Меня провели в укромный малый зал. При моем появлении Милкот встал из-за стола.

– Рад, что вы смогли прийти, сэр. – Он махнул рукой, отпуская слугу. – У меня от этой истории голова кругом идет – что ни день, то новое осложнение! А кроме вас, больше это дело обсудить не с кем. Я взял на себя смелость и заказал ужин, не дожидаясь вашего прихода.

На столе стояла бутылка вина. Я заметил, что она наполовину пуста. Когда я опустился на скамью напротив Милкота, он наполнил мой бокал.

– Вы сегодня одеты очень à la mode[28]. – Милкот многозначительно вскинул брови. – Собираетесь нанести визит даме? Любовнице? Хотите, поднимем бокалы за нее?

– Нет, – ответил я, а про себя подумал, что галантные джентльмены, подобные ему, в глубине души все одинаковые: их интересуют лишь женщины и вино.

– Но если желаете, чтобы я произнес тост, – пожалуйста, – сказал я. – За счастливое разрешение наших затруднений.

– За это выпью с удовольствием.

Осушив бокал, Милкот опять потянулся за бутылкой. В его манере появилась не вполне естественная веселость. Лицо раскраснелось, да и движения утратили обычную точность и четкость.

– Слыхали новость? – спросил Милкот и покосился на дверь, дабы убедиться, что она закрыта. – Олдерли нашли утонувшим в пруду возле Оксфорд-роуд, неподалеку от Тайберна. – Милкот шумно выдохнул и расплылся в улыбке. – Говорят, тело пробыло в воде довольно долго. Труп не свежий.

– Что ж, ничего удивительного я тут не вижу.

Милкот заговорил еще тише.

– По крайней мере, его наконец-то обнаружили. Его светлость доволен. Полагаю, за это тоже надо выпить.

– А куда подевался Горс? – спросил я, пока Милкот наполнял наши бокалы.

– Этот разбойник сбежал. После обеда мажордом доложил мне, что он исчез. В последний раз я видел Горса вчера вечером – тогда же, когда и вас.

– То есть, после того как Горс отвел лошадь обратно на конюшню, он вам на глаза не попадался?

Милкот кивнул.

– Сторожа говорят, что, устроив лошадь на ночь, он зашел в дом.

– У Горса отдельная комната?

– Нет, в спальне ночуют три человека, а кроватей там две, поэтому Горс делит постель с другим слугой. Утром наш сообщник был на месте – я разрешил ему поспать на час дольше обычного, поэтому другие двое встали раньше него. Когда они уходили, он лежал в постели и крепко спал. – Милкот пожал плечами. – А потом Горс как сквозь землю провалился.

Я нахмурился:

– Хотите сказать, что он исчез?

– Горсу наверняка не составило труда покинуть Кларендон-хаус – было бы желание. Если верить прислуге, никто не видел, как он уходил. А впрочем, кому нужно следить за его перемещениями? На слугу, занятого делами в хозяйском доме, никто не обращает внимания. Кроме того, сейчас вся челядь его светлости старается быть осторожной и в словах, и в поступках. Им известно, что над нами сгущаются тучи, и все как один беспокоятся о собственном будущем. – Милкот поморщился. – Точь-в-точь крысы, бегущие с тонущего корабля.

Я осторожно спросил:

– Горс ведь не там же, где был Олдерли? Вы проверяли?

В комнате было тепло, и лоб Милкота заблестел от пота.

– Нет. Слава богу, там его не оказалось. – Секретаря передернуло. – Я тоже сразу подумал о колодце. Его светлость задал мне тот же вопрос, когда я сообщил ему об исчезновении Горса.

– Разумеется. Должно быть, лорд Кларендон обеспокоен, ведь Горсу известно многое, очень многое.

– Да. Особенно после вчерашнего приключения.

Милкот взял бутылку, обнаружил, что она пуста, и принялся с остервенением звонить в колокольчик, вызывая прислужника. Милкот потребовал еще одну бутылку хереса и сахару, чтобы подсластить напиток.

– Я приказал обыскать сундук Горса, – продолжил Милкот, когда мы снова остались наедине. – Внутри мы обнаружили его грязную одежду, а выходной камзол исчез.

– Похоже, Горс ушел по собственной воле, – отметил я. – И возвращаться не собирается. У него есть деньги?

