В шесть вечера подошла одна из официанток и сообщила, что «хозяин хочет меня видеть». Ишь ты, хозяин! Не мне. Кивнула, окинула взглядом зал, удостоверившись, что все в порядке, сказала старшему официанту, чтоб заменил меня на время, и пошла в кабинет. Перед дверью пару раз вдохнула-выдохнула, вежливо постучала и вошла.

К сожалению, никаких следов вчерашнего столкновения с моей ладонью не было — не иначе какой отвар выпил, исцеляющий. Ни пятнышка ведь! Ну да ладно, ведьмовские зелья обычным людям дорого обходятся, так что тоже какое-никакое удовлетворение.

Встретили меня мрачным взглядом, при этом жадно оглядев фигуру и оставив ощущение неприятной липкости. Тьфу! Мало ему вчерашнего? Но дальше взглядов дело не пошло — мужчина лишь кивнул на лежащий перед ним листок. Видимо, мое заявление.

— Хорошо подумала, девочка? Если уйдешь, считай, нигде в Альтерхе работу не найдешь — я позабочусь.

Ну что-то такое я и думала. Фу, мерзость. Я склонила голову набок, разглядывая этого гада, как… как таракана какого. Потом фыркнула:

— Что, привык брать нахрапом или силой? А как сопротивление встречать, так и шантажом не брезговать? У меня другое предложение: ты просто подписываешь документы, мы забываем друг про друга и… я не устраиваю тебе проблемы с профсоюзами и не затеваю скандал с домогательствами на рабочем месте.

Выкать этой падали у меня желания не было. А угрозы — малореальны, конечно, но вдруг испугается, не захочет обострять? Однако по заблестевшим яростью глазам я поняла — не прокатило. Что ж, я пыталась.

— Ты не слишком много о себе возомнила, Хисарна? Устроить мне проблемы, у тебя силенок не хватит. И вечно вы, голодранцы, переоцениваете влиятельность профсоюзов. Пшла с глаз моих. Заявление подпишу, без отработки, и посмотрю: когда деньги кончатся, сама на коленях приползешь еще.

— Не приползу, не надейся. А что отрабатывать не нужно — вообще отлично. Когда за расчетом можно прийти?

Мужик с самодовольным видом прищурился:

— Расчет? Забудь. Считай, это будет мне моральная компенсация за побои. Скажи спасибо, что не заявил на тебя в полицию по этому поводу!

Триединая, какая же мразь! И носит ведь Ксатерия таких… Интересно, сколько еще на его совести таких несчастных, которым пришлось прогнуться и дать этой сволочи желаемое? И ведь я реально хотела по-хорошему, без шума. Но сейчас изнутри поднималась волна гнева, а в памяти с кристальной четкостью всплывали самые изощренные проклятья. Спокойно, Хиса, спокойно. Какая бы мразь передо мной ни сидела, презрительно кривясь в ухмылке, убивать его неразумно. Глубоко вздохнула и подошла ближе, становясь прямо перед столом, слегка наклоняясь и опираясь на руки, чтобы смотреть глаза в глаза.

Наверное, что-то в них бывший работодатель увидел, потому что резко побледнел. Как там Мран говорил? Переливаются, словно ртуть, только желтая? Пусть так. На одной волесформированное заклятье зарядом силы сорвалось с губ и влетело прямо в грудь мужчины, а я прошипела:

— Деньги, честно заработанные, ты мне отдашь, мразь. Иначе импотенция вместо полугода останется навсегда. Если выживешь, потому что не будет денег — и с завтрашнего вечера не сможешь с горшка слезть, пока на дерьмо весь не изойдешься!

— Ч-что… Как… Ведьма?!

Я выпрямилась, сложив руки на груди, и презрительно посмотрела на этого червяка. Триединая, как же хорошо не скрываться!

— Внезапно, правда? И прими совет — последнее доброе дело для тебя — не бегай за помощью к ведьмам. Как только увидят, что на тебе за проклятье, еще чем-нибудь приголубят так, что жить будешь ярко, но мало. Не любят у нас посягательств на женщин.

— Но как?.. Ты же обычная…

Я кивнула.

— Обычная. Была. Но дар вдруг проснулся. Возможно, из-за тебя как раз. Стресс и все дела. Только поэтому и не убила тебя сейчас. И вообще хотела ведь решить вопрос по-хорошему. Не судьба. Так что завтра после обеда приду за честно заработанным. Прощай.

