— А хорошо украсили в этом году, да?

— Угу.

— А то в прошлом установили какую-то слэндермен-снегурочку в 10 метров высотой… Это ж надо было додуматься…

— Да уж, безликая и лысая снегурочка - это было нечто.

Людей было много. Они толпились у витрин, перебегали от магазина к магазину с яркими пакетами, фотографировались на фоне сверкающих декораций. Одни сосредоточенно выбирали последние подарки, другие просто гуляли семьями, улыбаясь и попивая горячий шоколад, третьи целенаправленно двигались в сторону гипермаркета — запасаться провизией для праздничного стола. Попадались и унылые, которые от чего-то с грустным видом сидели на лавках, стояли у витрин или по углам.

Парни подошли к заветному гипермаркету на первом этаже. Широкий вход, украшенный аркой из еловых лап и шишек, напоминал портал в иное измерение. Заглянув внутрь, друзья почти синхронно и тяжко выдохнули. Картина, открывшаяся их взглядам, могла бы послужить иллюстрацией к слову «предпраздничная лихорадка». Люди сновали между стеллажами, как муравьи в гигантском разворошенном муравейнике. Слышался звон бутылок, скрип колёс от тележек, возбуждённые обсуждения и крики детей, требующих купить шоколадного деда мороза. Это был хаос, но хаос радостный, предвкушающий, густо замешанный на запахе свежеиспечённого хлеба, цитрусов и дорогого парфюма от соседнего стенда с пробниками. Опасности, тревоги или намёка на что-то зловещее здесь не было и в помине — только всепоглощающая, шумная, материальная подготовка к празднику.

Артём покатил только что поставленную работником на место тележку, и они с Олегом переступили порог гипермаркета, где их почти сразу же настиг лёгкий удар в бок. В них въехала молодая женщина, в тележке которой сидел маленький мальчик с размалёванным шоколадом лицом.

— Осторожнее! Не создавайте аварийную ситуацию на дороге! — Шутливо и по-доброму бросил ей Олег, расстёгивая свою куртку, в тц было душно.

— Пошёл ты, — огрызнулась дамочка, пытаясь объехать их с другой стороны. Её сынишка тут же подхватил, вытаращив глазёнки: — Пасол ты! — Мальчишка скривил губы, пытаясь изобразить злобную гримасу, и показал в оскале свои молочные «зюбки», запачканные в шоколаде.

— М-да, воспитание хромает… От осинки не родился апельсинка… — прокомментировал Артём, наблюдая, как Олег от неожиданности раскраснелся. — Забей, не хватало ещё с местной гопотой препираться. Двигай к алкоголю, пока всё не разобрали, впечатлительный ты мой братишка.

В отделе с веселящими напитками была настоящая осада. Им чудом удалось урвать одну-единственную бутылку шампанского, да больше и не требовалось, и то они сомневались в этой покупке. Шампанское в их компании не пил даже Рома, считая его напитком для гламурных вечеринок, но старая традиция диктовала своё: в полночь под бой курантов должна была открываться именно бутылка этого алкоголя. Следом за ней в тележку залетели две узкие бутылочки дорогого корейского виски, затем тяжёлая упаковка пива, в которой ютились двенадцать банок, звенящих холодным алюминием, две серебряные текилы, четыре бутылки солёной минеральной воды, две приземистые бутылочки классического коньяка «Неписухо», три литра колы, полтора литра лимонада со вкусом лайма, ананасовый сок в яркой жёлтой коробке и вишнёвый сок.

— Чо, ещё что-то возьмём? — Артём разглядывал уже практически опустошённые полки. — Олег?

— М? А, да, хватит, думаю. Серёга вроде закупался на них с дедом, если чо, там есть… — Олег был целиком поглощён экраном смартфона, вовсю набирая сообщение Лике, и когда наконец отправил его, с победным выражением лица засунул телефон в карман куртки.

Затем они двинулись в отдел хлеба и выпечки, оказавшийся ближайшим. Картина там была удручающая: полки, ещё утром ломившиеся, теперь выглядели так, словно по ним пронёсся ураган. Почти шаром покати. Взяли два хрустящих багета, упакованных в плёнку, и одну буханку тостового нарезного — больше выбирать было не из чего. Следом последовал отдел сыров, где они, не особо заморачиваясь, схватили четыре готовые праздничные тарелки, с аккуратными рядами нарезанных сыров разного вида и посыпанные орехами.

