Сэм встретил Кэт широкой улыбкой:

– Доброго денечка, госпожа.

– Ты что, нарочно в передряги попадаешь? – строго спросила Кэт, но тут же испортила весь эффект, добавив: – Я за тебя волновалась. Послушать твоего хозяина, так ты опасно ранен.

– Ну ранен, не без этого. Что же мне теперь целый день в постели валяться?

Тем временем по лестнице с кухни поднялась Маргарет.

– Уж как я уговаривала этого болвана полежать, госпожа! – пожаловалась она. – Но это все равно что учить щенка справлять нужду на улице – как ни трудись, а по всему дому будут лужи. Ну, я и махнула рукой.

– На Фибса вчера вечером тоже напали, – сообщила Кэт.

– И поделом ему, – ответил Сэм; эти двое друг друга недолюбливали. – Вечно он пялится на Маргарет.

– Не мели чепуху! – строго велела ему жена, однако невольно расплылась в улыбке.

– Сама знаешь, что я правду говорю.

– Так что с ним стряслось? – спросила Маргарет.

Кэт стянула перчатки.

– Джош рассказывает, что около десяти часов вечера Фибс отправился в пивную в переулке Халф-Мун, но так до нее и не дошел. Его нашли утром на Мейден-лейн.

– Что говорит Фибс? – заинтересовался Сэм. – Кто на него напал?

– Ничего не говорит, – ответила Кэт. – Когда я уходила из дома, он еще не пришел в сознание. Его ударили по голове, а еще у него ножевые раны на руках и ногах. Кошелек воры забрали, но одежду не тронули.

– Вот бедняга, – обеспокоенно хмурясь, произнесла Маргарет.

Сэм дотронулся до бинта на руке и задумчиво нахмурил лоб:

– Говорите, раны только на руках и ногах? – (Кэт кивнула.) – И нас обоих подстерегли в один вечер?

– Верно, – подтвердила Кэт.

– На меня напали, потому что я слуга господина Марвуда. До моего кошелька им не было дела.

– К чему ты клонишь?

– Когда человека хотят убить, нож вонзают в живот или в сердце, – принялся рассуждать Сэм. – Ну, или в горло. А если надо, чтобы он без чувств свалился, достаточно по голове его стукнуть. Зачем же втыкать нож в руки и ноги?

– Сядь! – велела Маргарет, внимательно вглядываясь в лицо мужа. – Ты никак бредишь. Надо бы тебе кровопускание сделать.

Сэм проигнорировал слова жены. Он не сводил глаз с Кэт:

– Зачем?

– Потому что злоумышленники не хотели убивать Фибса. Их цель – предостеречь меня. А на тебя напали, чтобы запугать твоего хозяина. – Кэт на секунду запнулась. – В истории с Фибсом есть еще одна странность. У него на лбу вырезали букву «Д». Прямо на коже.

– «Д»? И как это понимать?

Маргарет, владеющая грамотой лучше Сэма, шумно выдохнула:

– Этот дьявол оставил свою роспись. «Д» значит «Даррелл».

Попрощавшись с Кэт, я покинул Генриетта-стрит и зашагал к парку, а затем направился в Горинг-хаус. По дороге я размышлял о причине угрюмого настроения Кэт, а также о нападениях на Сэма и Фибса, в перерывах предаваясь мечтам о Грейс Хадграфт.

Расположившись за столом, я написал отчет, чтобы ввести лорда Арлингтона в курс дела. Остаток утра я провел, разбирая бумаги, накопившиеся за время моего отсутствия. Милорд поручил мне расследовать происшествие на Чард-лейн, но это не освобождало меня от обычной работы с документами, которые Арлингтон по-прежнему мне присылал. Стопка в моем ящике все росла и росла.

Было почти полдвенадцатого, когда с улицы донесся шум. Вошел лакей и объявил, что прибыл гонец, которому приказано вручить послание мне лично. Ну наконец-то милорд ответил на мои письма!

Вошел гонец с сумкой. Сломав печать на ее горловине, я вытряхнул содержимое на стол. Среди прочих бумаг я заметил адресованное мне письмо, подписанное рукой лорда Арлингтона. Я поспешил открыть послание. Оно отличалось суровой краткостью. Милорд велел мне продолжать расследование убийства, пропажи двух человек и должностных злоупотреблений в правительственной комиссии. Но при этом Арлингтон запрещал мне вникать в придворные дела или проводить дальнейшие изыскания относительно двух образцов почерка.

