Я посмотрел на Лофта и понял, что он злится.

Потому что мне не понравилось.

Он стал ещё чернее. Настолько, что от него будто исходил ореол тьмы, как от лютой вспышки белого света, только наоборот. Черты лица уже было не разобрать, но похоже, он как-то весь хищно заострился.

Я выдернул руки из его игрушки и сел по стойке смирно.

Поздно.

Чёрная мрачная тень за прозрачной картой встала, протянула руку, не сквозь стол, а наверх, и резко опустила её.

Стол «задвинулся» в пол.

Я знал, что у дварфов случается тёмный тантрум, и разговаривать с ними в таких случаях бесполезно.

И я сбежал.

Просто изо всех сил пожелал проснуться.

И очнулся на каменном полу в храме Лофта, у его статуи.

Всё затекло, но, пожалуй, это было уже не так страшно. Я с кряхтением поднялся, а потом взмыл вверх.

Увы, это были не вновь приобретённые способности. Просто меня схватила за шею и подняла вверх каменная длань.

Разглядев перед собой перекошенные от бешенства черты каменного изваяния, я попытался разжать каменные пальцы. Получалось ожидаемо плохо. Меня спасала только толстая борода и чуть менее толстый, чем борода, ворот поддоспешника.

– Я знаю, как спасти твой народ, – прохрипел я.

Давление ослабло.

Каменная статуя некоторое время меня разглядывала. А потом раскрыла рот и проскрежетала звуками, которые совершенно точно были шуршанием камня, но всё же складывались в слова:

– Я дам тебе времени столько, сколько нужно только вылупившемуся из икры камнежору, чтобы вырасти в полную величину. И приду спросить. Бойся не справиться.

А потом он опустил меня вниз.

Резко.

Но не выпустил из рук. Оказалось, он размахнулся и бросил меня вдаль.

Каким-то чудом у меня не оторвалась голова. Зато приземлился удачно и покатился, гася скорость. Вскочил на ноги и понял, что вылетел из храма.

Хороший бросок. Мог бы промахнуться и в стену попасть, а так выкинул через вход. Спасибо.

Я посмотрел, как статуя усаживается на место.

Кажется, рожа у неё была по-прежнему недовольная.

Я растерянно осмотрелся. Вокруг никого не было, вход в храм был освещён плохо. Похоже, никто ничего не увидел.

Кроме жреца-регулировщика, стоявшего рядом.

Он равнодушно посмотрел на меня. Видимо, мой экстравагантный выход из храма все же остался незамеченным. Повезло.

– Уважаемый, – обратился я к нему после нескольких пробных звуков.

Шея болела, но вращалась нормально. Кажется, ничего важного не сломано. Только мышцы пережал, псих каменный.

– Я там у статуи шлем оставил. Можно вас попросить принести? Я сам... В общем, принесите, а?

Жрец обернулся, посмотрел в проём. Отвернулся.

Сказал:

– Теперь это подношение.

При некотором размышлении я с ним согласился. Хотя так вроде не принято, но жрецу виднее.

Отпив из кружки и охнув от боли в шее, я двинулся к выходу, по дороге массируя мышцы.

Хватит с меня божественных откровений на сегодня.

Конец первой книги.

Отдельное спасибо за множественные донаты — вы сами знаете кому. И особенно Шарпёнок. Это, оказывается, действительно очень мотивирует.

Завтра я ещё напишу послесловие, где немного расскажу о том, как мне пришла идея этой книги и с какими трудностями миростроения я столкнулся. Просто люблю порассуждать, простите.

Вторую книгу начну послепослезавтра. Возьму один день выходной, чтобы немного обдумать сюжет.

Спасибо, что читали. Дальше будет глубже. Буквально.

Дварфы

Послесловие от автора.

Всё началось с того, что мне кинули донат и попросили написать продолжение «Саги о Хродвальде».

Я честно засел за исландские саги, чтобы поймать настроение. Нетрудно догадаться, что дело кончилось тем, что по итогу в новой сгенерированной книге от этого остались в основном имена.

Ну вот такая я хреновая языковая модель.

