— Вот как, оказывается, выглядит жильё, где поселилась Нужда, — промелькнуло в голове. Желание помочь Никодиму и его семье освободиться от Нужды только окрепло.

— Где же прячется эта нечисть? — прошептала Василиса Никитична, оглядываясь по сторонам.

В подполе тоненько визгнула Нужда, погрохотала и затихла. Я вытащила из котомки глиняный горшочек со сметаной, щедро сдобренной медом и снотворной настойкой, сверху капнула несколько капель из склянки, для запаха. Аромат вкусной, жирной сметаны быстро распространился по комнате, я непроизвольно глотнула, хоть и была сытой. Мама открыла дверь в подпол, мы притаились за полуразрушенной печкой. Нужда не заставила себя ждать. Сначала появился маленький носик, потом всё тело нечисти размером в кошку. Урча, чавкая, Нужда залезла головой в горшок, опрокинула его и еле успев вытащить голову из горшка, задергала задними лапками и замерла, подействовала снотворная настойка.

Мы вышли из-за печки, попутно боком столкнулась о печь, очередной кирпич вывалился из кладки, я чертыхнулась, Нужда даже ухом не повела. Мама, взяв Нужду за шкирку, нежно положила его внутрь кожаного мешка и крепко завязала богатырским узлом горловину. Нужда даже не шелохнулась. Я положила грязный горшок обратно в свою котомку, в хозяйстве всё пригодится. После этого мы погрохотали мечами, потоптали коваными сапогами по полу, поухали, короче, устроили богатырскую ловлю Нужды. Устав, вышли на улицу. В наши лица упёрлись вилы. Увидев нас живыми и целыми, лица мужиков засияли, как весенние солнца, вилы от наших лиц убрали.

— Слава Василисе богатырше! Слава Тессе, боярской дочери! — кричали мужики хвалу нам.

Пока мы с матушкой ловили Нужду, на улице прошёл кратковременный летний дождь. Все три Солнца на небе озаряли край, хотелось петь и веселиться. Из моих закромов Лукерья выставила жбан медовухи крестьянам для снятия стресса, да и намокли они под дождем, прождав нас на улице. А матушка после обеда засобиралась в стольный град, сдать в Отдел нечисти Нужду.

Нужда — вид нечисти, старающийся проникать в жилище людей. Найдя укромное место( в данном случае подпол), Нужда начинала вытягивать жизненную энергию людей. Хозяева начинали болеть, хозяйство приходило в упадок. После полного уничтожения хозяйства и хозяев Нужда искала новое место жительства.

Выглядит как животное с четырьмя лапками, на которых имеются острые коготки. С короткой коричневой шерстью, милым обезьяним лицом, ушки маленькие, треугольные торчком, длинный хвостик с кисточкой, размером с упитанную кошку.

Летний полдень пах бездонным синим небом, ароматом душистого клевера и яблоками. Я лежала в саду под раскидистой яблоней, сквозь редкие просветы листьев отыскивая голубые заплатки неба. Недалеко от меня лежало яблоко, червивое, наверное, лень было дотянуться и взять в руки. По цветку клевера ползала пчела, под её тяжестью стебелёк гнулся к земле, но пчела не прекращала сбора сладкого нектара.Растянувшись во весь рост, я лежала на лоскутном одеяле, вынесенным Лукерьей из дома, и радовалась еще одному счастливому дню моего отпуска. По моей голой ноге ползла божья коровка, было щекотно, но лень было встряхнуть ее на траву. По ту сторону крепкого забора паслись деревенские козы, из той породы, что дают ценный невесомый козий пух. Чёрный козёл, возглавляющий деревенское стадо, подошёл к забору и попытался просунуть голову в дыру, но рога оказались великоваты. Заметив, что я наблюдаю за ним, козел боднул забор, коротко мекнул и гордо удалился, напоследок помочившись на забор.

Хмыкнув, я перевернулась на другой бок, божья коровка наконец-то сумела взлететь, и я предалась заслуженному отдыху под стрекот кузнечиков в траве. Скрипнула калитка, подумав, что это Лукерья, я приказала:

— Лукерья, неси квасу! Пить хочу!

В ответ услышала деликатное покашливание. Я открыла глаза и сначала увидела красные обмотки и новые лапти. Привстала на локтях и заметила смущённо топтавшегося недалеко от меня крепкого невысокого мужика, глазеющего на мои голые ноги. Торопливо согнала с лица блаженную улыбку,пришлось встать и оправить мятую льняную сорочку. Мужик в красной рубахе и синих штанах нервно теребил в руках кнутовище.

