Работник винного завода на телеге довёз нас обратно до усадьбы, нужно было подготовиться к поимке опивеня.

Обвешанные амулетами и оберегами, с первыми лучами Главного Солнца, мы с Лукерьей перешагнули порог цеха брожения. В нос терпко ударил запах прокисшего яблочного вина и мочи. Рядом с опрокинутой стеклянной ёмкостью в луже пролитого вина вперемешку с собственной мочой, перемазанный и приклеенный к каменному полу рыбьим клеем, спал непробудным сном опивень обыкновенный зелёный.

Он издавал непередаваемые рулады своим свиным пятачком,

короткий хвост чуть вздрагивал в такт, тонкие ножки, оканчивающиеся зеленькими копытцами, время от времени скребли по полу.Опивень видел счастливый сон, на его свином рыле расплылась счастливая улыбка. С трудом оторвав от пола и очистив от осколков стекла, мы запихнули его в зачарованный мешок, крепко стянув горловину верёвкой. Опивень так и не проснулся, когда мы отдирали его от каменного пола. Жалостливая Лукерья положила в мешок бутылку огуречного рассола.

— Тоже ведь человек… Ну, нечисть. Всё равно жалко, — промолвила она, отводя от меня глаза.

Утром Лукерья ходила гоголем перед пришедшими на работу сотрудниками заводика, с выпрошенным у меня на один день в красном сарафане, ловко помахивая мешком, рассказывала, как она с боярской дочерью охотилась на нечисть.

— А у нечисти глаза огнём горят! Зубами острыми щёлк! щёлкает!Искры зелёные во все стороны летят! И когтями как хрясь! в мою сторону!Еле отскочила в сторону. А госпожа Тесса мечом плашмя тук! стукнула по башке! И опивень бряк! упал на пол! И то не сразу поддался! Пришлось и мне мечом повоевать! Вот так мы и поймали с боярской дочерью зверя лютого и засунули в зачарованный мешок! — повествовала моя кухарка процесс поимки опивня.

Фрол Павлович не сводил глаз с моей кухарки. Глаза управляющего светились восторгом, глядя на бесстрашную Лукерью. Прямо на наших глазах зарождалась любовь между Лукерьей и Фролом Павловичем.

Всю плененную живую нечисть по законам княжества, следовало сдавать в Отдел нечисти незамедлительно. В связи с чем, не отвлекаясь на насущные дела, я, оседлав Каурку,поскакала в стольный град, оставив Лукерью за главного в усадьбе, чему она была рада.

Опивень обыкновенный зелёный — чёрная нечисть, чаще всего цепляется к особам мужского пола и спаивает их, доведя до крайней степени алкоголизма. Но в нашем случае опивень спился сам, и такое, оказывается, бывает!

Внешность опивеня обыкновенного зелёного весьма примечательна и миловидна: взрослая особь доходит размером с трёхмесячного поросёнка. Цвет кожи красивый зелёный, поросший редкими зелёными шерстинками по всему телу. Мордочка похожа на поросячью, со свиным носом и большими голубыми глазками, имеются зелёные изогнутые брови лопоухий.На лбу растут рожки в количестве две штуки, кончики завиваются. Между рожками растёт клок пушистых зелёных волос.Все четыре конечности заканчиваются копытцами. Имеется короткий пушистый хвостик.

Лисёнок понял, что эти бородатые, пахнущие лошадьми и потом мужчины загнали его в угол, а со всех сторон возвышались крепкие кирпичные постройки. И хотя они его не обижали, кормили всю дорогу, гладили по рыжей шёрстке и жалели, но сидеть в запертой клетке ему надоело.И вот, едва заметив, что дверца клетки не заперта на щеколду, лисёнок выскочил на свободу и растерялся от обилия телег, человеческих ног и высоких зданий. Он обиженно тявкал, хотел домой, к отцу и матери, но они куда-то исчезли, оставив его в кроватке и не появлялись уже давно. Обессиленного от голода и жажды Лиса забрали из дома эти бородатые дяди, предварительно напоив невкусным молоком. Лис был ещё маленьким, оборачиваться в человека ещё не умел, но человеческую речь понимал.

— Эх, горемыка, — вздохнул бородатый, взяв его за шкирку, — уже в таком малом возрасте сиротой остался.