Не то чтобы я совсем не могу писать по техзаданию. Просто иногда есть чувство, что история ещё не созрела. Ты вроде бы понимаешь, что хочешь сделать, даже видишь отдельные сцены, но внутри не хрустнуло, не встало на место, никак не сгибается в правильном месте.

Кстати, насчёт языковой модели я почти серьёзно. В конце концов, я тоже выдаю текст, просто генерируя его из доступных мне знаний, фактов, обрывков прочитанного, странных ассоциаций и некоторого практического опыта. Иногда это работает. Иногда получается эльф в декольте до паха.

Так, руки на стол и думаем о дварфах.

Меня давно очаровывала идея общества, где все относятся друг к другу хорошо.

Не в том смысле, что все добрые, мягкие и ходят по кругу, обнимая друг друга за плечи. Нет. Скорее что-то вроде очень старых, очень небольших человеческих обществ, где люди живут настолько рядом и настолько зависят друг от друга, что им приходится быть вменяемыми. Никаких сложных дворцовых интриг, никаких многоходовых заговоров на три поколения. Поссорились, наорали, может, даже отравленной стрелой стрельнули, а потом снова сидят, едят и смеются.

Есть, правда, проблема.

Такие общества обычно слишком простые.

А мне нравятся механизмы.

Я люблю, когда у общества есть устройство. Не просто «они живут в пещерах и любят золото», а почему они так живут. Как они едят. Где спят. Как делят воду. Почему не убивают друг друга за лучший грибной огород. Почему вообще не вышли наружу, не захватили всё вокруг и не построили империю пива, бронзы и очень сердитых бород.

И тут у меня уже был прекрасный народ: дварфы.

Полагаю, те, кто меня давно читает, уже догадались, что Подземье это мир «Наследника Огня и Пепла». Просто несколько ниже. В «Наследнике» дварфы у меня не отдельная сказочная раса в привычном смысле, а фенотипически отличные люди.

У людей в мышцах есть разные типы волокон. Одни больше отвечают за долгую работу, другие за короткое, мощное усилие. Очень грубо: одни нужны, чтобы долго идти, другие чтобы поднять, ударить, рвануть, удержать. У дварфов перекос как раз во вторую сторону. Они сильнее человека, быстрее набирают мышечную массу, лучше держат взрывное усилие, но хуже приспособлены к долгой равномерной нагрузке. Поэтому они так путешествуют: идут недолго, останавливаются, снова идут, снова останавливаются. Не потому, что ленивые. Просто их тело работает иначе. Условно говоря, дварф это не марафонец, а штангист.

При этом в работе и бою это не так заметно. Тело вообще умеет хитро приспосабливаться к повторяющемуся напряжению. Человек, который начинает стоять в планке, довольно быстро может стоять всё дольше и дольше, но не потому, что у него за неделю выросла особенная героическая мышца, а потому что тело научилось правильно распределять усилие, включать нужные мышцы и перераспределять нагрузку. У дварфов похожая история. Они могут работать долго, если работа привычная: рубить, тащить, держать щит, может, даже идти строем. Но если заставить их просто долго маршировать по-человечески, ровно и без остановок, они начнут волочить ноги одновременно с человеком с ипотекой и кредитами, работающим в офисе. Но они-то потом отдохнут...

С костями тоже без магии. У людей в реальности встречаются мутации, которые резко повышают плотность костей. Например, у одной семьи из Коннектикута нашли мутацию LRP5: у носителей были чрезвычайно плотные кости, не было истории переломов, но им было трудно держаться на воде при плавании. Вот дварфы примерно из этой области. Их сложнее сломать. Они выдерживают удары и падения. Но за это они платят массой, расходом сил и тем, что глубокий бассейн для них ощущается как для нас открытая шахта лифта.

Не буду грешить против истины: во мне есть немного от Достоевского. А именно буква «Д» в фамилии.

Жаль, что только это. Потому что отобразить дварфов только с этими особенностями я посчитал слишком мелким ходом. Коротконогие, мускулистые люди с бородами, тяжёлыми лицевыми костями, высокой плотностью костей и отвратительной плавучестью. Прекрасно. И скучно.