– Значит, если не честный, то, во всяком случае, умный.

Комплименты леди Квинси подозрительно напоминали лесть.

Я осведомился:

– Позвольте узнать, каковы ваши планы?

– Завтра во второй половине дня мы будем в Кембридже. Я бы хотела, чтобы вы отнесли письмо джентльмену, который там проживает. В Иерусалиме.

Услышав это название, я вздрогнул, однако постарался скрыть волнение.

– В Иерусалиме, мадам? – будто без всякой задней мысли переспросил я.

– В колледже. Джентльмен, о котором идет речь, член совета.

– Разумеется.

Я почуял опасность. Похоже, леди Квинси предприняла это путешествие не просто для того, чтобы доставить письмо: ее дело наверняка каким-то образом связано с планом доктора Рена, который я обнаружил в записной книжке Хэксби.

Я произнес:

– Говорят, в Иерусалиме собираются строить новую часовню.

– Неужели? – устало произнесла леди Квинси. – В колледжах все время что-то строят. Удивительно, как они только находят время для науки.

На следующее утро, когда мы уезжали из «Сокола», леди Квинси дала мне свой кошелек и велела уплатить все, что с нас причитается.

Хозяин постоялого двора, изрядно обогатившийся благодаря нашему визиту, рассыпался в любезностях. Пересчитывая полученные деньги, он спросил меня, встретился ли я с другом.

– С другом? С каким другом?

– С джентльменом, который заезжал к нам позавтракать, сэр. Он, так же, как и вы, направляется в Кембридж, однако этот джентльмен спешил и не мог задерживаться. Не знаю, успел ли он до отъезда найти вас и ее светлость.

– Любопытно, кто бы это мог быть? – произнес я. – Говорите, джентльмен уже уехал?

– Как только лошади были готовы, они со слугой отправились дальше. Они путешествуют на перекладных, а значит, до Кембриджа доскачут быстро.

Моя тревога возрастала.

– Как выглядел этот человек?

– Высокий. Судя по речи, северянин. А больше я никаких примет не запомнил. И слуга у него тоже крупный, только не в длину, а в ширину. – Хозяин постоялого двора выставил руки перед собой, изображая большой живот. – Жаль его коня.

– А у этого толстяка была при себе старая кавалерийская шпага?

– В самую точку, сэр, – подтвердил хозяин. – Так вы и вправду их знаете. Я сказал его хозяину, что сегодня вы будете ночевать в «Розе». Полагаю, там вы с ним и увидитесь.

– Похоже, что так.

Я поднялся наверх, гадая, за кем из нас едут Епископ и его слуга – за леди Квинси или за мной. И зачем герцог Бекингем пустил своих людей по нашему следу?

Леди Квинси попросила меня отправить вперед форейтора, чтобы тот доехал до таверны «Роза» и предупредил, чтобы нам отвели там комнаты. Пообедали мы в дороге и до Кембриджа добрались ко второй половине дня. Несмотря на внушительные здания, городок был невелик. Он располагался в низине, и улицы были плохо вымощены.

Я не стал рассказывать леди Квинси про Епископа: эту новость я решил держать при себе, пока не разберусь в ситуации. Если у ее светлости есть от меня секреты, почему бы и мне не завести свои?

В таверне леди Квинси вызвала меня в свою комнату, пока ее горничная Энн разбирала вещи. Стивен раскладывал их по местам, выполняя распоряжения горничной. Плотно сбитый мальчик двигался очень ловко.

Ее светлость протянула мне письмо, о котором говорила накануне вечером. Оно было адресовано преподобному господину Уорли из колледжа Иерусалим.

– Будьте очень осторожны с этим письмом, – велела леди Квинси. – Не отдавайте его никому, кроме самого господина Уорли. И постарайтесь доставить послание как можно быстрее.

Несмотря на распоряжения леди Квинси, я задержался в харчевне у бочки с пивом, чтобы пропустить кружку, – от дорожной пыли у меня пересохло в горле. А впрочем, причина моей неторопливости была не только в этом. Не люблю, когда меня используют как пешку в темных делах, о которых мне ничего не известно. Королю, Чиффинчу и леди Квинси угодно, чтобы я служил им со слепой преданностью, будто пес хозяину. Однако преданность – это одно, а слепота – совсем другое, и в подобных обстоятельствах она сродни глупости.

