Оставался единственный выход — уйти очень далеко и найти какого-нибудь праведного отшельника, кому будет начхать на моё происхождение вместе с половой принадлежностью, и попроситься в ученицы. Только где такого взять? Информация об этом требовалась не меньше, чем воздух для дыхания.

За размышлениями о насущном не заметила, как половина дня канула в Лету. Мы нашли подходящее место для привала в небольшой роще, где обнаружилось озерцо. Надо сказать, что климат этой части мира оказался очень мягким, можно сказать — райским. Зимы не было вообще. Вечное лето, омываемое сильными или лёгкими дождями. Иногда, правда, дули сухие ветры с юга, из пустыни Духов. Это, согласно письменным источникам, очень знойное и, главное, страшное место. К великому счастью, в ту сторону наш путь не пролегал.

Я в прошлой жизни не переносила ни сильную жару, ни сильный холод. Попаданчество в такой благодатный климат, вероятно, стало одним из бонусов, которым ангел-хранитель извинился передо мной за допущенную оплошность. Температура не опускалась ниже пятнадцати и не поднималась выше тридцати градусов по Цельсию. По моим ощущениям. Обычно она держалась в пределах двадцати трёх — двадцати пяти градусов.

Почва в Эрсолизии плодородная; бесчисленные реки, озёра, ручьи и ручейки поили заливные луга и хлебные поля, поэтому для империи новая территория стала чем-то вроде житницы. В хозяйствах применялся рабский труд. Рабов из ресов имели даже самые захудалые свободные крестьяне-олии. После включения в состав Асории, государство получило выход к морю через свои судоходные реки, что благотворно сказалось на доходах купеческого сословия и всей страны. Моё стремление к свободе и независимости могли иметь очень печальные последствия для всего государства, но ничего с собой поделать не могла — брак с императором стал бы для меня хуже смерти. Я выберу того, кого полюблю сама из тех, кто полюбит меня.

Тело после многих часов езды верхом требовало опорожнения и движения. Закончив с первым, я позаботилась о Спирите, немного ослабив подпругу и освободив от тюков и уздечки, а затем дала полную волю — пить, пастись или поохотиться на какую-нибудь мелкую живность, которая была здесь совершенно непуганой. Сама же поупражнялась в стрельбе, обеспечив нашу группу мясом на обед из травоядных, похожих внешним видом и не особой прыткостью на кроликов, только размером побольше. Отдав их Радоне, которая тотчас начала свежевать тушки, предложила Берису не пялиться на девичьи прелести под видом заботы о вовсю пылавшем костре, а размять мышцы фехтованием.

Берис, пойманный «на горячем», отыгрался на мне по полной программе, заставив мобилизовать все силы и умения. Мышцы размялись и смялись, а я почувствовала себя не лучше выжатого лимона. Даже есть расхотелось, о чём и сообщила, отправившись к озеру. Оставив на себе лишь волшебное нижнее бельё, с удовольствием поплавала, смывая усталость и пот с тех частей тела, которые артефактом не очищались, заодно подзаряжая его при помощи водной стихии и вспоминая восторженный взгляд Нироны, наблюдавшей за нашим недавним поединком.

После купания, постояв на ветре и слегка обсохнув, что произошло довольно быстро, ведь бельё поглощало энергию ветра так же активно, как и энергию воды, я оделась и вернулась к костру, откуда распространялись соблазнительные запахи зажаренного на огне мяса. Аппетит опомнился и пробудился.

Мои спутники уже ели, руководствуясь негласным правилом всех времён и народов, когда «семеро одного не ждут». Я присоединилась, помня, что в «большой семье хлебалом не щёлкают», и погрузилась в нирвану вкусовых ощущений, скармливая Лулу самые мягкие кусочки. После сытного обеда решила вздремнуть в теньке, предложив моей девочке побегать по травке и подрастрястись, намекнув, что очень скоро её раскормленную тушку таскать на плече не смогу.

Я выплыла из дрёмы от дёргающей висок головной боли. Посмотрела из-под ресниц и увидел Ниру, сидевшую рядом и задумчиво изучавшую моё лицо. Лу где-то наслаждалась прогулкой, поэтому бедный разум оставался открытым и беззащитным перед волновыми колебаниями чужой психической энергии. Непроизвольно чуть поморщилась от боли и открыла глаза, встретившись со смущённым взглядом застуканной на месте преступления девушки.