— Ничего, — утешал второй дядька, — в воспитательном доме тебе найдут наставника — оборотня, легче будет жить.

От их разговора он понял, что стал сиротой и его теперь везут в какой-то дом для воспитания. Но кто такой сирота он не знал, и дом для воспитания тоже не был ему знаком. Второй с темно — рыжей бородой протянул ему кусочек сахара. Сахар Лис любил, он быстро его съел и тявкнул, попросив добавки. Добавки не было и Лис обиженно засопел. Неизвестность пугала малыша.

В памяти всплыло тёплое весеннее утро, когда мама, взяв его на руки, вынесла из дома в степь и опустила в зелёную траву.

— Лис, запомни: вот этот синенький цветочек — колокольчик. Послушай, как он тоненько звенит под ветром, — учила его мать.

А ему было лень учиться, хотелось прыгать в густой траве, да лапки запутались и маленький Лис лизал своим шершавым язычком крупную росу с листочков.

— Глупенький мой, любимый мой сыночек, — ласково гладила мама Лиса по рыжей шёрстке.

Вспомнив ласковые руки матери, лисёнок заскулил. Его зелёные, похожие на человечьи глаза, наполнились слезами.

— Лис, не плачь, все будет хорошо, — успокаивал мужчина, протягивая к нему руки. — Ещё немного и доедем до места, там будут воспитатели из твоего племени.

И тут лисёнок увидел красавицу с короткими темно — каштановыми волосами и очень грустными синими глазами. У неё были тонко очерченные брови и загорелая кожа. Уши оказались не заострёнными, как у мамы и папы, а маленькими, со скругленными кончиками. Одета она была в чёрные рубашку и штаны, а на ногах были высокие ботинки. Лис с тоской вспомнил, что и родители так одевались, когда уходили из дома. Лисёнок никогда в своей короткой жизни не видел такой красивой женщины, кроме мамы. Ему захотелось побежать к ней навстречу, чтобы эта красавица почесала его за ушком, как мама, и он не сдержался,побежал к ней и припал к земле.

— Иди ко мне малыш, — призвала девушка и взяла его на руки, осторожно прижимая к груди. Лисёнок счастливо вздохнул, вдыхая аромат спелых яблок, исходивший от девушки.

Сдав опивня в Отдел нечисти и расписавшись в бумагах, я вышла во двор. Не привлекая к себе внимания, решила слинять в своё имение, благо отпуск у меня ещё не завершился. Бегло осмотрев двор, мои глаза остановились на двух воинах, ловивших сбежавшего от них маленького Лиса — оборотня. Лисёнок забился в угол, идти на руки к воинам решительно отказывался, хотел домой, к папе и маме. И тут мои глаза встретились с зелёными глазами лисёнка, в них было такое горе и отчаяние, что сердце мое сжалось, и я, протянув к нему руки, призвала: «Иди ко мне, малыш». Лисёнок подбежал ко мне, припал животом к земле, и я взяла его на руки, крепко обнимая к груди. Сердце его гулко стучало. Увидев это, воины счастливо улыбнулись, но подходить к нам не стали.

— Спасибо, боярская дочь, за помощь. А то никак изловить не можем бедного сиротинушку, — поблагодарил меня воин, заметив на шее знак боярства. — Помогите Лиса в клетку посадить.

— Откуда едете и куда? — спросила я, не трогаясь с места.

— Почитай, с южной границы едем. Родителей убили разбойники во время объезда границы, они оба на кордоне служили. А бедного ребёнка везём в воспитательный дом, что недалеко от Сереброграда, — ответил второй воин.

Тут надо сказать, что наш Князь очень дальновидный правитель. Для сирот, родители которых погибли на страже Отечества, он открыл специальные воспитательные учреждения, где их воспитывают и обучают военному делу.

— На ловца и зверь бежит, — довольно прогудел за спиной очень знакомый голос.

Я вздрогнула от неожиданности. Повернулась и увидела, как ко мне подходит сам Глава Тайной Стражи, не один, а с ведьмой весьма интересной наружности. Ещё не старая, высокая, худощавая, некрасивая женщина с крупным носом и умными зелёными глазами, с сединой в чёрных распущенных волосах, убранными под широкополую чёрную шляпу. Одета она была в чёрные рубашку и брюки. По ботинкам, не отличимых от моих, можно было предположить, что мы работаем в одной организации.