Хозяин таверны корпел над счетами у себя за столом. В это время дня гостей в таверне мало, и он был рад выпить со мной пива. К тому же он, как и его коллега из Пакериджа, рассыпался передо мной в любезностях, да и немудрено: прибытие леди Квинси вместе со свитой изрядно поправило его дела.

– Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство? – осведомился я. – Я собираюсь нанести визит джентльмену из колледжа Иерусалим, однако я не знаком с этим человеком и хочу составить о нем представление заранее. Его фамилия Уорли.

– Господин Уорли? Как же мне его не знать? Очень уважаемый джентльмен. Я его помню еще мальчишкой. Он ведь из наших краев, сэр. Я даже его деда встречал.

– Значит, вся его семья из Кембриджа? – уточнил я.

– Нет, с Фенских болот, это к северу от города. У них поместье в Хитчем-Сент-Мартин. Полагаю, со временем оно перейдет к господину Уорли.

Я понял, что владелец таверны не прочь посплетничать, и решил воспользоваться случаем.

– Господин Уорли – наследник?

– Да, вот только поместье небольшое, к тому же обременено долгами. Сейчас в доме живет его бабушка – по завещанию ее мужа пожилой леди предоставлено право на пожизненное проживание и бо́льшую часть доходов от поместья в придачу. Да только это ненадолго – бедная старушка хворает. Похоже, у нее с легкими беда. Уж очень влажный на Фенских болотах воздух, сэр. Старики этой сырости не выдерживают.

Я осушил кружку. Поняв, что я сейчас уйду, хозяин таверны попытался меня задержать.

– Возможно, господин Уорли там жить не будет и наймет управляющего.

– Чтобы остаться в Кембридже? – без особого интереса предположил я, вспоминая, где положил трость. – В Иерусалиме?

– Необязательно. Господин Уорли ведь принял сан – у членов совета колледжей так положено. Может, его повысят и еще куда-нибудь переведут. – Хозяин выдержал паузу и важным тоном добавил: – У семьи господина Уорли связи обширные, кто-нибудь да замолвит за него словечко. Побеседует с нужным человеком, и глядишь, господин Уорли до епископа дослужится. Будет у него и выезд с упряжкой в три пары лошадей, и кресло в палате лордов.

– Связи? – переспросил я. – Что ж, связи – вещь полезная. И с кем же у них налажены отношения?

Хозяин подмигнул мне:

– Наверняка не скажу, сэр. Это все, конечно, слухи. Когда его приняли в члены совета, он был совсем юнец. Но, видать, у молодого человека нашлись высокопоставленные друзья.

Я хотел расспросить его на эту тему поподробнее, но больше ничего из владельца таверны вытянуть не сумел. Однако разговоры о епископах напомнили мне о другой проблеме.

– Если кто-нибудь будет о нас справляться, пока мы гостим в вашей таверне, будьте добры, сообщите об этом мне лично.

Вдруг насторожившись, хозяин устремил на меня подозрительный взгляд.

– Надеюсь, репутации моего заведения ничего не грозит?

– Нет, – резко бросил я. – Это частное дело, и оно не касается никого, кроме заинтересованных лиц. А теперь скажите, как пройти в Иерусалим.

Вскоре после этого я покинул «Розу». Таверна выходила на шумный Маркет-хилл. На рынке вовсю кипела торговля. Я ожидал увидеть в Кембридже больше студентов, но от хозяина таверны узнал, что Михайловский семестр еще не начался, и поэтому в городе тише, чем обычно.

С трудом прокладывая себе путь сквозь толпу, я следовал указаниям. Наконец я добрался до дальней части города. Иерусалим располагался на самой окраине. Я вошел в колледж через арку в длинной ограде и очутился в открытом дворе, с трех сторон окруженном несколькими строениями. Старинные кирпичные здания были покрыты копотью.

Привратник у ворот спросил, по какому я делу, и я ответил, что хочу видеть господина Уорли.

Привратник внимательно поглядел на меня снизу вверх. Это был коренастый человек маленького роста с длинными седыми волосами и выступающими бровями, словно нарочно предназначенными для того, чтобы их хмурить.