Поймав удар в челюсть, я с удивлением отметил, что борода неплохо помогает. Почти как ьренировочный боксерский шлем. К тому же я успел прижать подбородок к груди. Мой оппонент занёс руку для повторного молодецкого замаха, полностью раскрывшись. И получил прямой в нос.

В отличие от фильмов, тут никто не собирался подходить по очереди, и в этот же момент мне врезали сзади по голове. Я развернулся и повторил незамысловатый приём. Прямой удар в нос, пока противник заносит свой кулак себе за ухо. Они, кажется, там даже немного его задерживали. Чтобы лучше прицелиться?

Нос дварфа может выдержать многое. Но не кулак другого дварфа.

Парни не удержали вскриков, схватились за лица, на бороды потекла кровь. Я кровожадно развернулся, ища следующую жертву. Кроме меня из наших на ногах оставался только Торв. Вокруг него тоже лежали или стояли согнувшись местные.

— Остановитесь! — заорал кто-то за спиной.

Вообще-то, честно говоря, орал он не в первый раз. Я оглянулся. Старейшина. Вот забавно: старейшина орёт им, а местные не останавливались, пока каждый от нас с Торвом не получил. Впрочем, остальные наши тоже поднимались. Явно намечался второй раунд. Но тут лязгнула бронза.

В дверях появился десяток дварфов с щитами. И один из них ударил киркой по ободу щита.

— Не подходите ближе! — рявкнул один из седобородых.

Вооружённые местные послушались.

Те, что кинулись на нас, теперь, понукаемые своими старейшинами, встали и выстроились позади. Получив кулаком в нос становишься заметно послушнее к словам старших, как я посмотрю. Некоторые из них и из наших постанывали и утирали кровь, но, похоже, серьёзно пострадал только тот, которого я пнул в колено. Он прямо откровенно подвывал и его увели в госпиталь. Да, у дварфов есть специальный медицинский отсек.

Хрейд благоразумно спрятался за старейшин Озёрной цитадели. А мы стояли прямо перед ними. Теперь нас ничто не разделяло, но было понятно, что шутки кончились. Уль вышел перед нами и угрюмо молчал.

— Если мы вынесем решение в твою пользу, Уль, то Хрейд никогда не согласится. И он будет жаловаться в Свартскард, с которым у нас союзный договор, — проговорил седобородый с метками Резчика Памяти на лице. — И хотя мы думаем, что так будет правильно, Свартскард может рассудить иначе. По своим причинам. Потому мы считаем, что тебе, Уль из Фейтхола, следует взять скрижаль и идти сразу в Свартскард.

— Вот только Уль лагвёрд Фейтхола, — вмешался Хрейд. Мне показалось, что гнусненько так растягивает слова, издеваясь. Под глазом у него расплывался солидный фингал. Значит, Уль его всё же догнал. — А Свартскард не забыл старые обиды. Как вы убили короля...

— Это вы напали на нас, как жалкие трусы, переодевшись женщинами! — вспыхнул Уль. — Даже состригли бороды!

Не, вот в это я уже не поверю.

Резчик Памяти вдруг метнул кружку в стену. Она пролетела рядом с Хрейдом, прежде чем тот успел ответить Улю. Он явно сбился с мысли и остался стоять с открытым ртом. Потом старик ткнул пальцем в Уля и процедил неожиданно сильным голосом:

— Молчи и слушай нашу волю. Ты или сделаешь, как хочет Хрейд, и боги свидетели, это не кажется хорошим делом никому из нас. Или ищешь справедливости в Свартскарде. Свартскард нельзя назвать местом, куда не впускают правду. Вот только хеймар Фейтхола не сможет пройти к их стенам и остаться в живых. Так постановил их Совет.

Даже так? Запретить появляться у себя дварфам из соперничающего или обидевшего города — нормально. Бывает. Постановить, что при обнаружении таких их следует убивать, — по сути развязать бесконечную войну. И всё же это тоже вполне могло быть. Сказанные в сердцах слова записывались и становились законами. Бывало и наоборот: законы казались принятыми в состоянии бешенства или помутнения, но несли в себе рациональное зерно. В этом конкретном я его не увидел.

Хрейд самодовольно лыбился в бороду за спинами озёрных старейшин.

