– Вот я и подумал. Вы, люди, же умеете. Надо взять одного, сделать дварфом и посмотреть, что будет.

Я подумал, взвесил все за и против и решил, что не стоит говорить вспыльчивому богу: для исправления демографической ситуации он выбрал человека из мира, где с этим всё очень плохо.

Вместо этого я осторожно уточнил:

– А что не одного из местных людей взять?

Лофт отмахнулся.

– Так они же кастрированные. В смысле, огонь души у них погашен, только на исцеление способны. Других бы в изгнание с собой взять не разрешили. Вы же... А мы вот дварфов для себя делали. То есть такими как мы. Мудрыми, работящими, сильными. Вас почти ничего не берёт. Грустно будет, если вымрете.

– А что я могу сделать?

Ну не нравятся мне проекты без ясного техзадания.

– Я же говорю, придумай, как рунами правильно воспользоваться, и моих дварфов обучи, – терпеливо повторил Лофт.

– Как рунами размножаться? – уточнил я.

Лофт тяжело вздохнул.

– Кружку подними, – сказал он.

Когда я поднял кружку, он показал на стол.

– Смотри. Видишь? Это поверхность.

Поверхность стола стала напоминать карту. Но не нарисованную, а как из компьютерной игры. Анимированную. Ползли облака, под которыми были горы, реки, моря. Зелёные равнины, красновато-коричневые горы, снег в центре горных массивов. Странные чёрные кляксы.

– Сначала все люди только тут жили! – он ткнул в угол карты.

Я едва успел ухватить взглядом здоровенный полуостров, отсечённый от большого материка массивом гор. Лофт начал тыкать в остальную карту.

– А теперь и тут, и тут, даже тут, где вообще бывает так, что выпадает снег! Снег это такая замерзшая вода, только пушистая. А, ты не поймешь, это видеть надо. И все равно там люди живут! И много! И становится се больше! они даже сюда добрались! Он ожесточенно постучал в самый ближний ко мне угол. Жёлтые пески на краю карты, упирающиеся в отвесную стену. Кажется, вдоль стены что-то похожее на вулканы и лавовые поля.

– А вот Подземье, – сказал Лофт.

Он схватил стол, будто собрался перевернуть его на меня, и рванул вверх.

Вместо того чтобы перевернуться, стол вырос, выдвинулся вверх, и теперь мы сидели друг напротив друга, а между нами был полупрозрачный куб. Параллелепипед.

И он был похож на муравейник. Такой, за стеклом, который для красоты дома держат. Настолько он был изрыт пустотами. Моря на поверхности по сравнению с пузырями, наполовину заполненными водой внутри стола, были как тарелки рядом с кастрюлей.

– Вот тут Раудмаль-хейм, вот тут Гриндмунн-хейм, – начал тыкать пальцем Лофт.

Рука его свободно проходила сквозь стол.

Гриндмунн-хейм, похоже, находился аккурат под полуостровом.

– Смотри, с этой стороны кости гор. Вон они, даже горами по поверхности пучатся. Никак не пробиться. С этой стороны вода. Вот тут ниже проход есть, но там сплошной камень. Свартскард уже сотню лет копает, но это слишком долго. Всего вот настолько прошли. Мало совсем...

Лофт увлечённо делился оперативной ситуацией, и мне было искренне интересно, поэтому я не удержался.

– А можно увеличить? – перебил я его.

– Увеличить? – растерялся он. – Кого, дварфов? Да вы же и так не помещаетесь! Моим дварфам расти некуда, ты совсем...

Он сдержался. Ему явно и очевидно становилось все труднее держаться образа добродушного божества. но я был дварф. И я этого не замечал. Вместо этого я полностью вовлекся в ситуацию.

– Нет, я не об этом... Подожди, как некуда? А вниз?

– Там же Старый Враг, – на его лице явственно читалось разочарование в моих умственных способностях. С оттенком печали. Как у человека, пытающегося отдать важное дело на аутсорс, но уже в процессе обсуждения понимающего, что, похоже, всё равно придётся всё переделывать самому.

А вот это я понял. Я же дварф. Меня зло взяло. Я постарался реабилитироваться.

– Грим сказал, что со Старым Врагом перемирие, – сказал я. – Поэтому вниз нельзя?