Уже одно это стало для меня неожиданностью. Но от последней фразы у меня и вовсе перехватило дух, а слова мгновенно впечатались в память.

По случайному совпадению это дело имеет касательство к государственной тайне. Если хоть кому-нибудь проболтаетесь, я Вас уничтожу.

Грубые угрозы подобного рода были совершенно не в стиле милорда. Однако я сразу узнал почерк Арлингтона, а внизу стояла его подпись. Возможно, я неправильно истолковал тон последней фразы, и на самом деле она выражает не гнев, а отчаянное желание с предельной ясностью донести до меня всю серьезность дела.

Немного успокоившись, я принялся ломать голову над тем, что заставило Арлингтона так писать. Может быть, причина не имеет ко мне отношения? Или его смутило что-то в моем последнем письме?

В конторе на Чард-лейн никого не оказалось, однако Бреннан командовал работниками, закладывавшими фундамент обращенного к дороге фасада новой богадельни. Заслышав шаги, Бреннан повернулся в мою сторону и обнажил длинные желтые зубы в улыбке, больше смахивающей на хищный оскал. Мы с Бреннаном недолюбливали друг друга, однако оба желали Кэт добра, и это обстоятельство нас в некоторой степени объединяло. Бреннан вежливо меня поприветствовал.

– Я ищу госпожу Хэксби, – сказал я.

– Я бы и сам хотел знать, куда она запропастилась, сэр. Я ждал ее утром, но госпожа Хэксби прислала Джоша с запиской, в которой сообщила, что придет завтра.

Я был весьма разочарован. Нельзя сказать, что мы с Кэт попрощались на дружеской ноте, и я надеялся, что уговорю ее сменить гнев на милость.

Работники уже начали перешептываться, и Бреннан зыркнул в их сторону:

– Сплетничать тут не о чем. Работайте!

– Раз госпожи Хэксби нет, может быть, вы сумеете помочь, – произнес я. – Меня интересует Ледвард. Он здесь?

– Наш сторож? – Бреннан снова обратил взгляд на меня. – Вернее, бывший сторож.

– Его рассчитали?

– Да, вчера господин Хадграфт его выгнал. А жаль. В общем и целом Ледвард человек неплохой. Господин Хадграфт временно возложил обязанности сторожа на своего кучера, и ручаюсь вам, что этот парень всю ночь дрыхнет без просыпу.

– Вам что-нибудь известно о Ледварде? Где он живет? Кто взял его на работу?

Бреннан покачал головой:

– Единственное, что мне известно: за то время, что Ледвард нас охранял, не пропало ни единой вещи и следов посторонних людей во дворе ни разу не замечали. С нами говорил вежливо, уж насколько умел. Пес, конечно, был свирепой зверюгой, но от сторожевой собаки именно это и требуется.

– Вы дали сторожу лестную рекомендацию, сэр.

Бреннан пожал плечами:

– Не более чем Ледвард того заслуживает. Однако не имею представления, где он живет.

– Как Ледвард получил должность сторожа?

– Он работал здесь еще до нас. Полагаю, господин Хадграфт нанял его, когда брал в аренду землю. Если хотите, могу спросить у нашего заказчика лично. Я как раз сегодня иду к нему.

– Не утруждайтесь. Может быть, я и сам загляну к господину Хадграфту.

Тут к Бреннану подошел подрядчик и замер со шляпой в руке, дожидаясь паузы в разговоре. Это был старший из работников – крепкий мужчина, явно проводивший много времени под открытым небом.

– В чем дело? – резко спросил его Бреннан.

– Прошу прощения, сэр, но разрешите нам сделать передышку. Уже пора.

– Хорошо, – бросил Бреннан. – Только пять минут, и не больше.

– Прошу прощения, сэр, – повторил этот человек, явно убедившийся, что лучший способ поладить с Бреннаном – выказывать ему уважение. – Я случайно услышал, что вы с этим джентльменом говорите про Ледварда. – (Бреннан нахмурился, но я жестом велел подрядчику продолжать.) – Сэр, я как-то встретил его в «Трех коронах». Еще в июне или, может, в июле. Мы по-приятельски распили кувшин эля и немного поболтали. Ледвард обмолвился, что на службу его взял господин Раш.