– Два пассивных нейронных монитора на стенах.  

– Один регистратор потребления энергии, интегрированный в главный кабель питания;  

– Защищённый канал сбора данных от основного терминала;  

– Комплекс датчиков фиксации аудио сигналов;  

– Дверной чип G01–14309−003 – является коммутационным узлом всей системы датчиков и ретранслятором для передачи сигнала на сервера станции'  

Анализ: в жилом блоке установлена система комплексного наблюдения. Цель – непрерывный мониторинг активности нейросети, анализ энергетических подписей, поиск попыток несанкционированной передачи данных. Скрытность максимальна. Скорее всего – корпоративная разработка…  

Всё понятно. То есть ничего не понятно… СБ наша что‑то возбудилась на ровном месте. Причём в фокусе её внимания оказался не только я, но и ребята. То есть, скорее всего, дело не во мне одном. Хотя, тут бабка надвое сказала… А чем наша группа могла привлечь внимание? Да ничем, в общем‑то… Но внимание привлечено. Значит, я чего‑то не знаю. Может быть, это как‑то связано с Коломбиной? Может да, а может и нет. Ладно, посмотрим по ходу – может ситуация и прояснится со временем…

Но, в любом случае, нам стоит сделать вид, что мы ни сном ни духом… Что мы тупы и исполнительны. Как и надлежит быть силовикам:

– Доминатор! Все внешние диагностические запросы перенаправлять через буфер‑дезинформатор. Создать образец «идеального» энергопотребления и активности нейросети. Избегать отклонений от средних показателей.

…Принял…  

Но это было только начало. Как я и предполагал, странности продолжили множиться. Включив терминал, я попытался получить доступ к собственному отчёту об уже исполненной миссии – той самой, где мы успешно изъяли весь инфопакет проекта «Янтарь»…

В ответ на мой запрос на экране высветилось: «Уровень доступа пользователя „Ржавый“ снижен до „Бета‑9“. Доступ к архивам миссий, чертежам и прочим документам уровня „Гамма“ и выше, а также данным внешней разведки ограничен. Для запроса повышения уровня доступа обратитесь к куратору».

А это означало, что мои начальники меня начали в чём‑то подозревать и ограничили мне доступ.

Я попытался сделать ещё несколько запросов – но каждый раз передо мной на экране всплывали строки о том, что уровень доступа пользователя «Ржавый» понижен…

Ну, дело ясное, что дело тёмное. Необходимо было запросить кураторов о причинах лишения меня доступа к данным, необходимым для работы. А сделать это надо было хотя бы для того, чтобы выразить своё возмущение и прочие эмоции. И тем самым показать, что совесть моя чиста.

Иллюзий относительно того, что мне дадут прямой правдивый ответ на прямо заданный вопрос, как вы понимаете, не было.

Начать решил с Лины Вос – у меня к ней были ещё вопросы. Дело в том, что на мой счёт так и не поступила обещанная премия, да и повышение рейтинга безопасности на 0,2 тоже так и не состоялось. А ведь было обещано…

Она ответила сразу – словно ждала моего вызова. Но радости от того, что этот вызов поступил, я на её лице не заметил.

Выглядела она как всегда. То есть причёска идеальна, волосок к волоску. Кожа – бледная до синевы. Узкие губы недовольно поджаты, а в глазах – холод открытого космоса.

Я поздоровался, и тут же вывалил все свои претензии и вопросы. В голосе моём клокотало праведное возмущение, и вообще – я всячески показывал, что обижен и озадачен таким отношением к себе, любимому. Я не знаю, чем было вызвано то, что мне сократили доступ к информации, но показать, что виновным я себя не считаю было совсем не вредно.

Ну, что касается ответа, то и тут я ничего нового не услышал. Вернее услышал именно то, что и ожидал.

Ответила она бесстрастным и абсолютно спокойным голосом:

– В связи с недавними инцидентами проводятся масштабные работы и внеочередной углублённый аудит всех систем, от которых зависит безопасность. Этот комплекс мер должен укрепить защиту станции.

