Господин Хэксби одобрительно закивал:

– Да, все складывается удачно.

И тут терпение Кэт внезапно иссякло.

– Все складывается удачно?! – воскликнула она. – Да вы оба просто сумасшедшие! – И, заметив, что муж и Элизабет Кромвель изумленно вытаращили на нее глаза, заключила: – Вот попомните мои слова, эта безумная затея погубит нас всех!

Супруги Хэксби вернулись в дом под знаком розы, когда время обеда уже миновало. Еда, доставленная из кухмистерской, была чуть теплой, соусы на блюдах застыли. Хэксби обвинил Джейн в том, что она не сумела сохранить пищу теплой. Он довел служанку до слез и метнул в нее тарелку, но промахнулся. Джейн выбежала из комнаты, и ее хозяевам пришлось обслуживать себя самим.

– После обеда я выпорю девчонку, – пообещал Хэксби.

Он накинулся на еду и ел так поспешно, как будто от этого зависела его жизнь. За обедом супруги не разговаривали. Кэт здорово разозлилась на мужа, который ввязался в авантюру с Кромвелями, а он был в ярости из-за того, что жена посмела открыто перечить ему в «Барашке». Гордость старика была задета. Жаль, что Кэтрин не владела искусством убеждать других поступать так, как хочется тебе самому, и при этом верить, что они действуют по собственному выбору.

Кэт ела, не чувствуя вкуса пищи, просто по инерции. Ей казалось, что их с мужем окружает плотный колючий забор, и если они двинутся в какую-либо сторону, то непременно уколются. Может, следует обратиться к Марвуду? Но ей вовсе не хотелось встречаться с этим человеком, принимая во внимание его неучтивое поведение. Кроме того, она едва ли могла рассказать ему все, не рискуя изобличить себя, мужа и Кромвелей. В лучшем случае, подумала она, Марвуд заявит, что ее трудности его не касаются.

Но если не Марвуд, то кто еще мог дать ей совет?

Накрапывал дождь, когда Кэт вышла из дома под знаком розы. Ее муж спал в кресле у камина, позабыв, что грозился выпороть бедную Джейн.

Кэт спешила на восток, шла через Ковент-Гарден и Друри-лейн на Стрэнд. На ней был старый зимний плащ с капюшоном. Хэксби не нравилось, когда жена надевала его на людях. Он говорил, что окружающие, увидев, в каких обносках ходит его супруга, сочтут, что дела чертежного бюро идут совсем плохо. На всякий случай Кэт держала руку в кармане, сжимая рукоятку маленького ножа, который всегда носила с собой.

Она перешла улицу и направилась прямо в Савой. Когда она миновала ворота, заметно усилился запах реки – зловонная смесь запахов воды, ила, соли и нечистот.

Инфермари-клоуз находился рядом с кладбищем, где лежали жертвы чумы, не зная покоя. От перемен погоды несколько дюймов покрывающей их земли сделались волнистыми, словно одеяло, под которым спят тревожным сном. И как только Марвуд мог жить в подобном месте, где его ближайшими соседями были мертвецы?

Узкий переулок вел ко входу в его дом. Кэт остановилась, чтобы отдышаться. Она почти надеялась не застать хозяина. Кэт подняла руку, собираясь постучаться. В этот самый миг лязгнул засов с внутренней стороны и дверь отворилась. На пороге стоял Сэм Уизердин, слуга Марвуда, если его можно было так назвать. Он опирался на костыль и широко улыбался.

– Да это же госпожа Хэксби, честное слово! Значит, Маргарет не показалось: она увидела вас из окошка кладовой. Входите, сушитесь у огня, а я доложу хозяину, что вы пришли.

Кэт всегда очень нравилась Сэму и его жене Маргарет. Бог весть почему, супруги относились к ней с большим уважением, чем к своему хозяину, который оплатил их долги, предоставил им крышу над головой и возможность зарабатывать себе на хлеб. Почти год назад, после того как Марвуд получил серьезные ожоги, Кэт какое-то время жила в этом доме и помогала его выхаживать. Вот тогда-то Сэм с Маргарет и прониклись к ней самыми теплыми чувствами.

Сэм провел ее в гостиную. Он велел Стивену, мальчику, который помогал на кухне, расшевелить огонь и добавить в очаг угля. Затем пришла Маргарет и унесла плащ Кэт, сказав, что повесит его сушиться у очага на кухне. Она приказала Стивену немедленно известить хозяина: тот был у себя в кабинете, писал письма и распорядился не беспокоить его, кто бы ни пришел, но на госпожу Хэксби это, разумеется, не распространялось.

