Капитан уставился на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом убедительно и серьёзно произнёс:

— Если это цена сохранения ваших жизней, то мы даже готовы подтереться этими правами. — Он вдруг запнулся, кашлянул в кулак. — Кхм. Прошу прощения. Я имел в виду, что мы делаем всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность, но если вы сами будете рисковать своими жизнями и нарушать устав, то наши попытки будут просто бесполезными. Вам крупно повезло, что в момент такой страшной ситуации вы оказались здесь, а не на улице.

Он кивнул одному из своих людей, коренастому сержанту с автоматом, и тот сразу же занял позицию у входа в бизнес-зал, встав так, чтобы видеть всех и каждого.

Капитан уже развернулся, чтобы уйти, когда его окликнул новый голос.

— А кормить? А спать? — Анна шагнула вперёд, всё ещё прижимая к себе сына. — У нас детки… Детям спать где? Есть что?

Капитан остановился, но не обернулся.

— Не беспокойтесь, мы будем выдавать пайки на всех. Именно поэтому полчаса назад вас всех переписали и внесли в списки. Скоро вам выдадут ужин и спальные мешки на всех. — Он говорил уже на ходу, направляясь в общий зал, где его ждали другие недовольные, другие вопросы, другие претензии и оскорбления.

— Ну просто немыслимо, — манерная дама вновь опустилась на диван.

***

— Уступите место, пожалуйста, — Илья обратился к утомлённому мужчине.

— Да, конечно, присаживайтесь, — бледный, худой и высокий, как жердь, мужчина подскочил со своего сиденья и сразу же уступил его Жанне.

— Спасибо, хороший человек. Дай бог тебе здоровья, — на манер деревенской бабки, произнесла блондинка.

— Сука, как меня бесят эти двое. Была бы моя воля, я бы…

— Ой, так они тебя бесят, что ты им даже слова не сказал? — Жанна сразу же его пожурила. — Забей. Есть люди, у которых внутри сидит сучность в виде гномика и свербит в заднем проходе без остановки. Делать им нехер, вот и льют всё говно на прохожих.

— Я иногда и половины твоего лексикона не понимаю… — Илья пытался переварить “сучность в виде гномика”.

К ним подошла женщина лет тридцати пяти с вместительной сумкой в руках.

— Это вы были с тем парнишкой? Которого друг покусал? Ну, такой ещё стильный, с серёжкой в ухе?

— А что? — насторожилась Жанна. Перед ней сразу появилось бледное лицо парня.

— Вот, возьмите, — женщина протянула сумку. — Это его. Слетела с плеча, пока его уводили в карантин, я подобрала. Думала потом вернуть…

— Спасибо… — Жанна почесала затылок, явно не ожидая такого поворота. Уж ей-то зачем его сумка? Они друг другу никто. Но отказываться и ставить женщину в неловкое положение не хотелось. Тем более, что в сумке может оказаться что-то полезное, а искать его настоящих друзей или родственников, чтобы вернуть им личные вещи, не представлялось Жанне возможным.

Женщина быстрым шагом растворилась в толпе.

— М-м, — протянула девушка, — походу она тут уже всё обшманала и ничего интересного не нашла.

— А ты зачем сама в его сумку полезла? — Илья нахмурился. — По чужим вещам как-то…

— Она ему больше не пригодится, — глухо сказала блондинка, не поднимая глаз. — Не нужна ему больше сумка. И вообще ничего ему больше не нужно.

— Ты о чём? — Илья напрягся.

— Он умирал...

— Чего? Ты что несёшь?

— Его как и многих других укушенных увели в одну единственную комнату. Свет там отключили, а вот кондиционеры включили на полную. По сути они сделали холодильник. А холодильники для чего делают? — Жанна отвлеклась, натыкаясь на какой-то причудливый предмет в сумке. — Да ладно?!

Она вытащила съёмный жёсткий диск с коротким шнурком. На корпусе был принт с надписью «DryKillah: Реверс» и анимешный портрет парня.

— Это что? — удивился Илья.

— Свидетельство того, что Александр Толмацкий не набздел и реально записал рэп-альбом, сохранив его на жёстком диске. Я бы его сожгла, конечно… Но альбом точно выстрелит. Так всегда бывает: рэпер умирает, и его музыка внезапно становится легендарной.

— Жанна, ну ты и…

— Что?

— Ты очень странная. Мягко говоря.

