Щелкнул кнут, и экипаж рывком тронулся. Застекленные окна были закрыты шторками. Все трое молчали. Вокруг слышался привычный гам Лондона.

Вдалеке кричал мужчина, но его голос стихал, по мере того как карета набирала скорость. Они ехали на восток, к руинам Сити.

– Где она? – спросил мистер Хэксби. – Бреннан говорит, что видел ее на галерее. – Он тяжело опирался на руку Бреннана. – Уверены, что это была она?

– Уверен, как в камзоле на моей спине.

– Она пошла в сторону Флит-стрит, сэр, – сказал я. – Она спешила. Вряд ли мы ее догоним.

– Почему она убежала? Она, должно быть, видела меня и слышала, как я выступал.

Вслед за ними из зала вышел мистер Пултон. Он улыбался и выглядел на десять лет моложе.

– Нашли свою кузину, Хэксби?

– Нет, сэр. Мистер Марвуд ее видел.

Их слова омывали меня, словно вода. Возможно, из-за опия, но я чувствовал себя совершенно отстраненным от того, что происходило. Пока Пултон с Хэксби говорили, единственным моим желанием было оставаться на месте, ничего не делать, только прислониться к стене коридора. Зал успел опустеть, остался лишь один клерк, который собирал бумаги и письменные принадлежности со стола судей.

Громвель с Лимбери тоже исчезли. Я послал Сэма расспросить привратника в воротах на Флит-стрит.

– Отлично, – говорил Пултон. – Хэксби, вы выступали по делу не хуже любого юриста. Получить такую долгосрочную аренду на таких выгодных условиях! Ничего не мешает нам начать завтра. Вам понадобятся наличные деньги, естественно, когда вы по-настоящему возьметесь за дело. Я этим займусь утром. – Он потер руки. – Не терпится рассказать все госпоже Ли.

Я обратил внимание, что все трое – Пултон, Хэксби и Бреннан – смотрят на меня удивленно.

– В чем дело? – спросил я.

Мистер Хэксби кашлянул:

– Ваш парик, сэр, я… ах…

Я поднял руку. В суматохе парик сдвинулся назад, обнажив рубцы от ожогов на левой стороне головы. Я поправил парик.

– Простите, сэр, – сказал Хэксби. – Я… я забыл. Жаль Челлинга. И вас.

– Есть разница, – сказал я угрюмо. – Челлинг мертв, а я жив.

– Да, но я не представлял, что… – Он оборвал фразу. – Бедняга.

Пултон задал Хэксби вопрос о дренажных канавах в Драгон-Ярде, возможно великодушно пытаясь увести разговор от темы моих ран.

Я напомнил себе, что должен быть благодарен за то, что выжил, в отличие от бедного Челлинга. Человека, который был кладезем сплетен. Моя нетвердая память сделала кульбит, и я вдруг вспомнил крупицу информации, которую он упомянул, когда в тот день напился до беспамятства в «Дьяволе».

– Марвуд? – сказал Хэксби. – Марвуд?

Крупица? Память сделала кульбит еще раз. Нет. Два.

Я услышал стук костыля Сэма до того, как его увидел.

– Что нового? – спросил я, отвернувшись от Хэксби и понизив голос.

– Помощник привратника проводил их до Флит-стрит в надежде, что ему что-нибудь перепадет, – сказал он тихо. – Но ему не повезло. Госпожа Хэксби уехала в карете с застекленными окнами вместе с леди.

– В какую сторону?

– На восток. В Сити. Найти экипаж, хозяин?

– Нет. Я хочу, чтобы ты кое-кого отыскал сначала.

– Нагруженная, – сказал Сэм. – Карета, я имею в виду. И четыре лошади. Парень говорит, похоже, они отправились в путешествие.

Это была женщина с кривыми зубами, веснушчатым лицом и бахромой сальных кудрей, выбивавшихся из-под чепца. Ей могло быть сколько угодно лет – от двадцати пяти до пятидесяти пяти. Она выпрямилась, сделав реверанс, расправляя грязными руками заштопанную коричневую юбку и бросив тоскующий взгляд на кружку пива на столе.

– Мириам, сэр, – сказал Сэм, указывая на нее с видом балаганщика. – Как ваша милость желала.

Мириам сощурилась, пытаясь рассмотреть мое лицо под полями шляпы. Мы были во дворе за «Полумесяцем», где менее состоятельные посетители могли купить напитки через окошко в стене.

Я кивнул в ту сторону:

– Выпей лучше хорошего крепкого эля. Я заплачу.

Неожиданно она улыбнулась:

– Кто ж откажется, господин?

