— Блин, ты понимаешь? Жесть ваще… — молодой человек, одетый по последнему писку корейской моды, энергично жестикулировал своему другу, проходя мимо утомлённого Ильи.
— Я ж тебе грю, он был какой-то невменько, его быро скрутили, шмотки отобрали, самого шокером захерачили и в эту буханку швырнули… А он ещё и кусаться, прикинь, пытался.
— Да ты гонишь, чел, — скептически фыркнул друг, даже не замедляя шаг.
— Бля, да нет! Я ж сам видел!
— Ну да, конечно.
— Да нет же!
— Ну да…
— Чел! — парень в модных шароварах резко остановился и возмущённо уставился на своего спутника. — Ты мне не веришь?
— Сань, меньше в комп играть надо, — отмахнулся тот.
— Да ты зае…
Илья проводил взглядом удаляющуюся парочку зумеров, их спор терялся в общем гомоне зала, и снова погрузился в тяжёлые мысли. Ммм… Острый и дразнящий запах кофе настойчиво защекотал ноздри. Решив наконец что-то съесть, Илья поднялся с сиденья, и в тот же миг по его ногам, задевая мысок ботинка, пронёсся мальчишка с зубастой мягкой игрушкой.
— Поаккуратнее можно? — отрывисто окрикнул он ребёнка и тут же поймал на себе недобрый взгляд его родителей.
— Следите за ребёнком, он по ногам людям бегает, — добавил он, обращаясь уже к ним.
Мать мальчишки фыркнула, скрестив руки на груди, и открыла рот для возражения, но отец одёрнул её за локоть и коротко кивнул Илье - мол, извиняй, поняли. Тот кивнул в ответ, подхватил свою потрёпанную спортивную сумку, от которой попахивало затхлостью, и побрёл к ларьку с кофе и выпечкой. Какой сюрприз…Там тоже выстроилась огромная, неторопливая очередь. Ждать не хотелось категорически, но выбора не было.
— Здесь повсюду эти чёртовы очереди, — процедил он себе под нос, и его шёпот, прорвавшись сквозь общий гул, заставил обернуться высокого парня впереди. Тот бросил на Илью короткий, оценивающий взгляд через плечо и так же молча отвернулся, всем видом показывая, что негодование разделяет, но обсуждать его не намерен.
Ожидание затянулось, и мысли в голове мужчины поползли сами собой. За последние десять лет жизнь Ильи рассыпалась на мелкие, неприятные и острые фрагменты: родители умерли, после расставания с женой(пять лет назад) с женщинами ничего не клеилось, зарплата не росла, её даже не индексировали, а единственный друг успел не только жениться, но и завести троих спиногрызов. Да и жена его оказалась той ещё грымзой… обрубила всё общение, и теперь тот мужик был уже не другом. Илья с тоской осознавал, что последние годы прожил совершенным сычом, без живого человеческого тепла. Зато он стал мастером цифрового мира: часами зависал в соцсетях и на сайтах знакомств, вылавливая там призрачное общение. То ли он женщинам был неинтересен, то ли карма у него такая, но ничего не складывалось. Зато отлично складывались перепалки с хейтерами и неадекватами: он обожал заходить в городской паблик и сцепляться с очередным троллем. Справедливости ради, и сам Илья был тем ещё гоблином и в интернет-срачельниках за первенство не отставал. Все ж знают правило: оленей и троллей кормить нельзя? Однажды он так откормил одного, что тот откопал где-то всю его личную информацию и начал шантажировать, угрожая всё слить. Илья не поддался, просто заблокировал вымогателя, сменил все пин-коды, завёл виртуальную карту и перекинул на неё основные деньги. Долго потом жил с ощущением, что его всё-таки сольют, но этого так и не произошло. Иногда он переписывался с тётей, единственной родственницей, которая уже лет тридцать жила в Мадриде. Видела она его в последний раз, когда ему было лет пять. Детей у неё было четверо от двух испанцев, сейчас она была замужем в третий раз и по возрасту уже не могла, да и не хотела, заводить ещё, там внуки уже пошли. К ней, точнее к их большой шумной семье, он и собирался. Илья смотрел, как за огромным окном с серого неба падают крупные хлопья снега и понимал, что он в полной ж…
— Молодой человек, двигайтесь, очередь вперёд идёт, — резкий, картавый, претенциозный женский голос вырвал его из мыслей.
Илья обернулся и увидел фигуристую блондинку с длинными афрокудрями, одетую в обтягивающий белый свитер и тёмные джинсы. Внешность понравилась ему сразу, а вот то, как она жевала жвачку и с нескрываемым раздражением смотрела на него, категорически не понравилось.
