– Возьмем дом Фэншоу под наблюдение, – немного успокоившись, решил он. – Уж это нам под силу. Я дам распоряжения Горвину.

– Мы можем предпринять и другие меры, ваша светлость. К примеру, нужно разыскать Джонсона – или хотя бы попытаться. Это он вогнал Эббота в такие долги, что тот стал легкой жертвой шантажа. К тому же Джонсон видел Эббота в «Синем кусте» в последний день перед тем, как тот смертельно заболел. Эббот тогда в стельку напился, обедая с ван Рибиком.

– Хорошо, Марвуд. Действуйте, как считаете нужным. Но предупреждаю: если окажетесь таким же бестолковым недоумком, как и все остальные, долго у меня на службе не продержитесь, да и к господину Уильямсону тоже не вернетесь. – Арлингтон склонился над бумагами. – Будете уходить – позовите ко мне Горвина. Всего доброго.

Было еще совсем рано. Я прошел вдоль Уайтхолла к Чаринг-Кросс. В голове у меня крутилось много разных мыслей, в том числе я думал и о завуалированной угрозе Арлингтона. Рассказывали, что он беспощаден к подчиненным. Если я не добьюсь ощутимых результатов, то перспективы мои, прямо скажем, незавидны. Поставленный перед выбором, Уильямсон не станет ради меня рисковать должностью заместителя государственного секретаря. Да, он ценит меня, но не до такой же степени.

На ходу я мысленно составил список того, от чего можно отталкиваться. Зацепок набралось совсем мало. Один умерший человек (Эббот) и пять дохлых крыс; у всех сходные симптомы: рвота и понос. Оберточная бумага с эмблемой аптекаря, выброшенная в ведро для помоев. Если Стивен не ошибся, искомая аптека находится на Кок-лейн, то есть всего в паре шагов от Смитфилда. Так, что у нас еще есть? Обрывок бумаги, присланный мне профессиональным игроком. Бордовый платок, валявшийся в вольере шелудивого льва на Слотер-стрит, опять-таки в непосредственной близости от Смитфилда.

Свернув на Стрэнд, я заглянул в располагавшийся напротив переулок Блю-Буш. Ставни таверны были открыты, а через распахнутую дверь я увидел служанку, подметавшую коридор. Трое мужчин разгружали телегу и катили бочки по мостовой. Выйдя на свободу, Коннолли времени даром не терял.

Стоило мне увидеть «Синий куст», и мои мысли приняли иное направление. Именно здесь Эббот проигрался в пух и прах. Отсюда после разговора со мной исчез Джонсон. У ван Рибика есть тут своя комната, и вполне возможно, что ему принадлежит часть заведения. Фэншоу – владелец земли, на которой это заведение находится. Кроме того, ван Рибика, так некстати избежавшего поимки, связывают с Фэншоу и семейные узы, и деловые интересы.

А ван Рибик и Кэт Хэксби, похоже, очень сдружились. Уже несколько раз эта парочка являлась мне во сне: я входил в комнату и обнаруживал их за дверью, настолько поглощенных взаимными ласками, что любовники даже не замечали моего появления.

Ван Рибик и Кэт. Мысль об их союзе, будто незаживающая язва, терзала меня и днем и ночью.

Чуть позже я отправился на Кок-лейн вместе со Стивеном. Мальчик оказался прав насчет аптеки. Эмблема полностью совпадала с той, которую мы заметили на бумаге, выброшенной в мусорное ведро в квартире Эбботов. Я вошел и попросил позвать самого аптекаря, господина Трамбалла.

– У вас есть порошок из рога единорога? – спросил я.

– Порошок из рога единорога, сэр? Глубоко сожалею, но вынужден вас разочаровать. Будь моя воля, этот товар никогда бы у меня не переводился. Но увы, спрос слишком велик, а поставки ничтожно малы.

– И скоро ли вам привезут новый?

Аптекарь с демонстративно скорбным видом широко развел руками. С годами этот человек усох и сморщился, а его смуглая кожа напоминала скорлупу грецкого ореха, несколько выцветшую на солнце.

– Не могу сказать. Я покупаю свой товар у джентльмена, который привозит порошок из Амстердама. А изначально его доставляют из Ост-Индии. Однако, насколько мне известно, даже там отыскать этого благородного зверя становится все труднее. Позвольте узнать, для чего вам понадобилось сие снадобье? Может быть, я сумею предложить подходящую замену.