– Тогда вперед. – Я обернулся к Сэму, нащупывая кошелек. – Добудь кувшин эля. – Я увидел его лицо и сжалился над ним. – И кружку для себя.

Он слился с толпой людей у окошка. Я прислонился к стене. Мириам смущенно переступала с ноги на ногу под моим взглядом.

– Пей пиво. Не пропадать же ему.

Она схватила кружку и выпила ее содержимое так быстро, как только смогла.

Я указал большим пальцем в сторону крыши нового здания.

– Я слышал, ты там работаешь.

– Да, господин. В Клиффордс-инн.

Сэм уже возвращался, мастерски справляясь с костылем, кувшином эля и кружкой.

Я спросил:

– На кого ты работаешь?

Она смотрела на Сэма.

– На джентльменов, сэр. На лестнице четырнадцать.

– Что ты делаешь?

– Убираю комнаты, стелю постели.

– Что еще?

– Помогала на соседней лестнице тоже. Тринадцать. Но это до Пожара.

Это навело меня на другую мысль.

– Есть проход между лестницами?

Она яростно закивала:

– На площадке мистера Громвеля есть служебная комната. Между его дверью и дверью мистера Горвина. – На ее замаранном лице появилось выражение тревоги. – Что-то не так? Я в жизни не украла…

– Все в порядке. А вот и эль. – Я дал знак Сэму, чтобы он налил. – Что еще ты там делаешь?

– Опорожняю горшки по утрам, разжигаю камины, приношу уголь. Я там только до обеда.

Я смотрел, как она уткнулась носом в кружку эля. Я спросил:

– А кто эти джентльмены?

Я уже знал ответы на этот и на предыдущие вопросы. Сэм за шестипенсовик раздобыл у пожилого и бесконечно жадного привратника у ворот на Феттер-лейн сведения о Мириам и о том, где ее найти.

– Мистер Моран, сэр, и мистер Друри, и мистер Бьюс. Мистер Громвель, мистер Горвин и мистер Харрисон.

– Джентльмены к тебе добры?

– Я их почти и не вижу, сэр. Они или спят, или их нет, когда я там. Всем прислуживает мужчина, следит за их одеждой и отдает мне приказы.

– Как насчет мистера Громвеля? Будь со мной откровенна. Ты не пожалеешь.

Она огляделась, будто боялась, что нас подслушивают. Понизила голос:

– Он груб в манерах, сэр. И он не щедрый джентльмен. Иногда неделями не платит. И он вздорный. Но он один из управляющих, поэтому нам нужно держать с ним ухо востро.

– Скажи мне, недели три назад, когда ты убиралась в его комнатах, ты не заметила ничего необычного? – Мириам непонимающе на меня посмотрела. – Я хочу сказать, не было ли там что-то не так, как всегда?

Она улыбнулась:

– А, вы о том дне, когда вся мебель была перевернута? Да?

Я улыбнулся и кивнул Сэму, который наполнил ее кружку и свою тоже.

– Когда это было?

– Три недели назад, может быть? – Мириам глянула на меня, склонившись над кружкой. – В тот день мне приказали прийти пораньше и прибраться хорошенько. Сказали, он ждет новую мебель. Но когда я пришла на следующее утро, ничего нового там не было. Все старые вещи, но не на своих местах. Сгружены у одной стены. Как я понимаю, он веселился с друзьями, хотели все поменять, потом решили распить еще бутылочку, когда полдела было сделано. Или играли в какую-нибудь игру, и им понадобилось больше места. Бог знает, что им взбредет, когда они под мухой.

– Был там яркий цветной ковер? Или диван?

– Не. У него ничего такого не было. – Лицо Мириам просветлело, и она причмокнула. – Но я нашла пару конфет в очаге в то утро. Выбросил, наверное. Ничего с ними не случилось. Я их ополоснула от пепла и съела за завтраком.

– Читать умеешь?

Мириам покачала головой:

– Это для джентльменов.

– Видишь ли, мне нужен образчик руки мистера Громвеля. Все равно какой.

На ее лице промелькнуло сомнение.

– Я не могу ничего брать из его комнаты, господин. Мне это будет стоить работы… И потом это нехорошо, так?

– Ну что ты! – Я улыбнулся, хотя мне нестерпимо хотелось почесать заживающую кожу под париком. – Я вовсе не хочу, чтобы ты что-то взяла. Мне просто нужно видеть, как выглядит его почерк. Может, позаимствуешь что-то на время. Или дашь мне бумагу, которую он выбросил или оставил для розжига огня. Мне все равно что, лишь бы было им написано. – Я достал шиллинг из кошелька. – Совсем небольшая услуга. И ты за нее получишь вот это.