— Простите, мар, я вас разбудила, — потупилась она, полыхнув румянцем на щеках.

В тот момент, перед самым разрывом зрительного контакта, в голове вдруг промелькнуло: «Ой, какой стыд! Что теперь он подумает обо мне?» Это что, я услышала отголосок её мыслей?! Видимо, да, потому что виски сжали тиски боли, но пытка прекратилась, как только девушка опустила пушистые ресницы. Осталась лишь фоновая боль, такая, как во время моего пробуждения. Ого! Я уже могу мысли читать? Похоже, для этого нужен зрительный контакт. Глаза в глаза. Круто!

— Ничего страшного, не извиняйся. И говори мне «ты». Мы же друзья?

Я приняла более удобное для общения положение тела: села и подогнула одну ногу под себя, а другую поставила на стопу, согнув в колене и опершись на него локтем.

— Да… Нет… Мы едва знакомы, — прошептала она, не поднимая глаз.

— У нас будет много времени, чтобы лучше узнать друг друга. Ты же с сестрой примешь предложение разделить с нами путь?

— Н-не знаю. Мы с ней ещё это не обсуждали.

— Так обсудите. Завтра к вечеру мы доберёмся до города. Там же купим ещё одного хоррга, нет, лучше хорргари. Они не такие своенравные. Твоя сестра неплохо владеет оружием, но не так хорошо, как мой брат. Я с ним могу поговорить, и он станет обучать Радону искусству боя, как обучает меня. А я займусь с тобой этикетом и грамотой. Ты ведь не умеешь читать и писать? — Девушка помотала головой, всё так же избегая смотреть на меня. — С такими внешними данными ты после этого сможешь найти хорошую партию для замужества, например состоятельного торговца.

Кажется, я наступила на больную мозоль. Нира подняла на меня медовые очи, а по мозгу тут же хлестнула болью пойманная мысль: «Конечно, ты хоть и смесок, но благородных кровей и признанный отцом ристрак. Разве ты посмотришь когда-нибудь на меня по-другому, а не как на простую крестьянку из ресов?»

— Я не хочу замуж за состоятельного торговца. Выйду только по любви или вообще не выйду.

— Не буду переубеждать. По любви — так по любви, — примиряюще улыбнулась, вставая и подавая ей руку, раз этикету решила учить. — Пошли, ехать пора. Лу, ты с нами или тут жить останешься? — крикнула в пространство, помогая Нире подняться с земли.

Не успели мы сделать и шага, как улыбчивая мордочка зубельхориса выглянула из травы. Наклонилась, взяла ящерку на руки и сразу же почувствовала, как защитным полем обволокло тело. Голове сразу стало легче, а когда дошли до костра, боль вообще прекратилась.

Я поймала настороженный взгляд Радоны и ухмылку брата, но проигнорировала и позвала Спирита. Живоглот примчался, дожёвывая кого-то на ходу, и встал в позе Сивки-Бурки, замерев и отвернув от меня клыкастую морду, чтобы не травмировать нежную психику хозяйки. Я вздохнула и начала затягивать подпругу, а затем только надела уздечку, убедившись, что хоррг всё проглотил.

Следующую часть пути до вечернего привала Нира ехала со мной. Она уже более спокойно реагировала на близкое присутствие «мужского» тела, но в мыслях её царил полный сумбур. Лу транслировала отрывистые мыслеобразы, пока не появилось то, что заставило расслабившееся было чувство самосохранения заорать благим матом: «Хьюстон, у нас проблемы!»

В воспоминаниях девушки промелькнула моя макушка с плохо прокрашенным участком у корней волос. Крошечным. Вряд ли кто обратил бы на него внимание в обычной обстановке, но она, рассматривая спящую меня, успела это заметить. Пока что у Ниры была более животрепещущая тема для размышления, чем странности наследования окраса волос полукровок при гибридном смешивании рас, но кто знает, как повернётся дальше?

Я судорожно искала выход из создавшейся ситуации. Какие имелись варианты? Сознаться или попросить брата наложить иллюзию на волосы, рискуя получить истощение? Тогда и на уши тоже, сделав их чуть более острыми, как у него. И трупом лечь. Или не лечь? Берис ведь точно не знал, действительно ли мне грозил магический коллапс или это лишь его предположения? Как поступить?