— И много она магии вытягивает?

— Прилично, поэтому подпитывается от перстня.

Исследователь шевельнул пальцем на правой руке, где переливался всеми цветами спектра артефакт с крупным крацем.

— А если соединить нервные окончания тела с магическими потоками образа?

Корвель смотрел непонимающе, а до меня запоздало дошло, что слово «нервные» я произнесла на родном языке, не зная, как оно звучит на олийском и тем более асконийском. Пришлось объяснять. Насколько сама знала, путано рассказала о нервной системе человеческого организма, но учитель понял. В его взгляде появилось знакомое мне по Миведии выражение. Кажется, я нарвалась на маньяка-исследователя, и теперь скучать точно не придётся.

Препод уставился на кисть левой руки и замер. С налёту, разумеется, у него ничего не вышло. Корвель разочарованно вздохнул и снова обратил внимание на перспективную ученицу. Начались трудовые будни, которые чередовались с настоящими конференциями, где участвовали разные светила в области науки и магии. То, что я рассказывала и показывала с помощью Миведии, было слишком много для одного экспериментатора, хотя и совершенно безумного в своей страсти познания окружающего мира. Учитель щедро делился информацией с коллегами, предварительно утверждая каждую кандидатуру у владык и требуя с избранных магическую клятву о неразглашении в главном храме перед статуей богини.

И вот тут окончательно убедилась — моих знаний банально не хватало. Они слишком поверхностны, чтобы внятно объяснить принципы работы привычных вещей. Оставалось только демонстрировать внешний вид и объяснять, для чего что использовалось. Вернувшись к мысли дать этому миру электрическое освещение, попыталась рассказать о способе извлечения тока на примере так называемой багдадской батарейки, а чтобы внятно объяснить, что такое ток, пришлось приводить в пример молнию, разряд которой вполне неплохо разгонял ночной мрак.

Всю информацию Корвель предпочитал записывать, не полагаясь на память, хотя склерозом, похоже, пока не страдал. Записи делала помощница, потому что почерком учитель обладал таким, что потом каракули свои мог разобрать с огромным трудом.

Кири́сти была изначальной. Или изначальным, но одевалась преимущественно в женскую одежду и вела себя соответственно. Брюнетка с выразительными фиолетовыми глазами, опушёнными густыми длинными ресницами, тонкокостная, узкоплечая, с небольшой грудью — являлась представительницей древней расы, нашедшей новую родину на этой планете. Только внимательнее присмотревшись к лицу аборигенки, я поняла, какая именно неуловимая чёрточка во внешности более поздней версии статуи богини показалась мне странной. Её можно было принять как за юношу, так и за девушку.

За несколько месяцев до нашей с ним встречи Корвель забрал Киристи из дома наслаждения. Учитель много лет жил холостяком. Жена не выдержала его постоянного отсутствия в семье и развелась. Сейчас она счастливая мать и жена, но с другим мужчиной, а исследователь остался с наукой в своей лаборатории, и дома появлялся от случая к случаю. Киристи у него вроде домохозяйки-лаборанта-помощника. Кажется, у парочки и более близкие отношения. Они их не афишировали при мне, но Кири при общей сдержанности всё же выдавала себя время от времени украдкой брошенными влюблёнными взглядами в сторону «профессора».

Учитель, видимо, полностью доверял своей помощнице, поэтому та почти всегда присутствовала при нашем общении во время обучения, если не была занята хозяйственными делами. Киристи обычно тихонечко сидела в уголке и слушала, но всегда была готова по первому жесту Корвеля принести нужную вещь или перекус.

Как-то в очередной раз зашёл разговор по поводу изначальных.

— Учитель, бийери Миведия рассказывала мне, что разделение вашей расы произошло не сразу. Что говорят по этому поводу ваши учёные?

— Их мнения разделились. Одни считают, что сбой произошёл из-за того, что на родине цикличностью мужской и женской составляющей руководили две малые планеты, что вращались вокруг Асаи. У Кирсии даже одной нет. Другие предполагают, что виновато магическое ядро, третьи — что некоторые из переселенцев смешали кровь с местными, а служители всё сводят к наказанию Великой Богини за неправедность.

