За окном холодная, зимняя ночь, но в наших сердцах пылает огонь любви. Наша магия и наши тела наконец-то чувствуют полное единение, никто и ничто не способно нарушить этот волшебный миг.

Розовый рассвет заглядывает в наше окно, освещая комнату слабым светом. Я лежу на груди своего мужа, прислушиваясь к биению его сердца и к каждому его вздоху.

— Скажи, если бы я не предложила себя в качестве залога мира между нашими королевствами, ты бы сам предложил этот вариант? — неожиданно и для самой себя задаю я вопрос, давно мучающий меня.

Фейлонг не спешит с ответом, он протяжно вздыхает и говорит:

— Нет, я никогда не думал забрать тебя из дворца, но ты появилась так внезапно и говорила так уверенно, я подумал, что такое предложение мне даже на руку, чтобы не вызывать лишних подозрений.

— А что ты собирался просить в обмен на мир?

— Хотел, чтобы твоя мать наполнила духовные кристаллы.

— Ты с самого начала хотел сделать все в одиночку, — шепчу я. — То есть, ты бы в любом случае нашел предлог, чтобы я их напитала?

— Прости, я поступил жестоко с тобой и Вэнтомом, мне не оправдать свой поступок, — тяжело вздыхает феникс. — Сначала я хотел попросить об услуге, но все пошло наперекосяк. Тот цветок, и твои рубиновые глаза… Внезапная ярость накрыла меня, и я так ужасно поступил с тобой, и чуть не убил твоего брата. Когда я осознал свою ошибку, менять что-либо уже было поздно, поэтому я продолжил играть роль злодея. Ты должна была ненавидеть меня. Тогда я боялся своих чувств, и того, что они причинять вред тебе.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть в его глаза. В них больше нет той тяжести бремени, они горят жизнью, и я счастлива, что смогла зажечь в них этот огонь, но они все еще полны сожалений, за свою такую долгую жизнь невозможно не совершить ошибок.

— Сейчас все позади, я не держу на тебя зла, уверена и Вэнтом понимает тебя, просто ему сейчас тяжело. Он, наконец, почувствовал мощь своей истинной магии, но едва не погиб от нее, и теперь лишен возможности колдовать. Не представляю каково ему сейчас, потерять свою магию — это потерять часть себя, но он не желает, что кто-либо жалел его и переживал. Судьба с рождения жестока к нему.

— Когда ты говоришь о нем с таким беспокойством, внутри меня загорается ненавистное мне чувство, — щурится Фейлонг.

— Ты что ревнуешь меня к брату? — усмехаюсь я.

Он отводит взгляд.

— Вы с ним так близки, он точно питает к тебе совсем небратские чувства.

— Не глупи, может, в его сердце я и занимаю особое место, как и в твоем Сеар, но это нечто иное, чем любовь мужчины к женщине. Тем более, мое сердце целиком и без остатка отдано тебе.

Король задумывается над моими словами, и на его лице появляется довольная улыбка. Фейлонг нежно проводит рукой по моему лицу, я закрываю глаза, он останавливает свои пальцы на моих губах, а после притягивает за подбородок и притягивает к себе для долгого поцелуя.

Нам не дано знать, что нас ждет завтра, через год или даже тысячу лет, поэтому я хочу наслаждаться каждым днем дарованном нам. Хочу видеть улыбку на его лице, хочу видеть, как он хмурит свои черные брови, когда задумывается о чем-то, хочу чувствовать его нежность и ласку, и видеть, как он смотрит на меня безумным влюбленным взглядом, каким он никогда не посмотрит больше ни на кого.

— Хочу, чтобы время остановилось, — шепчу я, глядя на стремительно восходящее солнце и чувствуя его теплые объятия со спины.

— Почему же? Уверен, впереди нас ждет еще множество еще более волшебных моментов, — неожиданно говорит он.

— Это каких же например?

— Например… Рождение здорового наследника, — хитро улыбается Фейлонг.

От неожиданности мои щеки покрываются румянцем.

— Почему ты смутилась? Я больше не бессмертен, а Лиррии нужен здоровый принц от моей любимой королевы.

— А принцесса тебя не обрадует?

— Еще как обрадует, такая же красивая и нежная, как и ты, — улыбается он и целует в плечи, щекоча своим дыханием.

Комната заливается моим смехом, шутливые поцелуи перерастают в горячие, и смех сменяется страстью.

Наши сердца бьются в унисон, а жизни связаны невидимой нитью. Если солнце не взойдет для одного, то и второй больше никогда не увидит его сияния.

Мы не знаем, что нас ждет завтра, но мы можем быть уверены в сегодня.