– Я немного знаком с этим джентльменом. Но вы правы: о том, чтобы лорд Арлингтон принял его сегодня, не может быть и речи. Возможно, милорд и вовсе не пожелает разговаривать с господином Рашем.

– И вот еще что, сэр. Около часа назад я случайно выглянул в окно и заметил на улице этого же джентльмена, хотя тогда не знал его имени. Господин Раш беседовал с его милостью герцогом Бекингемом. Я бы даже сказал, не беседовал, а спорил. Их перепалка даже привлекла нескромное внимание прохожих. Я уж боялся, что дело закончится дуэлью…

Еще удивительнее. Незадолго до этого я видел, как Бекингем и Раш ехали верхом бок о бок, и тогда они производили впечатление лучших друзей. Я предложил спуститься и узнать, по какому именно делу пришел господин Раш.

– Буду вам очень обязан, сэр.

Я последовал за шаркающим управляющим вниз. Раш мерил шагами многолюдную переднюю, где вместе с ним ждали другие посетители. Ножны Раша при каждом шаге раскачивались из стороны в сторону, из-за чего все остальные были вынуждены от него шарахаться.

Завидев в дверях нас, он воскликнул:

– Господин Марвуд, ну наконец-то! Я уж думал, меня тут весь день продержат. Я пришел к милорду по чрезвычайно важному делу, однако этот… человек утверждает, что меня не примут. Что за чепуха! Пожалуйста, отведите меня к лорду Арлингтону как можно быстрее!

Я впервые видел Раша в таком состоянии. Его лицо раскраснелось сильнее обычного, а речь звучала резко и отрывисто. Еще я заметил, что его движения чересчур порывисты. Я рассудил, что благоразумнее всего увести его в сад за домом, где мы сможем поговорить без посторонних ушей.

– У меня есть сведения для лорда Арлингтона, – сообщил Раш, когда мы с ним прогуливались по одной из дорожек. – Для милорда они представляют чрезвычайную важность. Вот почему я должен с ним поговорить. И срочно!

– Какого рода сведения?

– Предпочитаю об этом не говорить. Они предназначены лишь для ушей лорда Арлингтона. – Раш поглядел на меня исподлобья. – Уж поверьте, милорд не захотел бы, чтобы я их разглашал.

В речи Раша я уловил нотки бахвальства, свидетельствующие о том, что его уверенность напускная, по крайней мере отчасти. С другой стороны, насколько я успел его узнать, он не из тех, кто делает голословные заявления.

– Сегодня лорд Арлингтон не сможет вас принять, – произнес я. – Но…

– Не сможет? Что за чушь!

Будто не расслышав, я продолжил:

– …Я постараюсь передать милорду ваши слова, когда он освободится. Если лорд Арлингтон согласится вас принять, я напишу вам и сообщу время и место. Скорее всего, время у него появится только после возвращения в Юстон, то есть самое ранее завтра.

– До чего же неудобно! – посетовал Раш. – Лорд Арлингтон пожалеет, что не выслушал меня сразу.

– Тут я вам ничем помочь не могу. – Я уже начал терять терпение. – Где вы остановились?

– В «Белом льве». Пишите туда.

– Сегодня утром я видел вас с его милостью герцогом Бекингемом.

– Да, я тоже заметил вас на пороге этого дома. И что с того?

– Ваши сведения имеют какое-то отношение к герцогу?

– Доброго дня, сэр! – сердито бросил Раш и стремительным шагом поспешил обратно в дом.

Я последовал за ним. В другом конце коридора лакей уже распахнул перед ним дверь, ведущую на улицу. Раш оглянулся на меня:

– Его светлость будет горько раскаиваться, если не примет меня в ближайшее время. И вы, вероятно, тоже.

Вскоре после полудня перед домом Арлингтона в Ньюмаркете остановились две кареты, перегородив дорогу всем остальным участникам движения. Старый слуга в смятении заламывал руки, пытаясь рассадить всех по каретам так, чтобы соблюсти и требования иерархии, и правила хорошего тона, но, увы, совместить и то и другое оказалось практически невозможно.

Кэт отвели место во второй карете. Она надеялась встретить в Ньюмаркете Марвуда, однако их пути ни разу не пересеклись, а спрашивать, где он, таким образом афишируя их знакомство, Кэт не желала.