– Мне нужно профилактическое средство против чумы, – ответил я. – Доктор сказал, что летом вероятна новая сильная вспышка.

– Очень возможно, сэр. И с вашей стороны весьма благоразумно подготовиться заранее. Порошок из рога единорога – верное, испытанное средство, используемое с древних времен. Когда эпидемия чумы разразится снова, вы не сможете раздобыть его ни за какие деньги, даже если перевернете вверх дном весь Лондон. Помню, еще при старом короле, когда я был молод…

Я не стал прерывать господина Трамбалла. Я выбрал именно рог единорога, потому что каждый уважающий себя аптекарь любит порассуждать об этом снадобье, к тому же оно очень редко появляется в продаже. Да и чему тут удивляться, когда порошок столь трудно добыть и при этом он поразительно эффективен в самых разных случаях, а главное, приносит продавцам огромную выгоду. Улыбаясь и кивая, я глядел по сторонам, стараясь составить впечатление и о самом заведении, и о его владельце.

Аптека располагалась на первом этаже в доме под знаком полумесяца. Помещение разделял на две части деревянный прилавок с весами с одной стороны и латунными ступкой и пестиком с другой. За прилавком шли полки, которые занимали всю стену до самого потолка. Они были заставлены керамическими банками и деревянными ящичками, склянками и крошечными коробочками для пилюль. Воздух здесь был спертый, пахло чем-то пряным, но пыли я не заметил, а недавно отполированная латунь так и сверкала.

– …Однако мне посчастливилось: как только господину Фэншоу доставляют рог единорога, он откладывает часть для меня. Если оставите мне свой адрес, я могу…

– Фэншоу? – перебил я. – Вы сказали «Фэншоу», сэр?

– Да, только вчера я имел удовольствие поздороваться с ним в церкви. Нас связывает давнее знакомство.

– Вы говорите про господина Фэншоу со Слотер-стрит?

– Ну конечно, а про кого же еще? Мы с ним почти соседи: если пройти по Кау-лейн до овечьих загонов, то от этой части Кок-лейн до Слотер-стрит меньше двух минут пешком.

– Какое удивительное совпадение, – заметил я. – Мне тоже знаком этот джентльмен. Я только вчера побывал у него в гостях. Господин Фэншоу показывал мне своего льва.

– Великолепный зверь. – Трамбалл расплылся в улыбке, выставляя напоказ деревянные зубы примерно того же цвета, что и его лицо. – Мне выпала честь приготовить для этого льва слабительное. Когда его привезли в Англию, он страдал от запора. Не знаете, помогло ли лекарство?

Я вспомнил запах в конюшне Фэншоу и кучи помета в вольере Калибана.

– О да, оно оказалось весьма действенным. Я видел многочисленные доказательства тому собственными глазами.

– Рад слышать. Надеюсь, у льва все благополучно. Но некоторые говорят, что с таким смотрителем, как Брокмор, несчастного зверя можно только пожалеть.

– Почему? Брокмор жестокий человек?

Аптекарь пожал плечами:

– Насколько мне известно, беспричинная жестокость ему несвойственна. Однако Брокмор горький пьяница и скандалист, и чем дальше, тем все ниже скатывается по наклонной плоскости. У него уже видения начались. Об этом мне рассказывал племянник, молодой человек безукоризненной честности. Он служит дозорным, охраняет, так сказать, покой лондонцев. Так вот, на прошлой неделе – глубокой ночью, сэр, когда все добропорядочные граждане уже видят десятый сон, – патруль наткнулся на Брокмора посреди Смитфилда. Он бредил, словно безумец. Заявил, будто на жертвенном камне лежит мертвец, но когда…

– Где? – переспросил я. – На каком еще жертвенном камне?

– Прошу прощения, сэр. – Трамбалл бросил на меня снисходительный взгляд. – Я забыл, что вы не из нашей части Лондона. Так простые горожане прозвали каменную плиту в конце Слотер-стрит. Без сомнения, в былые времена на ней приносили в жертву животных. Итак, продолжу: когда дозорные осмотрели сей камень, они ничего не обнаружили. Брокмору просто ударил в голову эль госпожи Лэмбс.