— Да-да, извините, — буркнул он и шагнул вперёд, но в этот момент его ловко подрезал подросток.
— Ну охереть теперь, — всплеснула руками блондинка. — Слышь, в очередь встал, быро!
Подросток сделал вид, что не слышит, и закачал головой в такт музыке из своих «маршалов». Девушка сдаваться не собиралась. Она обошла Илью, шагнула к парню и одним движением сняла с него наушники. Тот остолбенел.
— Я сказала, в очередь встал. Обрезала-подозрела! — Девушка эмоционировала и жестикулировала подобно афроамериканке, указывая пацану его место в конце очереди.
Парень был выше её на две головы и заметно шире в плечах, мог бы спокойно послать куда подальше, но у девушки оказался такой ледяной, ненавидящий взгляд, что он растерялся, потупился и, решив не нарываться, молча побрёл в конец очереди, на ходу выхватывая у неё из рук свои наушники.
— А ты чего клювом щёлкаешь? — снова уставилась она на Илью.
— Мы когда успели перейти на ты? — возмутился он, делая пару шагов вперёд по движению очереди. — Хамить не надо.
— Смелый какой, — фыркнула она. — Этому полюцику с жидкими усиками слова не сказал, а девушке права качать начал.
Илья промолчал.
Когда подошла его очередь, он едва не присвистнул от цен. Обычный американо стоил пятьсот рублей за триста миллилитров, рогалик так вообще шестьсот пятьдесят за жалкие девяносто граммов. Делать было нечего, пришлось раскошелиться. С горячим стаканом в одной руке и крошащимся рогаликом в другой он вернулся к лавочкам и с досадой увидел, что его прежнее место занял мужик, устроившийся вздремнуть. Тот снял ботинки, и вытянул тощие ноги в лоснящихся от пота чёрных носках. Илья начал искать глазами хоть какое-то более уютное место, но вокруг было битком. Тогда он заметил знакомый белый силуэт... Та самая грубиянка махала ему рукой. Она как-то умудрилась занять место на небольшом диванчике в углу, рядом с квадратным столиком, за которым двоим было бы вполне удобно. Илья замялся, не сразу решаясь подойти. Девушка одновременно притягивала и отталкивала, и такого противоречия он за собой не припоминал. Вероятно, долгое отсутствие хоть какой-то близости всё-таки сыграло свою роль. Он направился к ней, попытался изобразить улыбку, получилось так себе, и сразу поймал на себе её прищуренный взгляд.
— Привет. Звала? — неловко спросил он, переминаясь с ноги на ногу с кофе и рогаликом в руках.
— Я вообще-то своего парня звала, — ответила она и демонстративно посмотрела куда-то ему за спину.
Илья почувствовал, как щёки заливает жар.
— Да шучу я, — усмехнулась она. — Нет у меня парня, слава всем богам. Садись уже за стол, а то стоишь, как столб, и жопу пристроить не можешь.
Он смотрел на неё, не моргая, приходя в себя после удара по самолюбию. Она тем временем расстелила на столике два аккуратных квадратных, бумажных, носовых платка и уложила на один из них свой синнабон и чай.
— Я Жанна. А тебя как зовут, самец нерешительный?
— Илья. И с чего вдруг я нерешительный? — удивился он, осторожно раскладывая свою еду на салфетке.
Жанна не ответила, только слегка улыбнулась.
Колотушкины
— Ладушки-ладушки, что ели?
— Оладуски!
— Где были?
— У бабуски!
— Мы топили печку!
— Изговняли речку!
— Мама! Скажи ему!
— Лёнька, это некрасиво. Зачем ты так себя ведёшь?
Семилетний и до одури вредный Лёнька выглядел сейчас как шкодливый котёнок, который только что устроил пакость и был этим до невозможности доволен. Паскудное, зловредное выражение расползлось по его круглому лицу, щёки налились теплом, глаза блестели наглой победой. Фыркнув на глупую, по его мнению, игру в ладушки, он демонстративно отвернулся от дам своего семейства и уставился на отца, ища там молчаливое одобрение. Но не нашёл его. Впрочем, как всегда… Отец, развалившись в кожаном кресле и уткнувшись в экран смартфона, с сытым, расслабленным видом рассматривал фотографию какой-то женщины в неприлично коротком платье. Он настолько увлёкся, что не сразу заметил внимание сына к нему и его нехитрому досугу. Лишь почувствовав на себе пристальный взгляд, Руслан дёрнулся, резко свернул изображение и сунул телефон в карман брюк, таким образом торопливо пряча улику.
