Короче, несмотря на мою хулиганскую выходку, к созданию биома я подошёл по-дварфийски основательно.

Я отталкивался от существующих экосистем нашего мира. Так, «камнежор», несмотря на идиотское название, — продукт моей могучей интеллектуальной мысли, которым я горжусь. Он не случайно похож на мокрицу. Дело в том, что мокрица — это рак. Ближе к омару. Почему это важно? Потому что в пещерных экосистемах существует крохотная бледная креветка Typhlatya pearsei. Поскольку там нет фотосинтеза, она питается растворёнными в воде метаном и серой. Сама она их переваривать не может, поэтому внутри неё есть бактерии, которые их переваривают, а уже их она жрёт.

По сути, мои «камнежоры» — гигантские раки, внутри которых живут колонии микроорганизмов, способных переваривать минералы. И я к ним еще вернусь, когда буду рассказывать о экономике дварфов.

А чтобы было ещё красивее, я посадил в подземелье травку. Розовую. И тут тоже никакой магии: всё честно спиж... подсмотрено у нашего Создателя. Вот, ей хребет кита порос. Видите, розовенькая. Милота же.

Травка эта называется оседакс (лат. Osedax, дословно: «поедающий кости»), и технически это черви. Не стоит Скьелю об этом знать, лишние это печали. У червей этих есть корни, внутри симбиотические бактерии, и оно разлагает минералы. Так что в первую очередь они зарастают кости, но дайте им огромное Подземье и миллион лет, думаю, они бы приспособились и минералы из породы тянуть. Тем более что моя космогония подразумевает несколько иное строение основного камня в Подземье. Но про это в другой раз.

Итак, увлекшись своим миростроением, я не сразу понял, что это всё не то.

В реальном мире, если даже оставить за скобками сомнительных рекордсменов вроде Жеводанского зверя, хищники не так чтобы сильно угрожали нашим предкам. Рекордсмены в этом отношении леопарды, но и они свои десятки фрагов набили в засадах у воды, нападая обычно на детей и женщин. Серьёзные проблемы были с волками, последний раз в России после войны. Да, это была серьёзная опасность. Но всё же даже не настолько большая, чтобы, например, не работать на полях. А мне нужна была угроза именно уровня «нельзя работать на поле, если вокруг него нет стены».

С определённого момента, конечно, для семейной группы охотников-собирателей человек в пятнадцать неожиданная атака льва могла закончиться трагедией. Но для крупной деревни... Скорее всего, это они будут охотиться на него. Да и охотники-собиратели тоже не лыком шиты. Мы самый опасный хищник. "Простое" каменное копьё уже дало нам бесконечное преимущество перед клыками и когтями, которые эволюция отращивала миллионы лет.

Косвенно это подтверждает исчезновение мегафауны. Лично я особенно скорблю по гигантскому бобру. Может, верну его хотя бы на страницах своих книг.

Однако мегафауна исчезла не везде. Она сохранилась в Северной Африке, именно там, где почти наверняка долгое время обитал наш вид. То есть она эволюционировала вместе с нами. И потому умеет за себя постоять.

Те же бегемоты до сих пор убивают людей больше, чем все крокодилы и львы вместе взятые.

Я предусмотрительно упомянул «больших» в начале своей книги, предполагая, что это будет мегахищник, способный расшвырять десятка два дварфов в броне. Но правда состоит в том, что я сомневаюсь, будто при некотором усилии они бы его не убили и не съели. В конце концов, в каменном веке даже китов умудрялись убить и схарчить, а тут могучая цивилизация.

В общем, я серьёзно усложнил своим дварфам жизнь. Но обосновать их ужас перед наружным миром убедительно не смог.

Это меня серьёзно беспокоит.

Потому что нет внутренней логики. Читатель и так сделал мне одолжение, приняв немало допущений о магии и существовании Подземья. Было бы элементарно вежливо не заставлять его принимать на веру ещё и просто тупые допущения, призванные заткнуть дыры.

На данный момент дварфы у меня сидят внутри скал, если не считать проё..мах автора, в основном по трём причинам.

Первое: традиции. Дварфы так привыкли. И им трудно что-то менять даже на рабочем столе. У большинства это вплоть до истерики, если кто-то резец для камня номер шесть перепутает местами с номером семь. Но такие не все.

Второе: логистика и подвижность. Проглот, при всей своей опасности, без магических костылей не сдюжит против пары десятков решительно настроенных дварфов в железе, ещё и вооружённых арбалетами, а может, даже баллистой. Но вполне может сбежать. А собрать двести-триста дварфов для загонной охоты ещё до сравнительно недавнего времени было невозможно. Трудно было оторвать такое количество народу от дела.

Третье: культура.

У культур, основанных на стыде и общности, есть интересный лаг. Там трудно стать героем, все стыдятся. Поэтому, например, в Японии своих выдающихся асов на государственном и социальном уровне практически не замечали. Это разительно отличается от нашей культуры с культом личных достижений. Поэтому, даже если отчаянные парни-охотники во время рутинного сопровождения короткобородых в походе за грибниной вдруг ценой потери почти всего отряда пристукнут Ползуна, это, вполне возможно, будет отражено в хрониках, выжившие заслужат глубокую признательность в крепости... но и только.

Да и сами герои будут скромничать: боги помогли, или погибшие ценой своей жизни дали возможность для удачного удара.

Самый последний довод в первом приближении кажется убедительным, но становится действительно действенным только если как следует повыкручивать настройки мира вплоть до неправильности. Потому что дварфы реализуются через личные достижения как минимум в ремесле. Так что на самом деле в их культуре с почитанием первопредков, основателей крепости, и почти обязательным созданием шедеврального экспоната для Великого Чертога дварфы, убившие большого, априори становятся легендами.

Поэтому я пока беру в работу такую концепцию: изначально дварфы строили максимально укреплённые поселения из расчёта на массированный штурм Старого Врага. Это стало привычной традицией, обязательность которой поддерживалась довольно агрессивной флорой, в том числе периодическими опасными атаками «больших», разнообразных и трудноуничтожимых существ, приходящих из бесконечной бездны Подземья. Так по инерции продолжалось, но все стало менять лет триста назад, когда внутренние ресурсы даже средних по величине крепостей, таких как Медный Горн, уже в теории позволяли дать открытый бой. Но это ещё воспринимается как катастрофа: потеря пятидесяти-ста дварфов из мужского взрослого населения в четыреста человек (из двух тысяч полного) таковой и является. Сама вероятность такого исхода пока не то что не оспаривается, а предполагается как наиболее вероятный исход. И дварфам, в силу лёгких когнитивных искажений, не вполне понятно, зачем так рисковать.

Отбить сравнительно замкнутую каверну, заделать выходы из неё и зачистить: они уже это делают. Охотиться на больших? Какая-то блажь.

Я бы, конечно, об этом как минимум задумался. Может, поэтому я и не родился дварфом. Как, кстати, и Скьель.

Что, ребятушки, выкатывать вам экономику дварфов? Или хватит уже душнить?

Что они жрут?

Один из самых важных, может, даже основополагающих вопросов, но в то же время стыдливо обходимый во всех вселенных, где есть подземные существа. Как бы ни была прекрасна ваша дварфийская крепость, она, как и всякая крепость, даже если это огромный лес, как правило, не в состоянии прокормить свой гарнизон.

Дварфийская крепость моего мира может быть механически похожа на подводную лодку с возможностью автономного существования после потери части отсеков, и это прекрасно. Вот только один основополагающий вопрос тормозил меня раньше, мешая создать блестящую бронзой, сталью и гордо темнеющими бородами цивилизацию.