Через несколько минут появился сам Марвуд. На нем были халат и колпак, в котором он ходил по дому. Рубцы на левой стороне лица и шеи были отчетливо видны. Он даже не потрудился скрыть их ради Кэтрин, и, похоже, хозяин дома вообще был сегодня не в духе.

– Какой приятный сюрприз, мадам, – поклонился он гостье. – Чрезвычайно польщен вашим визитом.

– Будь сие возможно, я бы его избежала, – буркнула Кэт. – Так было бы лучше и для меня, и для вас.

Их взгляды встретились. Кэтрин с опозданием поняла, что ее слова, бывшие простой констатацией факта, прозвучали враждебно.

– Тогда вы наверняка пожелаете быть краткой, – предположил Марвуд. – Прошу, садитесь. – И добавил вежливо, но холодно: – Чем могу служить?

Кэтрин села в кресло у камина:

– Я попала в такое сложное положение, что остается уповать лишь на чудо.

Неожиданно Кэт почувствовала, как глаза ее предательски наполнились слезами. На нее вдруг нахлынуло ощущение полнейшей беспомощности. Она отвернулась и уставилась на огонь. Не хватало еще заплакать… Нет уж, она не покажет своих слез ни Марвуду, ни кому-либо другому. Марвуду в особенности.

Помолчав, он сказал:

– Боюсь, мадам, тут я вам ничем помочь не смогу: чудеса не по моей части.

Было в его тоне нечто такое, что заставило Кэтрин подумать: уж не смеется ли он над ней? Она повернулась, готовая ответить колкостью.

– Что случилось? – мягко спросил Марвуд. – Вы же знаете, я сделаю для вас все, что в моих силах. Даже если и не сумею сотворить чудо.

– Простите меня. Сама не понимаю, что говорю.

Он сел напротив, расправляя складки своего халата. Кэт обратила внимание, что пальцы у него испачканы чернилами, как у школяра. Без парика Марвуд выглядел иначе – моложе и беззащитнее.

– Это касается тех двоих мужчин, о которых вы меня предупреждали. Епископа и его слуги. – Она потерла лоб, поскольку начиналась мигрень. – Не помню их имен.

У Марвуда напряглось лицо, будто невидимая рука натянула покрывающую его кожу.

– Господин Вил и Роджер Даррел. В чем дело? Вы говорили, что видели Даррела на Генриетта-стрит, когда возвращались из Арундел-хауса. Вы снова их встретили?

– Нет. Тут другое. Намного хуже.

Она замолчала, пытаясь осознать все последствия выбора, который собиралась сделать. Она не могла ничего толком объяснить Марвуду, не открыв того, что Ричард Кромвель вернулся в Лондон, и не выдав участия своего мужа в деле бывшего протектора. В конечном счете все сводилось к вопросу доверия. Будет ли Марвуд держать ее признание в секрете? Или же немедленно поставит в известность начальство, оправдывая себя тем, что его долг перед королем превыше дружбы с Кэт?

Хотя какая там дружба… Она напомнила себе, что их с Марвудом отношения никогда не были достаточно близкими. Тогда как же назвать то, что их связывало? Так сразу и не ответишь… Просто судьба постоянно сводила обоих и они всякий раз помогали друг другу. С одной стороны, Кэт была в долгу перед Марвудом. Но с другой – она ведь тоже выручала его, и не раз. Впрочем, как и он ее. Да и вообще, они столько всего пережили вместе. Попробуй тут разберись, кто для кого больше сделал: Марвуд для Кэт или наоборот. Жизнь это тебе не гроссбух господина Хэксби, где можно аккуратно занести доходы и расходы в две колонки, а потом подвести баланс. По правде говоря, возможно, им с Марвудом никогда…

– Расскажите все как есть, – попросил он.

– Не могу.

– Почему?

Кэтрин лишь покачала головой, не в силах облечь свои мысли в слова и внятно сформулировать ответ на этот вопрос.

Марвуд наклонился вперед:

– Мы ведь до этого хранили тайны друг друга. Если это секрет и вы решите мне его открыть, клянусь, я его не выдам! – Он замялся и добавил: – Вы же храните мой.