— Бить пришли? — строго спросила я.

— Эээ, нет, что вы, уважаемая боярская дочь Тесса Мстилавовна, не гневитесь, прошу вас! — испугавшись, мужик выбросил кнутовище куда-то в сторону и начал пятиться назад, повернулся ко мне спиной. Решил сбежать, не приняв бой?

— Стоять! — крикнула я. Мужик остановился.

— Кругом! — при следующей команде мужик повернулся через левое плечо ко мне лицом. Молодец! Команды знает.

— Кто таков? Говори!

— Яблочкин Фрол Петрович. Управляющий вашего винного завода, — чётко отрапортовал мужик.

— Служил Отечеству?

— Так точно! На южном кордоне отслужил шестнадцать лет в страже, получаю пенсию по выслуге! Имею две благодарности от воеводы южного кордона! — гаркнул по — военному Фрол Петрович, попытавшись щёлкнуть ногой в лаптях, что не очень у него получилось. Тут сапоги нужны, с железными набойками!

Вот какие у меня управляющие! Горжусь!

— Лукерья, стол накрой для меня и управляющего! — крикнула я подошедшей к нам Лукерье, принесшей мне красный шелковый сарафан.

Закусывая ветчиной стопочку самогонки, прозрачной, как слеза младенца, по словам Лукерьи, Фрол Петрович не забывал рассказывать о проблеме, возникшей в ходе изготовления яблочного вина.

В последнюю неделю в процессе брожения начали взрываться стеклянные ёмкости с будущим вином, чего раньше не наблюдалось. Поставленная ночная охрана внутри здания результатов не дала, утром их, мертвецки пьяных, волоком вытаскивали с территории завода. И вот управляющий пришёл ко мне за советом и помощью.

Выпив поднесённого Лукерьей кваса, холодного, тёмного, приправленного мёдом, я крякнула и вытерла рукавом рубашки губы. И тут же засмущалась, вспомнив, что дворянки не должны губы вытирать рукавом, для этого в потайном кармашке шёлковый платочек имеется.

— Ладно, поехали. Посмотрим на наш винный завод, — согласилась я, надеясь, что Фрол Павлович не заметил проступившего румянца на лице. Тем более своего завода я ещё не видела.

Чисто выбритое лицо Фрола расплылось в щербатой улыбке. Лукерья выразила большое желание посетить с нами заводик. Не нашла причину отказать. Усадив нас в телегу, набитую для мягкости сеном, Фрол Павлович не спеша направил лошадку к пункту назначения. Дорога была укатанной и ровной, так что добрались мы быстро, не прошло и получаса.

Запах дрожжей и забродившего яблока висел над длинными кирпичными постройками, гордо именуемыми «Винный завод Васильки». Оставив телегу на попечение работника, мы вошли на территорию завода. Двор поражал чистотой и порядком. Мы не заметили ни одного праздно шатающегося работника. То ли управляющий всем работу находит, то ли все сбежали при виде нас? А вот

цех брожения встретил нас прокисшим запахом яблочной мезги, осколки разбитых стеклянных емкостей хрустели под ногами. Лукерья присела на корточки принюхалась, брезгливо повела носом и объявила:

— Пахнет мочой!

Управляющий затряс головой, покраснел и выдал, что в ёмкости с брагой кто-то мочится. Проказника еще не смогли выявить и изловить. Посторонних на территорию не пускают. Управляющий считал, что это кто-то из своих работников так гадит. Я молча согласилась. Обследовав цех, Лукерья нашла клочок зеленоватой шерсти. Мы вышли на свежий воздух. Здесь и дышать было легче, и жить — веселее. Коротко переговорив с Лукерьей, мы потребовали от управляющего достать рыбий клей и щедро намазали им полы вокруг полных ёмкостей.

— Боярская дочь Тесса Мстилавовна, думаете, поможет рыбий клей?-засомневалась Лукерья, рассматривая проделанную работу.

— Должно помочь. Я ещё заговор прочитаю на поимку нечисти, — с умным видом проговорила я. Наставники наши всегда твердили, что нужен яркий момент в нашей работе, чтобы запомнилось народу. После того, как я поиграла красными искрами, подбрасывая их с одной ладони на другую, решила, что потраченной магии достаточно для поимки нечисти. Здесь очень важна и ловкость рук, а то упадёт искра на алкоголь и кричи:«Всё пропало!»