– Нет никакого перемирия! Надо этих тварей многоруких всех истребить. Но только как? Когда нас восемь было, да ещё Владыки людей дали нам своих Громовых Гигантов, мы их поприжали. Вычистили вон как шлубоко. Но вы не справитесь. Стоит на один рой напасть, остальные своих солдат на помощь пришлют, а в камень их всех обратить...

Он отмахнулся.

– Не справитесь.

– Так почему же они не нападают? – спросил я.

– Вот ты видел, как личинок камнежоров разводят? В каменных нишах. Как подрастут, в другую переносят. Видел? Смотри, первая ниша такой высоты, чтобы они выпрыгнуть не могли. А вторая разве чуть глубже. Но они-то уже здоровые. И всё равно не вылезают. А в третьей вообще выпрыгнуть легко, однако же не выпрыгивают.

Я кивнул. Вспомнилось, что в родном мире что-то такое я слышал про блох в банке.

– Привыкают к ограничениям, – сказал я.

– Вот. Хорошо сказал. Они просто привыкли, что тут их убьют, вот и не суются. Только детей для мозгов воруют, – сказал Лофт.

– Они мозги жрать любят? – ужаснулся я.

– Нет, – снова тяжело вздохнул Лофт. – Они ими думают.

И он задумался о чём-то своём. Я не рискнул переспрашивать. Он и без того был какой-то расстроенный.

– Хорошо, – сказал я. – А если по поверхности расселиться?

Даже если бы я не знал, что он бог, то чувство разочарования, с которым он вздохнул, навело бы меня на эту мысль. Просто божественное разочарование.

– Там же люди, – сказал Лофт. Медленно. Как для тупого. – Как ты там расселишься?

В каком-то смысле он был прав. С этим могли возникнуть сложности. Но уж явно не настолько непреодолимые, как с теми белёсыми тварями, что подпирают хеймы снизу. Однако я оставил свои сомнения при себе.

– Поэтому ты. Изучи руны. Придумай новые. Научи других, – Лофт перешёл на короткие простые предложения. – Повтори.

Я послушно повторил. Одновременно с этим рассматривая карту.

Кажется, я начинал понимать.

Дно морей и основания гор были чуть темнее. Видимо, твёрдые породы. И там они были прямо толстенные. Сравнительно тонкие перемычки были в толще под материком, среди пупырчатого и более светлого материала.

Основания материка напоминали столбы, окружённые со всех сторон заполненными почти до верха здоровенными пузырями с водой. Только в нескольких местах можно было пробиться, но там даже в более светлых слоях «пузырчатости» не было. Сплошная порода. Видимо, на сотни километров. Если пузырки и попадались, все были заполнены водой.

Наверное, где-то вот тут, под полуостровом, Фейтхолл.

Я машинально протянул руку и двумя пальцами увеличил это место, будто экран картинку на экране смартфона. Секунду ничего не происходило, кроме того, что я вдруг почувствовал: «стол» не совсем бестелесный. Странное ощущение в руке было.

А потом карта увеличилась.

Лофт замолчал.

– Вот же, теперь виднее, – сказал я. – Надо ещё цвета разные. Так понятнее будет. Зелёным дварфы. Синим люди. Красным Старый Враг.

Карта расцвела разноцветными точками.

Да, картинка стала яснее.

Зелёные точки густо усеивали только небольшой участок под поверхностью, под тем самым полуостровом. И, к моему потрясению, совсем неглубоко, от силы на пару пальцев. Зато размещение прояснилось.

Я уже смелее развернул карту поудобнее.

– Как ты... – пробормотал Лофт.

– Так, а можно Фейтхолл жёлтым выделить? А, вот он. Прикольно. Да, точно, смотри, вот его каверна.

Я увеличил до масштаба, где уже начали проглядываться отдельные ходы в толще, а сама каверна заняла всё внутреннее пространство стола. Я повертел её в разные стороны. Забавно, изнутри она воспринимается совсем по-другому. но я узнавал места.

Ага, вот Чёрная Скала. Капец она толстая. Сверху целый горный хребет поместился. А нет, вон пустоты с россыпью зелёных точек. Видимо, это Раудмаль-хейм. А можно приблизить?

– Вынь. Грабли. Из...

И он назвал слово на незнакомом языке. Но я понял его как состоящее из двух. Первое несло понятие силы, могущества, а второе означало обречённость или гибель. Непонятно, то ли могущественная гибель, то ли обречённый на силу.