскреби засохший раствор вокруг этого кирпича и кирпича над ним. Он должен отходить легко. А потом вынь кирпичи. И принеси нам то, что найдешь в углублении за ними.

Она медленно повторила указания. Заметила, как на лице Ферруса двигаются мышцы. Он словно бы пережевывал смысл того, что ему говорили, прежде чем проглотить.

– Ты понял? – спросила Кэтрин.

Феррус улыбнулся, отчего его лицо разделилось пополам, и кивнул.

Ривс зажег от пламени свечу, некоторое время подержал ее в руках, а затем поставил внутрь небольшого фонаря с железной решеткой. Он протянул его Феррусу вместе с железным зубцом, пояснив:

– Это чтобы ковырять засохший раствор. Иди. – Он придвинулся к Феррусу очень близко. – Смотри не подведи нас. Сам знаешь, что тогда тебе будет. – Он подтолкнул помощника. – Иди!

Феррус проскользнул в шахту, ведущую в коллектор. Кэт подошла ближе и наблюдала. Он спускался медленно, нащупывая опоры, вырезанные в кирпиче, и цепляясь за вертикальный железный поручень, прикрепленный к стене шахты. Дно коллектора находилось в шести или семи футах ниже уровня плиток на полу. Свет фонаря поблескивал на сырых стенах. Феррус поднял голову и посмотрел на Кэтрин. Ей показалось, будто он все еще улыбается, но подобное было бы столь нелепо, что она решила: это обман зрения и все дело в освещении.

Скорчившись, помощник золотаря медленно исчезал из поля зрения. Кэт выпрямилась. Осторожные шаги Ферруса внизу затихали.

Все молчали. Ривс бросил взгляд в сторону двери. Господин Хэксби с хмурым видом снимал со своего рукава невидимую соринку. Вил стоял поодаль с отсутствующим выражением лица. Кэт гадала, зачем ему или его хозяину Бекингему вообще понадобилось здесь присутствовать. Для герцога интерес представлял Ричард Кромвель, а вовсе не старые ценности, которые госпожа Кромвель спрятала до того, как ее выселили из Кокпита почти девять лет назад.

Внезапно Вил вскинул голову:

– Сюда кто-то идет.

Не успел он договорить, как Кэт услышала хруст шагов на гравиевой дорожке: кто-то даже не шел, а бежал. Вил схватился за эфес своей шпаги и укрылся за ширмой. Хэксби начал дрожать. Ривс выругался себе под нос.

На пороге появился лакей:

– Немедленно уходите!

– В чем дело? – Ривс шагнул к нему навстречу. – Что случилось?

– Леди Каслмейн идет на прогулку в сад герцога. Она не любит, чтобы на нее смотрели, когда она желает побыть одна. Уходите. Быстрее!

– Понятно, – выйдя из-за ширмы, сказал Вил.

Он взял Хэксби под руку и повел его к двери. Ривс последовал за ними. Лакей уже был на улице.

– А как же Феррус? – спросила Кэт.

– Оставим его здесь, – ответил Ривс, выходя. – Быть может, его не заметят, а если даже и заметят, он все равно ничего не скажет.

– Бегите! – крикнул лакей. – Миледи уже у калитки!

Кэт повернулась и нагнулась над люком:

– Эй, Феррус! Ты меня слышишь? Побудь внизу и не шуми, пока господин Ривс не придет и не позовет тебя.

Кэтрин услышала слабое шарканье по воде где-то далеко в темноте. Она выпрямилась и быстро направилась к двери погреба, которая осталась открытой, но резко остановилась на ступенях, не дойдя до порога. Снаружи доносился сердитый женский голос.

Дверь погреба могла быть видна из многих мест в саду. Так что путь назад для Кэт был отрезан. Она предположила, что остальные уже успели ретироваться в парк, но, если она сейчас выйдет, ее наверняка увидят. Рисковать определенно не стоит. Кроме того, ворота в парк могут быть снова заперты.

Даже дверь погреба сейчас закрывать нельзя, вдруг леди Каслмейн услышит звук щеколды или увидит, как движется дверь. За неимением иных вариантов Кэт вынуждена была вернуться в погреб. Она обошла открытый люк и затаилась за ширмой.

Если смотреть через отверстие в ширме, дверь будет видна. Сердце отчаянно колотилось в груди, но Кэт внушала себе, что нет никаких причин для паники, если она станет вести себя тихо. В конце концов, у леди Каслмейн или у ее сопровождающих не было повода заходить сюда. Даже если кто-то вдруг подойдет к двери и заглянет внутрь, то Кэт за ширмой не заметит.

А женский голос становился все более громким и сердитым:

– Как вы можете так со мной поступать?

В ответ послышался мужской голос, тихий и успокаивающий. Кэт не могла разобрать слов, но пара была довольно близко от двери.

– Это омерзительно! – взвизгнула женщина. – Я прошу о такой малости!

Беседа продолжалась, но теперь голоса звучали тише и явно удалялись. У Кэт пересохло во рту.

«Эти двое скоро уйдут, – подумала она. – Эта часть сада находится в тени. Наверняка они предпочтут солнце».

Неожиданно послышался новый звук или, точнее, множество разных звуков: кто-то вбежал в погреб, когти царапали камень и кирпич, а потом раздался лай – громкий и возбужденный; далее последовали шумное дыхание, скрип петель, стук двери о стену и крик мужчины:

– Черт вас побери! А ну-ка идите ко мне, маленькие негодники!

Через дыру в ширме Кэтрин увидела мужчину – высокого некрасивого джентльмена, с тонкими усиками и в черном парике. На нем был длинный поношенный камзол.