Маргарет взяла со стола свечу и вошла внутрь. На окне, выходившем на кладбище, я велел поставить решетки, а раму закрепить так, чтобы его невозможно было открыть. Маргарет ощупала тюфяк, осмотрела дверь и стены и повернулась ко мне:

– Тут нигде мышь не проскочит.

– Сэм, – начал я, – этот пес должен сидеть в конуре. Стяни ему руки ремнем и привяжи к оконной решетке. Айрдейл, если от тебя опять будут неприятности, Сэм волен поступить с тобой так, как ему вздумается.

Айрдейл вывернул шею и уставился на меня.

– Я ведь вам помог, – хрипло произнес он. – Жизнь вам спас.

– Лжешь! – парировал я. – Ты ударил меня по голове, когда я шел за Пейшенс. И за это ты сейчас заползешь к себе в конуру на животе.

Марвуд наотрез отказался ложиться в постель. Маргарет и Кэт пришлось отвести его обратно в гостиную и усадить в кресло. Он попросил бренди и дал Маргарет ключ от шкафа, где оно хранилось. Кэт налила бренди в бокал, гадая, взбодрит этот напиток Марвуда или, наоборот, погрузит в сон.

– Вы очень суровы с Айрдейлом, – заметила она, когда слуги оставили их наедине. – Он ведь не бросил вас на улице и принес мне ваше письмо.

Марвуд взглянул на Кэт. Его лихорадочно блестевшие голубые глаза казались ярче обычного.

– Этот мерзавец напал на моих людей под крышей моего дома. На такое я закрыть глаза не могу.

В словах Марвуда была своя правда. Не только слуги должны быть преданы хозяину, но и хозяин слугам.

– Как вы намерены с ним поступить? – спросила Кэт. – Не можете же вы держать Айрдейла в каморке, словно в темнице. Завтра вы уедете в Юстон, и что тогда? Неужели взвалите на Сэма и Маргарет обязанности тюремщиков?

– Есть у меня одна идея, но она еще нуждается в обдумывании.

Кэт понизила голос:

– Я должна вам кое-что сообщить. Новость касается Хадграфтов.

Марвуд повернулся к ней:

– Что за новость?

– Господин Бреннан говорит, что встретил вас у них дома во вторник вечером. А значит, вам наверняка известно, что судно Хадграфта затонуло и бедняга разорен.

Марвуд кивнул и отвел взгляд. В этот момент Кэт горько жалела, что не владеет искусством угадывать сердечные тайны мужчин по лицу.

– Теперь право аренды на землю, принадлежащую богадельне, перешло к господину Рашу.

– Он выкупил это право у Хадграфта?

– Нет, оно перешло к нему как часть приданого Грейс. Вчера днем они поженились.

Залпом опрокинув остатки бренди, Марвуд опустил бокал на стол и застыл, уставившись на огонь. Кэт с тревогой наблюдала за ним. Через некоторое время Марвуд перевел взгляд на нее:

– Будьте любезны, принесите мне перо, чернила и бумагу, но сначала – еще бренди.

Ответ на мое письмо не заставил себя долго ждать, но он оказался совсем не таким, как я рассчитывал.

Когда в дверь постучали, я сидел один в гостиной. Кэт вернулась на Генриетта-стрит, перед уходом благоразумно заперев бутылку бренди в шкафу.

Из коридора донесся стук костыля Сэма, потом скрип отодвигаемой створки на дверном окошке. Далее последовал короткий разговор, но я не разобрал ни слова. Потом послышались знакомые скрежет и позвякивание – это Сэм отодвигал задвижки и засовы и отстегивал цепочки. Затем неизвестный тяжелой поступью направился в сторону гостиной. Дверь открылась, и на пороге возник сам заместитель государственного секретаря господин Уильямсон. У него за спиной маячил смущенный Сэм. Я предпринял попытку встать.

– Сидите, Марвуд.

Мой бывший начальник вошел в комнату. С необычным для него тактом Сэм удалился, закрыв за собой дверь. Уильямсон сел во второе кресло, лицом ко мне. Устремив на меня внимательный взгляд, он передвинул свечу так, чтобы получше меня рассмотреть.

– И чем же вы довели себя до такого состояния?