Он что-то еще там бормотал, но я развернулась и вылетела из кабинета, а потом и из ресторана, быстро скинув рабочий фартук, забрав невеликие пожитки из шкафчика и крикнув своему подменщику, что увольняюсь.

Надеюсь, достаточно запугала гада тараканистого и он на самом деле не побежит жаловаться в местный ковен. Про проклятье не соврала, но вот реакция других ведьм… Кто их знает? Я ж со взрослыми в обычной жизни почти не общалась, так что больше наплела, чем точно знала последствия.

До дома получилось в кои-то веки доехать на автобусе, потому что Мран прямо сейчас приехать за мной не мог, а ждать не хотелось. Потом мы вдвоем устроили себе пир (мой фамильяр оказался умничкой и на несколько дней закупился провизией в магазине). А ночью — второй, для тела.

К счастью, владелец ресторана, видимо, впечатлился моим преображением, и с деньгами проблем не возникло — наоборот, мне даже премию выплатили. В размере трех окладов! Удивительно, что страх поноса делает, а?

Глава 6

Самран

Стать фамильяром ведьмы — это плохо или хорошо? Как минимум треть существующих оборотней ответила бы на этот вопрос однозначно. Это же обеспеченная жизнь, крыша над головой, постоянная работа, уважение… Все, как и говорила новоиспеченная ведьмочка. Моя хозяйка… Капец!

Думал ли я когда-нибудь покончить со свободной жизнью волка-одиночки? Нет. Она мне нравилась. Несмотря на всякие неурядицы и периодические более крупные проблемы. Но зато: делай что хочешь, путешествуй куда хочешь, самок бери каких хочешь (если они свободные, конечно, — покушаться на занятых я все же не идиот)…

Идти в чью-то стаю не хотелось, ведь пришлось бы либо прогибаться под вожака, либо биться за главенство. А оно мне надо? Это ответственность, вечные проблемы, нервы… Насмотрелся в свое время на батю, не хочу. Потому и ушел из родного дома, едва получил независимость от его воли — пусть старшенький отдувается, ему по праву рождения положено. Даже прибившихся Джо с Вартом своей стаей не считал. Просто нам всем так было удобно. Момент безопасности опять же. Парни были слабее меня, обычными волками, но могли в любой момент уйти — я не держал.

Деньги? Мне много не надо: на пожрать вкусно, снять квартиру для ночевки, шмотки прикупить, как старые пообтрепаются, заправить байк — всегда можно заработать. Не самым честным трудом, но пофиг. Втроем мы могли проворачивать довольно опасные делишки: наемнику не с руки чистоплюйничать. Ну, разве что детей я никто никогда не трогал и насилием не промышлял.

Последнее — зачем, если любая самочка, стоит немножко надавить силой альфы, с радостью раздвигала ножки? Но я их в обиде никогда не оставлял: и удовлетворял по полной (ладно, не только я), и денег потом давал, чтоб не возмущались сильно.

И только на чертовой кошке стратегия дала сбой.

Никогда меня не крыло так от самки, чтобы мозги почти ничего не соображали, забитые одним желанием — обладать. Кошкой! С ума сойти… Парни покрутили пальцем у виска, но в помощи не отказали. Как и всегда. Разумеется, они надеялись на свою долю удовольствия, но я тогда не стал говорить, что девчонка будет только моей. Потом хотел. Малодушно, но… Так получилось.

Она была красивой. Стройная, рыжая, желтоглазая, солнечная какая-то. И пофиг, что одевалась в бесформенный балахон, по ошибке считающийся платьем, — я видел эту красоту, чувствовал ее. Ага, помутнение, оно самое, сумасшедшее притяжения.

В общем, с самого начала как все пошло по одному месту, так и продолжилось. Закончившись моей полной и безоговорочной капитуляцией. Ведьма! И имя ведь какое — в точку самую. Хиса — киса. Но это мнение на всякий случай оставил при себе.

Наутро после совместной ночи я уже не так и сожалел о потере свободы. Тем более следы когтей проклятой пиявки исчезли, как и не бывало. Крутой бонус же.

Отвезя ведьму на работу (если вдруг она не разберется с тем мудаком-владельцем, что яйца к моей девочке подкатывал, — ночью навещу и поотрываю нафиг все выступающие части вместе с головой!), проехал мимо вчерашней подворотни. Разумеется, трупов там уже не было, зато по всему двору желтели полицейские ленты.