Мне сразу вспомнилась легенда об андрогинах. Кажется, древнегреческая. Её невероятное совпадение с действительностью для этой расы поразило.

— В одном из наших сказаний боги за какие-то проступки разделили двуединых на мужчин и женщин, но учёные считают, что два пола было изначально. Правда, иногда случаются сбои, поэтому рождаются те, у которых внешние признаки обманчивы. Часто судьбы таких детей после взросления были трагичными.

— Были? А сейчас? Вы нашли решение? — загоревшимся взглядом впился в меня Корвель.

— Нашли, но всё сложно.

Больше часа пришлось рассказывать, запинаясь и чуть ли не помогая себе жестами, когда слов не хватало. Собственно, и знания мои были весьма поверхностны, и биология с генетикой — совсем тёмный лес. Первая — на уровне полузабытой школьной программы, а вторая — отрывочные сведения из интернета, за что случайно зацепился глаз.

Заодно выяснилось, что изменения, произошедшие с пришельцами, привели к странному перекосу. Союз двух изначальных оставался бесплодным, как бы они не старались заиметь детей, союз изначального с истинной женщиной мог принести плоды, но вот союз изначальной с истинным мужчиной не приводил к желаемому увеличению семьи. По сути аски-изначальные могли функционировать только как мужчины, но женщин для всех категорически не хватало, хотя многие из двуединых желали родить.

— Вот видишь! То, что ты сейчас рассказала, бесценно! — воскликнул учитель, бросив быстрый взгляд в сторону Киристи. Та сидела напряжённо прямо, будто палку проглотила. Бледная. В широко распахнутых глазах слёзы. Всё ясно с ними. — К сожалению, многие знания, в том числе из области медицины, были нами утрачены из-за войн и переселения в эти земли из точки высадки на планету, а магия позволила многое лечить без разрезания тела, — вздохнул Корвель.

Оказалось, что хирургия у асков имелась как таковая, но ограничивалась в основном внешним воздействием — типа ампутации конечностей, которые не удавалось спасти магическим воздействием, вскрытием нарывов и прочими мелочами. Полостные операции проводились редко. Аппендикс у них отсутствовал, камни в почках разбивались направленными магическими импульсами, печень, если она отказывала от злоупотребления алкоголем, подпитывали магией и ею же кодировали, внушая алкоголику отвращение к вину.

— А магией не пробовали воздействовать? — поинтересовалась я, когда учитель умолк, чтобы промочить пересохшее горло из бокала, выточенного из горной слезы, что тут же поднесла Кири, словно заранее почувствовав нужный момент.

— Иногда магия помогает, иногда Богиня, если ей истово молиться, но закономерность так и никто не выяснил.

— У нас учёные сначала на животных проводят опыты. Если бы у вас тут были бы такие, обоеполые, то, возможно…

— Что? — впился в меня напряжённым взглядом Корвель и нервно забарабанил пальцами по столу. А затем его лицо прояснилось. — Есть! — воскликнул наставник. — У нас есть такие животные. Называются сумриси́ты. Они размножаются с поразительной скоростью и наводят страх на сельских жителей, которые вынуждены постоянно защищать свои поля от этих прожорливых тварей. Сумриситы не с этой планеты. Они попали с переселенцами, забравшись в продуктовые отсеки.

Корвель между тем щёлкнул пальцами, и на столе передо мной возникло изображение зверька размером с кисть руки без учёта хвоста. Песочного цвета шёрстка отливала зеленью, сам он походил на дикую смесь суриката, крысы и фенека. От последнего он как будто взял большие уши-локаторы, от суриката — форму мордочки, а от крысы — всё остальное. Забавный зверёк, но вредный для народного хозяйства. И он ведь как-то размножался!

— Странно. Они ведь сохранили возможность воспроизводства, а изначальные почти утратили. Может, сумриситы тоже разделились на два пола? — предположила я.