Стур всерьёз задумался.

— Я бы так не сделал. Какие для таких вещей могут быть причины?! — наконец сказал он.

— Представь, что ты Хальд, — пришёл я на помощь Торву.

Стур снова подумал.

— Теперь я, кажется, понимаю. Тогда я скажу, что это кружка издавна моя. Верно?

— Как издавна у нас заведено, — рявкнул Грим. — Пора вооружаться и пойдём играть!

Не было слова «тренировка». Были игры. В случае дварфов не ногомячи всякие, а игры с щитами и оружием. Впрочем, тренировочный, то есть «игровой», зал в переводе на процент от ВВП в любой цитадели обычно был обустроен не хуже спортзала для олимпийской сборной.

Мы нашли указанную игровую залу без подсказок. Хотя времени оставалось немного, Грим успел немного погонять нас, то и дело лупя взятым из стойки тренировочным копьём, сделанным из гибкой грибнины, чтобы мы научились двигаться медленным шагом, держа подобие круговой обороны. Получалось хорошо, но недостаточно.

За часок мы пришли к тому, что если в центр поставить Торва и Браска с арбалетом, а остальных заключить вокруг них в квадрат, получалось лучше всего. Плотности строя не хватало, зато появлялась относительная подвижность. Постаравшись, чтобы каждый привык к своему месту и запомнил команду, мы счастливые пошли спать, не забыв заглянуть в Великий Чертог, чтобы пополнить кружки.

На следующий день произошло странное.

В тренировочном зале, в который мы, разумеется, пришли сразу, как только проснулись, переплели бороды, помылись и поели, нас встретило пятеро.

Я плохо понимал ситуацию, чувствуя себя так, будто пьяным пытаюсь смотреть иностранный фильм. Пришедшие говорили односложно, супились, хмурились, смотрели в пол, а потом вдруг гордо дёргали бородами и дерзили. Впрочем, Грим, как оказалось, был к такому привычен.

Эти дварфы из Фейтхолла просились к нам в попутчики.

Это повергло меня в ступор. Зачем искать другой жизни, если у тебя есть Фейтхолл? Это в малой цитадели трудно бывает найти жену, или твои руки не окупают твоё брюхо. Но как такое может быть в Фейтхолле?!

Вскоре они переехали к нам. К моему удивлению, ни у одного не оказалось с собой ни оружия, ни щита. И даже шлема, который, как я всегда считал, практически неотъемлемая часть каждого дварфа.

Поболтав с ними, когда мы трапезничали перед периодом сна, я задал этот вопрос. И получил ответ, заставивший не только меня, но и всех остальных задуматься.

Это были не попутчики.

Молодые дварфы Фейтхолла искали место в отряде охотников. Чтобы заниматься тем, чем занимались мы. А именно: ходить на опасные вылазки, если вдруг в какой цитадели есть в том нужда, охранять торговцев в опасных тоннелях и самим возить товары.

Обсудив в своих покоях такое странное желание, все сошлись на том, что фейтхольцы желают странного оттого, что никогда не видели вблизи опасные тоннели, не бывали в цитаделях, где всё так плохо, что даже риск смерти волокит из короткобородых окупает кучку ресурсов, и никогда не проходили своими ногами по три гонга подряд без передышки.

— И никогда не бывали в дырявой лодке посреди озера, — добавил Торв.

Грим встал, пошёл в соседние покои, где расположились молодые попутчики, и постарался им всё разъяснить. Я и Торв скоро начали ему в этом помогать. Короткобородые фейтхольцы молчали. Грим отправил их домой, чтобы они подумали.

На следующий день они вернулись.

Может, не все. Я же дварф, я не особо всматриваюсь в лица и плохо запоминаю имена. Но я неплох в цифрах.

Теперь их было пятнадцать.

Грим хмуро велел им взять тренировочные щиты.

Ну что же сказать. Уже после первой схватки стало ясно: Фейтхолл и в самом деле благословенный хейм, словно часть счастливого мира богов, каким-то образом попавшая в наш. Потому что иначе объяснить то, как они смогли выжить, совершенно не владея ни боевой киркой, ни щитом, было просто невозможно.

Грим орал, потеряв всякие приличия. Торв перестал отпускать шутки. Даже всегда спокойный Стур недовольно морщился, глядя на то, как новобранцы выполняют приказы и упражнения.