– Позавчера на меня напали на улице. – (Уильямсон поморщился с неодобрением, однако промолчал.) – Сэр, я и вообразить не мог, что, получив мое письмо, вы явитесь лично. Я очень…

– Через полчаса у меня встреча в Сити, – резким тоном перебил меня Уильямсон. – Я ненадолго заглянул к вам лишь потому, что мне было по дороге, иначе я не стал бы утруждаться. Напротив, так мне удобнее – не придется вам писать.

– Смею ли надеяться, что вы исполните мою просьбу? – спросил я.

– Если рассчитываете на мою помощь, то должны рассказать мне об этом деле намного подробнее.

Я медлил всего секунду.

– Сейчас я держу под замком одного человека. Он в каморке рядом с моей кухней. Его ищут враги. К тому же доверять ему нельзя – мой арестант сбежит при первой возможности. Но милорд велел мне прибыть в Юстон. До моего возвращения человека, о котором идет речь, нужно поместить в надежное место, чтобы одновременно и защитить его, и не дать ему скрыться.

– Вы пишете, что этот человек связан с делом на Чард-лейн, о котором вы мне говорили.

– Да. Милорд поручил мне разобраться в этой истории.

– Как зовут вашего пленника?

– Айрдейл. Джон Айрдейл.

Уильямсон хмыкнул:

– Кажется, он занимает какую-то мелкую должность в Комиссии по зарубежным плантациям? И получил он свое место благодаря заступничеству герцога Бекингема.

– Да, сэр.

Недооценивать внимание Уильямсона к деталям – большая ошибка.

– Значит, Айрдейлу угрожает опасность со стороны Роджера Даррелла?

– Да, сэр.

– Айрдейл – преступник?

– Вне всякого сомнения.

– Есть ли у вас весомые доказательства его виновности, с которыми можно выступить в суде?

– Полагаю, что да. Вряд ли убийство на территории богадельни совершил Айрдейл, однако считаю, что присяжные найдут убедительными доказательства его черных дел. Помимо всего прочего, Айрдейл торговал конфиденциальными сведениями, касающимися работы комиссии. Если будете так любезны и выдадите ордер, дающий мне право на время моего отсутствия поместить нашего гостя в тюрьму в Скотленд-Ярде, мне будет гораздо спокойнее. Когда милорд вернется, пусть решает, как поступить дальше.

– Лорд Арлингтон не счел нужным посвятить меня во все эти перипетии. То есть вы просите поверить вам на слово.

– Да, сэр.

Уильямсон задумался. Когда лорд Арлингтон покидал Уайтхолл, его заместитель имел право осуществлять многие полномочия, которые при обычных обстоятельствах милорд закреплял лишь за собой. Одним из таких полномочий было право подписать ордер на арест.

Здание тюрьмы стояло рядом с пристанью в Скотленд-Ярде. Не бросающееся в глаза, оно было идеальным местом для содержания узников, которых требовалось допросить, избежав при этом излишнего внимания, нацеленного на заключенных в Ньюгейтской тюрьме и особенно в Тауэре. Тюрьма в Скотленд-Ярде была местом надежным и укромным, и те, кто распоряжался там от имени короля, не слишком старались соблюдать habeas corpus[80] или другие законы, призванные обеспечивать права заключенных. За годы службы я неоднократно имел дело с тюремщиком, омерзительно продажным субъектом, который, однако же, весьма недурно выполнял свои обязанности.

– Так уж и быть, – произнес Уильямсон. – Я пойду вам навстречу.

Я начал было рассыпаться в благодарностях, однако он меня перебил:

– Но при одном условии: вы изложите мне все обстоятельства этого дела, которые известны вам самому. Я не стану записывать ваши слова и не расскажу о них ни одной живой душе. Но если хотите, чтобы я выписал ордер на арест, я должен знать, в каких целях вы намерены использовать мою фамилию.

Светлые глаза Уильямсона сурово глядели на меня. Место временного пребывания Айрдейла было лишь малой частью вопроса, который мы обсуждали, в действительности же речь шла о гораздо более масштабном и важном деле, предвидеть исход которого не представлялось возможным.

Иногда жизненные обстоятельства вынуждают одного человека довериться другому. Подобные решения всегда связаны с риском. Я доверял лишь очень немногим и подозревал, что круг доверия Уильямсона еще у́же. Однако сейчас мой бывший начальник готов был довериться мне, даже несмотря на то, что я больше ему не служил. Но взамен и я должен довериться ему.