Только я было раскрыл рот, чтобы спросить, а куда девалась моя премия, как она ответила и на этот, ещё не заданный мною, вопрос:

– Кроме того, ваш рейтинг безопасности и премия за последнюю миссию временно заморожены до того, как комплексный аудит будет завершён.

Я молчал, думая о том, что сейчас у меня ограничен доступ к большей части данных. И это – часть комплекса каких‑то мер. Похоже, что нас, всё‑таки в чём‑то подозревают. Может они всё‑таки как‑то пронюхали о наших играх с Коломбиной? Хотя, что гадать‑то… Слишком мало данных для того, чтобы делать хоть какие‑то выводы…

Итак, я сейчас и мишень, и, в то же время, игрок, играющий за себя в странной игре. В этой игре правила меняются на ходу, и невозможно даже предположить, какими они будут, когда придёт время делать свой ход. Ведь меняю их не я. Пока, во всяком случае…

Я чуть не пропустил тот момент, когда Лина Вос, с присущей ей холодностью попрощалась. Едва успел ответить. Впрочем, не удивлюсь, что она и вовсе бы не заметила, что я не ответил. Ей, похоже, было вообще глубоко плевать на то, что думают те, от кого она не зависит. А от меня она не зависела.

А вот я – да. Я от неё зависел. От того, как она отзовётся обо мне и моей команде зависит то, насколько быстро мы будем подниматься в рейтинге безопасности и насколько жирными будут наши премии…

Надеюсь, мне удастся изменить это…

И в мозгу мелькнула ещё одна мысль – ведь не исключено, что кто‑то из коллег начал копать под меня и моих парней. Зависть, а так же кляузы и доносы – их ведь никто не отменял. Я вообще не могу себе представить, кто бы в принципе мог это отменить…

Обедать я сегодня пошёл в общую столовую – и ребят тоже позвал. Следовало тихонько переговорить. Тихонько – это значит через мыслесвязь.

Понять, что мы ведём скрытые переговоры в столь людном месте, как столовая, было почти невозможно. В середине дня на обед сюда стекались многие десятки из тех, кто работал на станции. И различить активность наших нейронок на фоне работающих нейросетей всех остальных посетителей столовой было непосильной задачей даже для новейших сканеров.

Сегодня атмосфера в обеденном зале была довольно напряжённой. Я это ощутил, стоило мне только войти в столовую. Пока пробирался к столику, где расположились мои парни, я физически почувствовал, как в мою спину вонзаются взгляды. Мне даже стало интересно, а откуда они все узнали о наших трудностях? Или они ощущают это, так же, как хищник чует кровь жертвы?

Наконец я добрался до нашего столика.

– Приятного! – я старался излучать бодрость и уверенность. Судя по тому, как немного посветлели лица моих парней – у меня что‑то таки получилось. Мой показатель харизмы за последнее время поднялся до уровня в 8,7 % – наверное это начинает сказываться на тех, с кем я общаюсь. Хотя, конечно, эффект пока минимальный.

«Бык» всё‑равно оставался слегка напряжённым, пальцы сжимали вилку крепче обычного:

– Слышал, у ребят из «Гаммы» вчера на миссии что‑то пошло не так. Задачу не выполнили, двое раненных. А наш успех для них – словно соль на рану. Я слышал краем уха, что они Стилу на нас даже кляузу какую‑то накатали…

Ну вот. Мои предположения начали подтверждаться – пока в виде неясных слухов, дошедших до Гвидо…

Тихий, вяло ковырявший вилкой в тарелке, тоже высказался:

– Это не просто зависть, Гвидо. Это – страх. Страх признать, что мы лучше, чем они. И они боятся, что в следующий раз им не доверят серьёзное дело. А подобный страх – питательная почва для доносов и интриг. Они будут ждать любой нашей ошибки, пусть даже мнимой. А если не дождутся – то придумают её сами.

Чиж, нервно покручивая вилкой кусок синтетического мяса, вздохнул:

– Может, нам стоит немного сбавить обороты? Сделать вид, что мы не идеальны? Ошибиться, чтобы их успокоить…

Подобные мысли надо душить в зародыше, поэтому я решительно обозначил свою позицию: