На всякий случай он прошёлся по квартире. На подоконнике на кухне обнаружил сложенный буклет, оставленный как бы невзначай, но на самом деле именно для него.
— База отдыха «Мишуткин на прудах»... — прочитал он вслух, разглядывая картинку с уютными домиками на фоне леса. — Под Питер направилась?
Он задумался, пытаясь сообразить, что там, в тех краях, может быть нужно этой ненормальной бабе.
— Что под Питером? Что там, что там…
Взгляд его упал на то, что творилось за окном. Окна Евы выходили на парк и оживлённую дорогу. Отчётливо было видно, как парк занесло снегом: деревья согнулись под тяжестью мокрых хлопьев, скамейки превратились в белые холмики. Сама же дорога была щедро усыпана реагентами, но по ней, шатаясь и спотыкаясь, брело несколько фигур. Роллс-Ройс, по всей видимости выезжавший из этого дома, впилился в фонарный столб, смяв переднюю часть в гармошку. Двери машины с двух сторон были распахнуты настежь. По всей видимости, хозяева в состоянии шока выбрались из салона, но их сожрали прямо рядом со своей роскошной тачкой. Страшные тела так и лежали в безмятежных позах, и снег уже начал заметать их, превращая в бесформенные сугробы.
Егор снял с себя повреждённый при падении респиратор и новый надевать пока не стал, и так дышится с трудом. Да и Денисенко должен был отогнать служебную машину на закрытую парковку. Тачку надо найти, без неё будет препаскудно. Одно радует - у него в смартфоне, естественно, имелся дубликат ключа, так что открыть и завести её будет не проблема.
Он подошёл к двери, нажал на кнопку включения экрана домофона: площадка за дверью была пуста. В глазах всё ещё немного двоилось, живот продолжало крутить, да и спать хотелось с ужасающей силой. Но тут уж не до капризов, лишней минуты не было.
Егор решительно распахнул дверь и вышел. Его сразу обдало холодным сквозняком, а дверь позади с тяжёлым, глухим щелчком захлопнулась, давая понять: в случае чего он туда больше не вернётся. В подъезде кто-то открыл окно либо у кого-то распахнута дверь настежь, сквозняк тянул откуда-то снизу. На лифте он ехать не стал, хотя свет горел без перебоев. Рассудил, что безопаснее будет спуститься по лестнице: в его нынешнем состоянии пути к отступлению и возможность заранее оценить обстановку становились лучшими помощниками. Он дошёл до двери, ведущей на лестничную клетку, распахнул её, держа наготове свой Смит-энд-Вессон. Проверил верхний пролёт, там оказалось пусто. Затем опустил взгляд вниз, всматриваясь в темноту. Свет на лестнице включался только тогда, когда кто-то ступал на площадку, однако даже в этих скудных условиях зрение Егора не уловило никакого движения. Он аккуратно продолжил спуск.
Вдруг этажа на четыре ниже послышался какой-то непонятный шум, но достаточно отчётливый, чтобы насторожить. Егор даже не был до конца уверен, что действительно его расслышал, однако автоматическое включение лампочки на том уровне подтвердило: он не ошибся, кто-то находился на площадке.
Стрельба в таком замкнутом пространстве без шумоподавляющих наушников - идея откровенно плохая. Да, его небольшой пистолет не такой громкий, как полноразмерные модели, однако раскат выстрела всё равно прозвучит довольно гулко, эхом разнесётся по лестничным пролётам, привлекая ненужное внимание. Он поморщился, заранее предвкушая, как выстрел съездит по чувствительным ушам, добавив боли к и без того богатому букету ощущений. Пока что он не рассматривал вариант использовать финку, ибо тело до сих пор слушалось кое-как, и он боялся споткнуться или упасть при резком движении. А с ножом при неудачном манёвре в таком состоянии можно и себя поранить, да и не стоило без нужды приближаться к потенциальному противнику. Егор уже был уверен на все сто, что люди, бродящие по дорогам и шастающие по подъездам, отравлены токсином и остро нуждаются в потреблении чужого белка. Чьим-то праздничным ужином он становиться не собирался.