– Накануне я заплатил ему пять фунтов золотом, чтобы он помалкивал о вчерашних событиях и… обо всем остальном. Я об Олдерли. И кстати, это еще не самое худшее. Когда я…

Слуга будто нарочно выбрал этот момент, чтобы принести новую бутылку. Следом за ним вошел мальчишка из кухмистерской с подносом, на котором стояли блюда под крышками – наш ужин. В напряженном молчании мы с Милкотом ждали, когда они накроют на стол и оставят нас одних.

А когда это наконец произошло, Милкот обвел взглядом расставленные перед нами яства и состроил гримасу.

– У меня сегодня нет аппетита, сэр. Могу предложить вам ножку…

– Что вы собирались мне сказать, перед тем как нас прервали?

Милкот поглядел на меня поверх стола:

– Выбрав Горса, я совершил ужасную ошибку. Напрасно я ему доверился.

– Потому что он сбежал?

– Нет, ситуация еще хуже. Намного хуже. В сундуке Горса я наткнулся на старую пару башмаков с дырявыми подошвами. – Милкот обхватил бутылку так, будто боялся упасть. – Он напихал внутрь бумаги, чтобы башмаки держали форму. Сам не знаю почему, но я вытащил эту бумагу. В одном башмаке лежала всего лишь старая листовка. А в другом – список поручений от предыдущего хозяина Горса, сам по себе вполне безобидный. Однако внизу стояла подпись: «Э. О.».

– Думаете, инициалы означают Эдвард Олдерли?

Милкот кивнул:

– Я в этом уверен.

– Почему?

– У Олдерли была привычка украшать свою подпись завитушками. Когда я одалживал ему денег, он дал мне расписку, и с тех пор я запомнил эти «Э» и «О».

Я оперся локтями о стол и подался вперед.

– Ничего не понимаю. Вы утверждаете, что бывший хозяин Горса – Олдерли? Но они оба делали вид, будто незнакомы?

– Да. И при этом именно Горс обнаружил тело Олдерли в колодце и помог нам перенести его в пруд.

Вдруг мне в голову пришла другая мысль. Словно крупная рыба, она мелькнула на дне мутного пруда, в то время как ее мелкие собратья сновали у самой поверхности. Я высказал предположение:

– Возможно, мажордом Кларендон-хауса объяснит нам, как Горс попал в дом.

– Мажордома я уже расспрашивал. Горса взяли по рекомендации друга ее светлости. Этого человека характеризовали как хорошо обученного и честного слугу.

– О каком друге речь?

– Понятия не имею. Леди Кларендон в могиле. – Милкот махнул рукой, будто указывая на ее местонахождение. – А больше спросить не у кого. Ни одна живая душа не знает, откуда он взялся.

– Тогда кто же на самом деле хозяин Горса? – произнес я. – Очевидно, не лорд Кларендон, хотя именно он платил нашему другу жалованье. Что, если Горс так и остался человеком Олдерли? Но покойнику служить нельзя. А значит…

– Он… Может быть, Горс просто сбежал. Среди прислуги это обычное дело.

– А может быть, Горс покинул Кларендон-хаус, исполняя распоряжение своего истинного господина.

– Истинного господина… – медленно повторил Милкот.

Он уставился на меня. Его красивое лицо выглядело изможденным и было залито нездоровым румянцем. Я забрал у него бутылку и налил вина в оба бокала. Мы вместе выпили.

– Много раз я вступал в схватку с врагом на поле битвы и считал, что просто исполняю свой долг. – Теперь голос Милкота зазвучал тихо и ровно, будто он вовсе не был пьян. – Я сражался на дуэли, потому что честь одной дамы оказалась под угрозой и я должен был защитить ее доброе имя. Но это… это совсем другое дело. Наш враг невидим и вездесущ. На этот раз я не могу встретить опасность лицом к лицу, ведь я не знаю, в чем она состоит и где таится.

«Козу» мы оба покинули в изрядном подпитии. Милкота не слушались ни руки, ни ноги, и он находил это обстоятельство чрезвычайно забавным.

– Откровенно говоря, дражайший Марвуд, я набрался самым непозволительным образом.

– Не могу сказать, что я сам абсолютно трезв. Давайте найдем для вас портшез.

Говорят «In vino veritas»[29]: когда человек пьян, можно узнать, каков он на самом деле. Когда человек неспособен на предосторожности и расчет, видишь его истинное лицо. Если взглянуть на дело с этой стороны, Милкот проявил лишь положительные качества: он был открыт и честен, даже во хмелю не забывал о хороших манерах и разговаривал со мной без тени снисхождения.