Между тем у друзей неожиданно заиграл в глазах знакомый азарт, особенно у Артёма, и это чувство ему понравилось — наконец-то он не был погружён в привычную пучину чёрных мыслей и печали, а предвкушал отлично проведённое время с друзьями, с простой, почти детской радостью от обилия вкусняшек и хорошей компании вокруг.

В кармане куртки Олега настойчиво завибрировал смартфон, оповещая о входящем звонке. Он достал телефон, и на экране всплыла фотография Лики, где она смеётся и шлёт воздушный поцелуй. Он молча посмотрел на неё пару секунд, выдохнул через нос и, так и не коснувшись экрана, сунул аппарат обратно в карман. Пусть думает, что занят — отвлекаться и выяснять отношения сейчас не хотелось, да и просто грубо сбрасывать не было ни малейшего желания.

Артём тем временем уже повернул к отделу с колбасами, не глядя по сторонам, и не заметил, что прямо за углом, неподвижно как столб, стоит девушка. Переднее колесо тележки с глухим стуком въехало ей в ногу, она сделала неуверенный шаг назад, слегка покачнулась, но даже не отреагировала, будто ничего не почувствовала.

— Простите, — кинул он ей, бросив на неё взгляд на секунду. Но то, что он увидел за эту секунду, заставило его задержаться, отводя тележку в сторону.

Брюнетка в чёрной модной глянцевой куртке, облегающих кожаных штанах и массивных ботинках стояла, уставившись сквозь Артёма куда-то в пространство за ним. Тёма сначала подумал, что она какая-то уставшая, как после суток: такой взгляд он порой видел у Ленки, когда та возвращалась с дежурства. Но вот это девушка выглядела не просто уставшей, она казалась какой-то выцветшей, полумёртвой. Кожа на лице была неестественно бледной, почти что восковой, а глаза налиты такой густой краснотой, что белка почти не было видно.

— Девушка, ну вы долго будете стоять-то? — Её грубо отодвинула в сторону мощная женщина в норковой шубе, протиснулась за готовыми нарезками к витрине и начала сгребать их в тележку, которую толкал её молчаливый муж. — Совсем уже охерели. Наркоманы сраные.

Олег подошёл к Артёму, размахивая двумя увесистыми палками сырокопчёной колбасы.

— Чо стоим? Меня ждём?

— Смотри, — он кивнул в сторону застывшей девушки.

— Ёпть… Зомби? — Пошутил Олег.

— Девушка, с вами всё в порядке? — совершенно очевидно, что с ней всё не в порядке, но Артём ничего лучше не нашёл спросить.

Девушка ему не ответила и со стеклянным взглядом, практически спотыкаясь на ровном месте побрела к кассам.

— Эх… обдолбалась… Такая красивая девчонка и наркоманка… — Изумлённо и с долей жалости прокомментировал Олег.

— Думаешь, наркота?

— Да ты глянь… У неё ж приход… — А потом как ни в чём ни бывало такой: — Карбонад бы взять… И картошку по-деревенски хочется… — Мечтательно протянул он. — Пошли, тут смотреть нечего. — Он покосился на гром-бабу сметающую нарезки.

В отделе с ветчиной и деликатесной нарезкой пришлось проявить смекалку, места в тележке оставалось всё меньше. Они принялись методично утрамбовывать покупки, и к уже лежащим бутылкам полетел ароматный карбонад, запечённая буженина в чёрном перце, копчёные рёбрышки, нарезной балык и тонко нарезанный хамон в вакуумной упаковке. В соседнем отделе заморозок схватили два пакета картошки фри и картошки по-деревенски, тут же прихватив пару соусов, которые стояли на промо-стойке рядом.

— Чипсы? Орешки? — Спросил Олег, уже направляясь к ряду со снеками.

Артём хотел было кивнуть, но в этот момент где-то в глубине зала, приглушённо, будто из-за толстой стены, раздался пронзительный, обрывающийся женский крик. На секунду повисла напряжённая тишина, за которую Артём, Олег и ещё пара стоявших рядом покупателей успели растерянно оглядеться и недоумённо посмотреть друг на друга. Затем из того же направления донёсся сдавленный мат, мужские выкрики, тяжёлый металлический грохот падающей стойки и звон битого стекла, разлетающегося по кафельному полу.