Признаюсь, меня охватило волнение. Я вдруг пожалел, что, вопреки обыкновению, разоделся в пух и прах. Как это жалко – выдавать себя за того, кем не являешься! Чем ближе я подходил к дому, тем медленнее переставлял ноги и тем яснее осознавал всю глупость своего поведения.

Чтобы придать себе смелости, я громко и уверенно постучал в дверь. Ждать мне пришлось целую вечность. Наконец раздался звук отодвигаемых задвижек, и дверь открылась внутрь. Я назвал лакею свое имя и попросил узнать, может ли леди Квинси принять меня.

Лакей позвал слугу, которого я несколько раз видел во время прошлых визитов, и что-то прошептал ему на ухо. Слуга скрылся.

Я ожидал его возвращения в передней под пристальным взглядом лакея. Вокруг царила такая тишина, что собственное дыхание казалось мне удивительно громким. Минуты ползли с черепашьей скоростью, а мое сердце билось быстро, точно у испуганного зайца.

В резком контрасте с фасадом дома передняя была выложена мрамором. Через арку между колоннами был виден холл и украшенная резьбой лестница, ведущая на верхние этажи. К дому недавно пристроили новые помещения, а меблировку обновили. За старомодным фасадом скрывался богато обставленный современный городской дом с жилыми покоями, выходившими в сад. Поговаривали, что ремонт оплатил сам король, – по слухам, леди Квинси была его любовницей, когда его величество жил в изгнании на континенте, однако она до сих пор находила способы быть ему полезной.

Слуга вернулся.

– Следуйте за мной, сэр.

Он привел меня к двери, ведущей в маленькую комнату на первом этаже в передней части дома, и шагнул в сторону, пропуская меня вперед. Затем, ни слова не говоря, слуга закрыл дверь и оставил меня одного.

Комната была тускло освещена. В отличие от роскошной гостиной наверху, в которой леди Квинси принимала меня в прошлом году, мебель здесь была простая: письменный стол, стул, табурет и массивный, окованный железом сундук. У стены я заметил высокий шкаф, дверцы которого были заперты на два замка. Маленькое оконце было плотно зарешечено. Я понял, что здесь хранятся ценности и ведутся деловые переговоры.

Послышались шаги. Дверь открылась. Вошла леди Квинси в сопровождении африканского пажа. Я отвесил поклон.

– Извините, что заставила вас ждать, сэр, – произнесла она. – Прошу, садитесь.

Она изящно опустилась на стул. Мне оставалось только сесть на табурет. Мальчик встал за плечом своей госпожи.

– Что привело вас сюда? – спросила леди Квинси, и, хотя ее тон был вполне любезен, она как будто напомнила мне о разделявшей нас пропасти.

– У меня для вас важные сведения, мадам. Они касаются вопроса, который мы обсуждали в Уайтхолле. – Я перевел взгляд на мальчика, стоявшего позади стула леди Квинси. – Возможно, вы не захотите, чтобы…

– Оставь нас, Стивен, – обратилась она к пажу. – Закрой за собой дверь, но далеко не уходи. Когда понадобишься, позвоню в колокольчик.

Мальчик поклонился и выскользнул из комнаты.

– Являться сюда без предупреждения весьма неразумно с вашей стороны. Вы что-то узнали о моей племяннице?

– Она исчезла, мадам.

– Значит, Кэтрин все-таки прислушалась к моему предостережению. Слава богу!

– Как вы думаете, где она может скрываться?

Леди Квинси была умной женщиной и к выводам пришла быстро.

– Мне кажется, вы что-то недоговариваете, сэр. Соблаговолите ввести меня в курс дела.

Чтобы леди Квинси открылась мне, я, в свою очередь, должен быть откровенен с ней – хотя бы частично.

– Моя новость пока известна немногим, но скоро о ней заговорят все. Если поделюсь ею с вами, вы обещаете молчать, пока она не станет достоянием гласности?

Мне удалось завладеть ее вниманием.

– Как интригующе. Хорошо, обещаю.

– Надеюсь, вы не будете глубоко опечалены, узнав, что ваш пасынок мертв?

Леди Квинси сидела спиной к окну, к тому же начало темнеть, и ее лицо было погружено в тень. Как я мог считать эту женщину заурядной? Она излучала очарование, которое невозможно было описать словами.