Егор ещё раз заглянул через перила, всматриваясь вниз. Тепреь же он отчётливо слышал шуршание: будто кто-то теребил пакет, возился с ним, перебирал содержимое. Но никого не было видно: площадка пустовала, только свет горел, приглашая спуститься. Он согнул руки в локтях, вскидывая пистолет на уровень глаз, и резко вышел из-за угла, готовый открыть огонь. Пожалуй, не стоило так делать по привычке, а то в глазах мгновенно закрутилась картинка, и он чуть не рухнул, едва удержавшись за перила. Однако даже при замыленном зрении успел разглядеть: на площадке действительно никого нет. Это сквозняк гонял пустой пакет из-под шоколадного драже, шурша им по кафельному полу.
Зато он обратил внимание на другое: дверь на этаж, ведущая к квартирам, была распахнута настежь. Егор бесшумно продолжил спуск, стараясь ступать максимально осторожно, и то, что предстало перед его глазами, заставило внутренне напрячься. Пол на этаже оказался щедро залит кровью: тёмные, уже начавшие подсыхать лужи растекались по плитке, оставляя за собой липкие, бурые разводы. Валялся раздавленный пакет с продуктами, по которому хорошенько потоптались, разбитая бутылка игристого, оставившая после себя липкую лужу с осколками, помятый багет, чья-то зимняя кожаная куртка и перепачканный в алый женский снуд. И… кисть руки. Отдельно лежащая человеческая кисть с аккуратным маникюром.
По стенам тоже прошлись окровавленными ладонями: размашистые, хаотичные следы тянулись к двери одной из квартир. Видимо, девушка пыталась скрыться от нападавшего, но не успела, не смогла. Её ноги в зимних казачках и серых джинсах так и торчали из проёма. А из самой квартиры доносилось едва слышное чавканье, от которого по спине побежали крупные мурашки. Кто-то трапезничал, но не у входа, а в глубине жилища, наслаждаясь своей добычей в относительном уединении. Егор осторожно, стараясь не шуметь, прикрыл тяжёлую дверь на этаж. Впрочем, это лишь на пару секунд задержит заражённого, так как дверь открывалась наружу, в сторону лестницы, так что если на неё навалиться, рано или поздно тварь окажется здесь. Он развернулся и начал аккуратно спускаться дальше, держа пистолет наготове и стараясь ступать как можно тише.
Он уже преодолел несколько ступеней, когда за его спиной, в маленьком прямоугольном окошке дверного полотна, мелькнуло какое-то движение. Егор этого не видел, он продолжал спускаться, сосредоточенно глядя вниз.
Дверь квартиры, где лежала убитая, распахнулась шире, и из неё, неуклюже переставляя ноги, вышла женщина в форме. Cудя по лицу и пышной причёске, латиноамериканка, а по одежде - домработница или горничная. Её передник был залит кровью, руки тоже. А следом за дверь схватились и отодвинули ещё шире, и на площадку, перешагивая через мёртвую девушку, выбрался высокий грузный мужчина с толстой золотой цепью на голой волосатой груди. По пути к выходу он жевал какой-то кусочек мяса и недовольно пофыркивал: длинные светлые волосы то и дело застревали у него между зубов, лезли в глотку, заставляя давиться и громко отплёвываться. Он пытался помочь себе языком, чтобы выковырять их, но волосы всё равно продолжали лезть, и это, похоже, его жутко раздражало.
Находясь этажом ниже, Егор ясно услышал тяжёлые, грузные шаги сверху и лёгкое шарканье следом. Два заражённых против одного ещё слабого и не до конца пришедшего в себя мужика - так не годится. Он прильнул к маленькому прямоугольному окошку в двери, вглядываясь в площадку перед собой, и увидел там свернувшегося калачиком мужчину в шёлковом халате и всего лишь с одной тапкой на ноге. Кожа у него имела неприятный серовато-зелёный оттенок, какой бывает у давно стухшего мяса, и Егор сразу понял: туда ему соваться не надо.
Он перевёл взгляд выше, на лестничный пролёт, и заметил тень грузной фигуры. Медлить было нельзя. Егор поспешил спуститься ниже, стараясь ступать как можно бесшумнее. На очередной площадке он снова заглянул в окошко, убедился, что за дверью пусто, и ворвался внутрь, осторожно прикрывая за собой тяжёлое полотно. Здесь было чисто и тихо. Идеальное место для засады. Надо зайти им за спину, подождать, пока они окажутся на более выгодной дистанции.