Уль шагнул вперёд, вызвав нервные подёргивания у охраны за спиной старейшин. А потом вытянул руку, показывая на Хедди.

— Он пойдёт представлять мой род перед Советом в Свартскарде. Он хеймар Медного Горна, ибо родился в его тоннелях. И он мой сын.

Не пробило и трёх гонгов, как мы уже были за стенами. И то большую часть времени мы плыли по каналам внутри Озёрной цитадели, в которой, похоже, водяные коллекторы были вместо обычных, нормальных, сухих вагонеток.

Ладно, вагонетки случалось переворачивались или сталкивались, кургузые плавающие кирпичи Озёрной цитадели выглядели надёжнее, усилий для их движения нужно было меньше, везли они в десятки раз больше. Но чтоб у меня борода на жопе выросла — ненавижу ощущение того, что под ногами не прочная скала. Прямо чую, как там снизу вода плещется. И меня это... беспокоило.

Впрочем, не меня одного. Вышли мы все явно малость нервными. Хрейд это понял и затих. Он вообще подозрительно хорошо понимал настроение дварфов. Почти как человек. Скользкий тип, не нравится он мне.

Мы вышли из привычно замаскированного укреплённого прохода, который был непривычно оживлён. Как и на озере, мы столкнулись с группой торговцев, разгружающих круглые лодки. Мы осторожно поприветствовали друг друга и двинулись вверх по течению подземной речки.

Тут скала была помягче или речка подревнее, но так или иначе, это мало напоминало мне тот уютный тоннель, по которому мы шли из Медного Горна в Эйдскель.

Череда сложных перепадов высот и естественных вымоин, со склонами, карнизами и трещинами, заставляла вести себя осторожно. Иногда дикое Подземье сменялось уютными, почти родными квадратными проходами, выбитыми руками дварфов. Несмотря на все наши опасения и медленное продвижение из-за предосторожности, а может быть, как раз благодаря им, в конце концов это привело нас к Свартскарду.

Хрейд всю дорогу держался скромно. Хотя нет, даже самоуничижительно. Он то и дело извинялся перед Хедди за всю эту некрасивую ситуацию. То вдруг взрывался короткими вспышками бешенства и шипел себе под нос что-то о том, что он дварф честный. Похоже, разбирательство в Совете Свартскарда его не радовало. Впрочем, к концу путешествия он, кажется, смирился с тем, что ему придётся отдать сотню камнежоров, и даже начал уговаривать Хедди не требовать ничего сверх того. Он стал веселее и спокойнее, будто принятое внутри решение изменило его отношение ко всему снаружи.

Несмотря на то, что Хрейд был у нас вместо проводника, Грим и все остальные довольно долго беседовали с одним из старейшин Озёрного поселения, выверяя путь. И старейшины нам очень основательно отвечали. Мне кажется, Хрейду в Озёрной цитадели никто не доверял и терпели только потому, что он был хеймаром Свартскарда.

Впрочем, эти предосторожности оказались лишними. Хрейд показывал лёгкий путь, удобные места для отдыха, исправно предупреждал обо всех возможных опасностях. Несмотря на то, что это был, по сути, довольно дикий кусок Подземья, шли мы хорошо.

Хорошо, так как нам не встретилось ничего достаточно опасного. Хотя живности было довольно много. Иногда прямо попадались настоящие оазисы среди пустот, заросли грибов, водорослей, мхов. Красиво. Хотя, возможно, это во мне пиво говорило.

Нам, кстати, пришлось пополнить кружки дважды. Ну и, естественно, сделать один большой привал на сон. По сути, мы добирались до Свартскарда, по моим прикидкам, что-то около двадцати часов. Может быть, даже больше.

Что любопытно, по реке, мимо которой мы шли, достаточно извилистой, полной перепадов, небольших водопадов и кучи порогов, то и дело проносились вниз круглые лодки с похохатывающими от удовольствия дварфами, набитые всякими товарами. Набитые товарами лодки, не дварфы.

Доплыть из Свартскарда до Озёрной цитадели занимало всего, как уверяли Хрейд-торговец и старейшины самого Озёрного города, около получаса. Ну, у них это измеряется, разумеется, в малых гонгах или кружках пива. Типа: не успеешь и первую кружку в Великом Зале осушить. Ну ладно, успеешь.