— Парень, ты себя-то видел? — она фыркнула и поднялась с места. — Ладно, мне надо в туалет.

— Я тебя провожу.

— Очень мило, конечно, но ты мне не подружка, чтобы со мной по толчкам ходить. Лучше жопу посади и место с моей сумкой постереги. Я быстро. Сики-пики и обратно.

Илья покачал головой, провожая взглядом жопастую блондинку. Что-то в ней было неправильное и притягательное одновременно. Таких, как она, он ещё не встречал. Жанна прошла мимо аптеки и увидела знак туалета. Лампы под потолком мигали, раздражая и без того многострадальные мозги. Зайдя в женский туалет, она скривилась.

— Почему бабы вечно такие свиньи?

Повсюду валялись салфетки, бумажные полотенца облепляли переполненную урну, а столешница с раковинами была залита водой и мылом. Жанна посмотрела на себя в мутное, в разводах зеркало, оценила тёмные круги под глазами и усталое лицо.

За спиной послышалось шуршание, затем кто-то глухо ударился о стенку кабинки. Жанна кончиком мизинца поправила размазанный кайал, шмыгнула носом и зашла в открытую кабинку.

— Свиноты ярмарочные, — пробормотала она, глядя на измазанный засохшей менструальной кровью стульчак, и перешла в соседнюю. — Да бля… бумаги нет…

В занятой кабинке снова послышалось движение, уже с хриплым кряхтением. Телефон в кармане джинсов завибрировал, и девушка вздрогнула от неожиданной радости. Она достала смартфон.

— Смска пробилась…

Это было сообщение от отца.

«Дочь. Связь глушат. Доберись до Казанского вокзала до полуночи. Оттуда выйдет последний поезд из Москвы. Он идёт до Краснодара. Назови свою фамилию проводнику. На станции я тебя встречу. Будь осторожна. Люблю, твой папа».

— Чёрт… — Жанна покачала головой. — Я же… я не смогу…

Как попасть на поезд, если аэропорт законсервировали? Даже если каким-то чудом выбраться, такси не вызвать, а машины у неё нет.

— Бля, час от часу не легче. Ладно…

Она спустила джинсы и устроилась над унитазом. В голове поплыло, и она схватилась за холодную стену.

— Ненавижу, сука, общественные тубзики. Это полный звездец… Такой бомбардировщик хер на весу удержишь… Надо худеть…

В дверь занятой кабинки с силой что-то ударило. Жанна напряглась.

— Чё такое? Кто там?

В ответ послышалось тихое, влажное рычание. Жанна застыла с голой задницей над унитазом. Глаза мгновенно расширились и наполнились слезами.

— Твою мать… — прошептала она. — Только не это… Вояки же всё тут прочёсывали…

Из соседней кабинки кто-то отчаянно ломился наружу. В этот момент дверь туалета распахнулась, послышались шаги.

— Давай, Оленька, вот сюда.

— Мам, а когда мы полетим?

— Не знаю, дочь…

— Бегите! — закричала Жанна. — Бегите отсюда!

— Что? — женщина испуганно обернулась.

В тот же миг дверь кабинки, на которой был приклеен в файлике лист А4 с надписью «НЕ РАБОТАЕТ», вылетела, и оттуда вывалились двое.

— А-а-а-а! — закричала малышка.

Мать с дочкой к своему несчастью направились к самой дальней кабинке. В предпоследней же прятались мужчина и женщина, отравленные токсином. В самом начале заварушки они юркнули в кабинку, на двери которой висело предупреждение.

— Оля! Беги! — мать закричала, срывая голос.

Девочка чудом проскочила мимо заражённой женщины. Ну как чудом… Она маленькая, юркая, а тётя-зомби нерасторопная.

— Помогите! Нет! Нет! Отстаньте! А-а-а!

Жанна смотрела на дверь своей кабинки, не в силах сдвинуться с места. Она понимала, что надо помочь, но ноги не слушались, руки одеревенели, а в глазах снова потемнело. Голова закружилась, и она осела на унитаз, потеряв сознание.

Оленька выбежала из туалета, захлёбываясь слезами. Патрулирующие военные мгновенно поняли, что что-то случилось, и бросились к девочке.

— Мама! Ма-а-ма!

— Оля! — Руслан увидел зарёванную дочь в окружении военных и рванул из бизнес-зала к ней. За ним выбежал Лёнька. — Оля!