– Отчего?.. – Голос леди Квинси был чуть громче шепота.

– Его нашли утонувшим. При весьма… загадочных обстоятельствах.

– Хотите сказать, что Эдварда убили?

Я пожал плечами:

– Его тело выловили из пруда неподалеку от Тайберна. Он был раздет догола.

Тут леди Квинси обрушила на меня шквал вопросов:

– Кто на него напал? Разбойники? Что он там делал один? Когда его убили? Кому еще известно о его гибели?

Я не отвечал. Пауза затягивалась. Леди Квинси сидела, сцепив руки на коленях и глядя на меня.

– Зачем вы мне об этом рассказали? – наконец спросила она.

– Господин Чиффинч полагает, что в убийстве Олдерли виновна Кэтрин Ловетт. Выдан ордер на ее арест.

Леди Квинси ненадолго задумалась, потом издала смешок.

– Тогда все ясно как день. Случившимся явно заинтересовался король, иначе Чиффинч не стал бы обзаводиться мнением на этот счет. Пожалуй, спрошу у него.

– Воля ваша, мадам. – Я хотел застать ее врасплох, поэтому сразу же выпалил: – Скажите, зачем вы дали Олдерли ссуду? Во время нашего разговора вы не сочли нужным упомянуть об этом обстоятельстве.

– Почему я должна была о нем говорить? Вас это не касалось. Я сказала вам самое главное – что дела Эдварда процветали. Ну а то, что он погасил закладную и выплатил причитающиеся мне проценты, всего лишь следствие этого.

– Намерение Олдерли жениться – тоже следствие его финансового благополучия?

– Эдвард собирался жениться? – Леди Квинси вскинула брови. – В первый раз слышу.

– Кроме всего прочего, вы говорили мне, что Олдерли и его друзья задумали учинить расправу над вашей племянницей, а потом Эдвард собирался сплясать на ее могиле. Когда я спросил, кто его друзья, вы не ответили. Возможно, вы скажете мне правду сейчас?

– Возможно, мой пасынок не говорил мне, кто они.

Этот странный разговор напоминал замысловатый танец со словами вместо па, и в соответствии с законами парных танцев леди Квинси отчего-то позволяла мне вести ее.

– Допустим, Олдерли намекал вам, кто такие его друзья, – произнес я. – Эти люди, случайно, не связаны с герцогом Бекингемом?

– Можете именно так и считать, господин Марвуд. – Леди Квинси улыбнулась, лишний раз доказывая, что в этой женщине нет ничего заурядного, а чары, которыми она меня околдовала, все так же сильны. – Но я, разумеется, не могу дать вам ответа. Я ведь всего лишь женщина, к тому же в свет я сейчас почти не выхожу.

Зашуршал серый шелк, и леди Квинси встала. Я тут же последовал ее примеру. Она протянула руку. Несколько секунд ее кисть лежала в моей ладони, теплая и беззащитная. Такого непреодолимого желания я не испытывал еще ни разу в жизни.

– Я рада, что мы с вами поговорили, – произнесла леди Квинси. – Пожалуй, через некоторое время нам стоит встретиться снова. – Она взяла со стола колокольчик, однако звонить в него не спешила. – Позвольте задать вопрос. Надеюсь, он не покажется вам слишком личным. Отчего у вас шрамы на лице? – Леди Квинси подняла руку и коснулась собственной щеки, будто изображая мое отражение в зеркале. – Простите, если для вас это болезненная тема.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– Три-четыре месяца назад я стал жертвой огня, мадам. – Я растянул губы в фальшивой улыбке. – Поверьте, в первое время мои ожоги выглядели намного хуже.

– Сочувствую. – Голос леди Квинси зазвучал мягче. – Но ваша беда не так уж велика. Любой, кто глядит в суть, увидит не шрамы снаружи, а душу внутри.

С этими словами хозяйка позвонила в колокольчик, а когда вернулся Стивен, произнесла:

– Господин Марвуд уходит.

Когда я добрался до «Козы», было уже почти девять. После разговора с леди Квинси в голове роилось столько разных мыслей, что я ничего вокруг не замечал. Таверна располагалась возле Чекуэр-инн, на углу переулка Святого Мартина, рядом с Королевскими конюшнями.