К тому времени как они свернули на подъездную аллею, ведущую к Юстон-холлу, день уже клонился к вечеру. Экипаж, покачиваясь, катил к дому, и Кэт отодвинула занавеску, чтобы поглядеть по сторонам. Она столько слышала о красотах Юстона, что реальность, как почти всегда бывает в подобных случаях, ее разочаровала. Вокруг тянулась лишь однообразная равнина, на которой не за что было зацепиться глазу. Вот они проехали жалкое подобие парка. Затем миновали обветшавшую церковь, находившуюся на большом расстоянии от деревни, для жителей которой ее построили. Казалось, церковь отнесло прочь ветром, как корабль во время шторма.

Ближе к дому показались огороженные участки и внушительных размеров конюшня. Сам особняк был большим, но без украшений. Три его крыла образовывали фигуру, напоминавшую квадрат без одной стороны. В каждом из четырех углов стоял приземистый павильон во французском стиле, как и обещал господин Ивлин, но по элегантности все они уступали королевскому павильону в Ньюмаркете. Главный вход с двух сторон обрамляли пилястры, служившие единственным украшением фасада. Ивлин рассказывал, что новый проект господина Сэмвелла искусно скрывает остатки старого дома, стоявшего на этом месте до того, как лорд Арлингтон приобрел Юстон-холл.

Кэт подумала, что милорду нужно было нанять архитектора с более смелым видением: Уэбба, или Пратта, или Рена, или даже ее.

Карета с грохотом миновала ворота и въехала на передний двор. Парадная дверь была открыта нараспашку, поглощая один поток людей и изрыгая другой. Прислуга сновала туда-сюда, а три маленьких мальчика с лопатами и ведрами перебегали от одной кучи навоза к другой.

Кэт и остальные пассажиры с трудом вышли из кареты. К ним тут же подбежали двое слуг, чтобы разобраться с их багажом. Всем, что принадлежало им, Арлингтоны управляли железной рукой, и ее светлость держала челядь на коротком поводке.

Гостей провели к двери поменьше в боковом крыле: с помощью некоего магического чутья, которым обладают все слуги, люди Арлингтонов определили, что пассажиры этой кареты недостаточно важные птицы, чтобы впускать их через главный вход.

Поблизости стоял молодой священник, наблюдавший за происходящим с открытым ртом, словно маленький мальчик, пришедший посмотреть кукольный спектакль на Варфоломеевской ярмарке. Когда Кэт поравнялась с ним, священник покраснел и отвесил ей неловкий поклон.

– Мадам, вы уронили перчатку! – выпалил он.

Молодой человек рванулся вперед, поднял ее и с еще одним поклоном отдал Кэт.

– Благодарю, сэр, – с улыбкой произнесла она.

Прежде чем войти в дом, она успела заметить, как щеки священника запылали еще ярче.

Те из них, кого разместили в другом здании, обедали в зале, который использовался прислугой, когда в Юстон-холле было меньше гостей. В свой первый вечер Кэт отправилась на ужин. Прежде чем она успела притронуться к еде, молодой священник поспешил занять свободное место рядом с ней на скамье. Представившись господином Бэнксом из Кембриджа, он попытался завести с Кэт беседу, однако без особого успеха.

Она сидела лицом к двери. Когда вошел Марвуд, при виде знакомого лица Кэт сразу приободрилась. Она сказала себе, что это вполне естественно, ведь в Юстоне у нее нет других знакомых. Марвуд ее не заметил. Сидевший в дальнем конце зала мужчина в тусклом коричневом камзоле и весьма замысловатом парике помахал Марвуду, показывая, что место рядом с ним свободно.

Однако после ужина Марвуд огляделся по сторонам и увидел Кэт. Когда он подошел к ней, она оборвала господина Бэнкса на полуслове:

– Пожалуйста, сэр, разрешите представить вам господина Марвуда, секретаря лорда Арлингтона.

– Я уже знаком с этим джентльменом, мадам, – произнес молодой человек с излишней напыщенностью, свойственной многим юнцам.

– Я полагаю, что господину Марвуду велено передать мне инструкции от милорда. Прошу меня извинить.