В какой-то момент Грим остановился. Сел. Снял с пояса кружку и отпил как следует. Потом долго сидел на лавке, смотрел на свои ладони и, кажется, пытался понять, можно ли убить пятнадцать короткобородых тренировочным щитом так, чтобы это считалось обучением.

— Придётся начинать их учить с самого начала, — повторил он уже тише.

— В этом есть и хорошая часть, — сказал Торв. — Хуже они стать не могут.

Изрядно подкрепившись вместе с пополнением в Великом Чертоге, и вернувшись в гостевые покои, мы некоторое время наслаждались лицом Хальда Кючника, когда он выделял нам еще две дополнительные палаты. Тут было полно пустых, его корежило от дварфов, которые вдруг не работают. Короткобородые жались к нам, словно боясь что Хальд сейчас упрет руки в бока и каааак рявкнет "А ну марш по местам!". Однако, Хальд, как это иногда бывает с похожими на него людьми в моем мире, столкнувшись с действительно наглым и дерзким нарушением, растерялся и жаждал только переложить проблему на других. Как охранник подземного паркинга в многоэтажном жилом комплексе, который яростно воюет с оставленными велосипедами и колясками, но оказывается как-то не на месте, если вдруг кто-то поджег машину.

Мы уже успели повалиться на свои каменные уютные кроватки застеленные толстыми минеральными экофрендли ковриками из сушенных бактериальных матов, как в дверях появился молодой дварф. Короткобородым его назвать у меня не получилось при всем желании. Он вежливо подождал, пока мы все сядем. Почему-то не сомневаясь, что именно так и нужно его встречать. Со всем уважением. Странно но мы все сели. Не из уважение. Просто за стенами быстро начинаешь чуять опасность.

Он не вошёл сразу. Сначала остановился у порога, дождался, пока мы его заметим и покажем знаками готовность к гостеприимству, и только потом шагнул внутрь. Хорошая манера. Не как Хальд.

Молодой был крепкий. С хорошим оружием. Золотым поясом. С бородой, уложенной аккуратно, но не показно. И с лицом дварфа, который слишком часто слышал, что должен быть похож на отца, и пока не решил, хочет ли этого.

— Бьёрн Рагнсон, — представился он.

Сказал «Рагнсон» таким тоном, что сразу понятно, какого Рагна он сын. Знаете, как мажор мог бы сказать: «Да, меня зовут Артём. Как этот бизнес-центр. Папа в мою честь назвал». Немного устало и лишь слегка улыбаясь.

Я сразу поймал себя на том, что мне он не понравился. Потом поймал себя ещё раз: не понравился он мне, кажется, заранее. За отца, за имя, за хороший пояс, за уверенность. Очень человеческая мысль. Очень мелкая. Скьель, наверное, просто увидел бы в нём молодого воина хорошего рода и начал бы стесняться.

Грим поднял взгляд.

— Говори, Бьёрн Рагнсон.

Бьёрн посмотрел на нас. На Торва. На Стура. На Браска. На Орма, который сразу придал лицу выражение честного дварфа, не прячущего запасную кружку пива в мешке. Потом на меня. На мне взгляд задержался чуть дольше.

— Я пришёл просить вас, — сказал он осторожно, — больше не принимать попутчиков.

Грим нахмурился.

Искренне.

— Почему?

Бьёрн, кажется, ожидал чего угодно. Возражений. Может, даже гневного рычания. Но не настоящего недоумения. Бьёрн медленно моргнул.

Грим пожал плечами. Он уже привык говорить с короткобородыми, которые стеснялись лишний раз в бороду собеседнику взглянуть, поэтому продолжил разъяснять свою позицию:

— Охотники пришли в хейм. Получили отдых, еду и пиво. В обмен делают то, о чём просят старейшины. Даже если дело опасное. Уходя, берут тех, кто просится с ними в путь. В попутчики, в охотники, как получится.

— Издавна так заведено, — хмыкнул Торв.

Грим бросил на него такой взгляд, что Торв мгновенно захлопнул рот. Даже зубы спрятал. Хотя ехидная улыбка осталась. Удивительное зрелище на дварфийской роже.

Бьёрн некоторое время молчал, разглядывая Грима. Не высокомерно. Скорее так, будто перед ним была незнакомая лебёдка. Не сразу понятно, как её крутить.